— Не могу знать, тебе лучше спросить у нее самой или у мамы. Но думаю, что да. Почему ты спрашиваешь меня об этом? Кошмары снова вернулись и к тебе? — проницательна, как и всегда.

— Вернулись? — прищурился я.

— В прошлом году, когда мы начинали работать, были.

— Мы же делаем вид, что я пришел к вам только в этом году. Вы не должны этого знать, — я защищался, как мог, сбегая от темы.

Я спрашивал про Роксану, а не про себя! Как она это делает?!

— Да или нет, Фокс?

Я думал, но рискнул.

— Редко, но бывают.

Ну подумаешь, приврал немного, но я же не хочу уехать в психушку.

— И что тебе снится?

— Один и тот же сон.

— Расскажешь?

И я рассказал. Спустя три месяца посещений Татьяны я наконец рассказал ей, что помню о том дне. Она записывала детально, переспрашивала несколько раз одно и то же, я стал раздражаться, потому что не хотел лишний раз проживать все заново. Второй раз на дню, к слову.

— Ты не замечал, может, что-то меняется из раза в раз?

— Например?

— Может, цвет одежды, слова, погода за окном?

— Все одинаковое. Так почему я вижу этот день?

Татьяна медленно налила себе стакан воды с журнального столика и сделала несколько глотков. Затем поправила ремень на поясе, который явно был мал и давил изо всех сил, прокашлялась и начала разъяснение.

— Есть несколько объяснений. Мне импонирует следующее. Между собой, мы зовем его «несварением мозга». Гиппокамп, это участок мозга, отвечает за обработку информации и перевод памяти из кратковременной в долговременную. На это требуется время, как ты понимаешь. Во время сильного стресса, который случился в тот момент, — она сделала паузу, — сработала «тревожная кнопка» мозга, которая заблокировала гиппокамп.

— И мое воспоминание не может быть переработано?

— Верно. И когда ты спишь, контроль сознания ослабевает, этот необработанный кусочек рвется наружу в виде кошмара. Твой мозг пытается усвоить его.

— И когда же он усвоит его?

— Этого я не знаю. Возможно, твой мозг все еще ищет способы предотвратить ту аварию, а, может, находит какие-то несостыковки, которые не укладывается в общую историю.

— Например, если бы я видел разный цвет свитеров Роксаны? — усомнился я.

— Ну это скорее мелочи, но да. Мозг что-то хочет тебе сказать, поэтому важно пытаться его услышать. И ты уже проделал большую работу…

Я покачал головой, выбрасывая ее похвалу из мыслей.

— Я думаю, что стоит поговорить с Роксаной, — поспешил я поделиться внезапной мыслью. — Мы никогда не обсуждали саму аварию, тот день. Но, похоже, стоит. Вдруг я найду какие-то детали. Или она… И это поможет нам обоим.

Я ожидаю, что Татьяна воспримет эту идею с тем же энтузиазмом, но она молчит.

— Нет? — я раздосадован. — Почему?

— Потому что она ребенок, Фокс. Что, если ты вдруг помнишь больше, чем она? Это только сильнее напугает ее.

Может, поэтому мама против того, чтобы я подходил к Роксане во время кошмаров? Потому что могу… навредить?

— Я выслушаю сначала ее.

— Нет, так нельзя, —Татьяна задумчиво помассировала виски, отложив ручку. — Это нужно делать только под присмотром специалиста, учитывая то, что у Роксаны регулярные кошмары и, возможно, какие-то лечебные препараты. Тем более у нее сложный период реабилитации и постоянные физиотерапевтические нагрузки. Ты добавишь ей стресса. И нельзя гарантировать, что это закончится удачно.

Я вздохнул. Это меньшее, что я хочу сделать, но как же мне помочь себе самому тогда?

— Давай просто будем двигаться в заданном направлении, я уверена, мы близки к цели, — словно прочитав мои мысли, ответила психолог.

Мне оставалось только согласиться.

— Ты ходил на встречи? Я давала тебе визитку.

— Нет. Но я кое-с-кем познакомился, — внезапно разоткровенничался я. — С девушкой.

Татьяна оторвалась от блокнота и ожидала продолжения, но я молчал.

— Какая она?

— Сумасшедшая, — усмехнулся я, улыбаясь. — Ну, не в том смысле. Веселая, себе на уме.

— Ты впервые улыбаешься. У тебя красивая улыбка.

— Комплименты вам не к лицу, Татьяна. Вы же психолог, — в своей манере парировал я, но комплимент ее услышал.

— Знаешь метод кнута и пряника?

Я напрягся.

— Шучу.

— Юмор вам тоже не к лицу.

— Да брось, Фокс!

На мгновение показалось, что мы с Татьяной старые знакомые, которые встретились много лет спустя, но потом я снова вспомнил, что она психолог. Это были веселые несколько секунд. Но где спрятан кнут я спрашивать все же не стал.

— Она тебе нравится?

— Да. Она не такая, как я. Совсем. Веселая, яркая, взрывная, как ураган, — я вспоминал эмоции Алины, ее активную жестикуляцию и непосредственность.

— Что ты чувствуешь рядом с ней?

— Тепло.

— Какой она цвет?

Я вспомнил перчатки Алины, ее сумочку и эти рыжие волосы.

— Оранжевый.

А этот мой ответ Татьяна уже записала в блокнот.

[1] Альмера — автомобиль Nissan Almera.

[2] Камри — автомобиль Toyota Camry.

Глава 15. Вафли (Фокс)

Фокс

На деле мы с Алиной оказались очень занятыми людьми. Когда же нам наконец удалось договориться о «вафельной» встрече, уже наступил декабрь. Мы с лихвой компенсировали отсутствие личных встреч сообщениями и даже несколько раз созванивались по видео. Я не мог позволить себе валяться на диване и непринужденно болтать по телефону, как подростки в американских фильмах, поэтому я просто поставил телефон на стол между двух книг и работал, параллельно общаясь с Алиной.

Мы ни разу не подняли больше тему с поцелуем. Но при этом между нами не было неловкости, из чего я делал выводы, что все в порядке.

— Как учеба? — спросил я у нее утром в день нашей встречи, пока Алина собиралась на занятия.

— Пока я не переживаю о сессии, первый семестр оказался не таким уж сложным, как все описывают.

— Может, это просто тебе с твоим багажом и опытом так кажется? — я не отвлекался от работы, ковыряясь в старой девятке[1] , которую тот самый папин друг дал мне на починку после того, как я успешно справился с камри.

— Ой брось, Фокс, — хихикнула Алина, и я почти был уверен, что она от смущения закатила глаза. — Сессия покажет…

— Ты справишься, я не сомневаюсь.

— Знаешь, я думаю, что ты тоже вполне мог бы успевать учиться. Ребята-старшекурсники периодически переводятся на заочку, когда уезжают куда-то работать или просто переезжают. Мне кажется, с твоими способностями все получилось бы.

Алина знает, что я не поступал в этом году, но при этом она не догадывается, сколько времени я провожу в боксе и что, фактически, мы сейчас существуем на мою зарплату. Мама помогает, как может, но ее работа на полдня пять-через-два — капля в море, они почти не покрывают даже дистанционного обучения Роксаны.

— Может, в следующем году попробую.

— Фокс, — позвала Алина, я вынырнул из-под девятки и подошел к экрану.

— Алина.

— Ты как-то говорил, что у вас непростые обстоятельства в семье, сестра на коляске, маме тяжело, я не уверена, что мне стоит приходить завтра, — лицо у нее было грустным и задумчивым. — Я слишком болтливая, сморожу какую-нибудь глупость…

— Только попробуй не прийти, — я угрожающее возвел палец к небу. — Роксана сама к тебе приедет, доберется через весь город, просто поверь. Она о тебе постоянно говорит.

— Правда? — на лице Алины снова появилась улыбка. — Я тоже хочу с ней познакомиться. Очень-очень. Ну а… мама?

— А что мама?

— В тот раз она сильно смутилась, увидев меня в гараже…

— Не переживай, она просто не привыкла, что ко мне заглядывают такие хорошенькие девушки.

— Перестань меня смущать! — вконец захихикала девушка и откинулась на спинку стула, откладывая косметику.

Ненакрашенная она была еще красивее: веснушки ярче, ресницы светлее, а взгляд такой, будто она только проснулась, немного сонный. Хотел бы я увидеть ее такой в живую…