— Сестренка, принимайся за пыль, а я за швабру. Эльф все видит.

Не знаю, как долго это будет работать, но в любом случае — спасибо, Ли!

— А это Эльф приготовил те вкусные лепешки и начинку? — спросила она через некоторое время.

— М? — переспросила я, орудуя шваброй. — Почему это?

— Ты так вкусно не готовишь.

— Ух, малявка, сейчас тебе не поздоровится! — я отбросила швабру, повалила сестру на родительскую кровать и применила свое самое свирепое орудие пыток — щекотки.

Кажется, мне действительно нужно взять рецепт тако у Ли.

Сегодня был тот редкий день, когда, переделав все дела до обеда, я могла быть свободна. Мама целый день дома, отец в лавке практически каждый день, кроме воскресенья, когда его заменяю я. Так и получается, что нет ни одного дня, который мы провели бы все вместе. Но я слабо себе представляю нас, лежащих на полу в гостиной и играющих в настольные игры, или как мы сидим где-то в парке на пикнике, или как мы катаемся на лыжах. Смутные картинки-воспоминания в моей голове иногда яркими вспышками проносятся перед глазами, но я уже и не уверена, что такое вообще было, может, это просто моя фантазия.

Я не знаю, за что взяться первым делом. Пожалуй, стоит разобраться с биологией (хотя бы с упущенной теорией по генетике), а потом перейти к домашке на ближайшие дни. Снова перечитываю весь урок в учебнике по биологии, просматриваю разъяснения в интернете, и более-менее улавливаю тему. В этот момент приходит сообщение от Ли:

«Привет! Приглашаю тебя к нам на ужин, если у тебя есть такая возможность. Познакомлю с нашей кухней.»

Я несколько секунд просто пялюсь в экран. Алиса, которая тоже делает уроки по соседству и иногда отвлекает меня на объяснения, машет рукой перед глазами.

— Влада, — зовет она. — Помоги, пожалуйста.

— А? — спрашиваю я, отрываясь от телефона, и пытаюсь понять, что происходит у нее в тетради. — Конечно.

Когда задача решена, а я все еще не могу выкинуть из головы предложение Ли, я тихонько шепчу Алисе:

— Как думаешь, мама сильно разозлится, если меня не будет на ужине?

Я не решила, хочу ли пойти. Но, пожалуй, такая возможность не представится больше никогда, а Ли пока так и не угостил меня корейскими блюдами, поэтому… почему бы и нет? Может, одним глазком взгляну на его древо, чтобы взять пример для своего проекта.

— У тебя есть парень? — глаза сестры округляются, как будто она раскрыла смысл жизни. — Вот это да!

— Конечно, нет! Что за ерунда, — шикаю я, размахивая руками. — Когда мне еще с парнями встречаться, Лис?

— Тогда куда ты пойдешь?

— Нам задали проект по биологии, пойду к напарнику заниматься.

Сестра долго вглядывается в меня, а потом произносит:

— Родителям я не скажу. Ты же знаешь, как отреагирует мама…

— Спасибо, — я чмокаю ее в щеку, а потом достаю из рюкзака маленькую взятку.

— Лав из[1] ?! — восторженно подпрыгивает она на месте. — Откуда?

— Секрет.

— Значит, от эльфа, — заключает сестра, а я не сопротивляюсь.

Кому какая разница, что эту жвачку я взяла после дня рождения Глеба, который притащил десять коробок пиццы из местной пиццерии, куда в заказ обязательно кладут эти жвачки.

Алиса тут же закидывает в рот жвачку, и начинает жевать. По мере размягчения жвачки, лицо у нее меняется, становится блаженным — вкус ей понравился. Но я знаю, что через несколько секунд она захочет ее проглотить, настолько она вкусная! Она разворачивает маленькими пальчиками вкладыш, на котором написано: «Любовь — это… поддерживать друг друга даже в тяжелые времена.» Это однозначно про нас.

— Только не забудь про наш уговор, — напоминаю я сестре.

Быстро набираю Ли сообщение:

«Давай попробуем, напиши адрес и время.»

Ответ получился сухим, но внутри я чувствую, как в предвкушении колотится сердце, наверное, от того, что сегодня я пойду в гости и отведаю какой-то вкусной незнакомой мне еды.

Но чем ближе время выхода, тем сильнее я нервничаю, потому что не знаю, что надеть. С каких пор это стало важно? Я никогда не пыталась казаться лучше, чем есть на самом деле, все давно привыкли, что мы живем бедно. И Ли это тоже знает. Но, может, дело в том, что его родители не знают? Я убеждена, что живут они богато и роскошно, потому что не надо разбираться в моде, чтобы понять, что на Ли брендовая одежда и обувь. А машина его отца, которую я видела в первые несколько дней, чего стоит?.. Боже, что бы я не надела, я буду выглядеть смешно, его мама раскусит меня с первых секунд. Видеть жалость или презрение в глазах ровесников уже так привычно, что это меня не волнует, потому что я знаю, чего стою, но увидеть эти эмоции у взрослых людей — да еще и родителей Ли…

Мне хочется пойти на попятную, отменить все. Пока я терзаюсь сомнениями, вывожу черной ручкой на запястье линии. Я и сама не заметила, в какой момент начала рисовать. Сегодня получается маленькая роза, но с очень большими непропорциональными шипами.

Ли словно чувствует мои сомнения, как будто между нашими мыслями протянута тонкая, едва заметная нить. Он всегда тонко чувствует меня, не считая дня нашего знакомства. И это иногда даже пугает, кажется, будто он видит меня насквозь. Всю меня.

Ли:

«Все в силе? Мне кажется, что ты сомневаешься. Скажи, что мне кажется»

Я:

«Тебе не кажется»

Ли:

«Я не знал, что сама Влада Иноземцева чего-то боится. Корейской кухни и возможного несварения после или моих предков?»

Я прыскаю, и становится чуть легче. Пишу:

«Твои родители знают, что я приду?»

Ли:

«Конечно, Влада. Тебе нечего бояться.»

Я повторяю губами: «Тебе нечего бояться». Все будет хорошо. Это же Ли. Он хороший, добрый, чуткий, и родители у него тоже должны быть такими же.

Перед выходом я хватаю маленький саженец герани, который посадила летом. Пытаюсь ускользнуть незамеченной, но мама с Колей на руках выходит в коридор:

— Ты куда?

— К Асе, — моментально вру я, а вина заполняет все внутри.

Мама осматривает меня внимательно с головы до ног, взгляд задерживается на моем единственном платье и цветке в руках. Хотя я и завернула его плотно в бумагу, но мама как будто прожигает взглядом и ее тоже. Как хорошо, что мама не сильно интересуется моими друзьями и не знает, что с Асей мы давно не дружим.

— А там что? В бумаге, — Коля похныкивает от яркого света в прихожей, и мама начинает раскачиваться, баюкая его.

— Цветок, — честно отвечаю я. — Ее мама не умеет разводить цветы, а они переехали в новую квартиру, я решила подарить свою герань.

Мама недовольно поджимает губы, но кивает.

— У нас совместный проект, будем заниматься, — зачем-то поясняю я. — Ужинайте без меня.

— Угу, — мама разворачивается и скрывается в спальне.

Я выхожу из подъезда с тяжелым сердцем. Я никогда не врала и не скрывала чего-то намеренно, но ведь почему-то я сделала это сейчас? Есть, над чем подумать.

Когда я звоню в домофон, который расположен на резном выкованном заборе за сто двадцать метров от самого дома, внутри неприятно потягивает. Я прохожу мимо заботливо укрытых на зиму клумб и скамеек, которые предусмотрительно очищены от снега, и поднимаю голову на дом. Он невысокий, всего пять этажей, но выглядит как дворец. Извилистая дорога ведет к отдельной крытой парковке под самим домом, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы представить автомобили, стоящие там. Желтый уютный свет горит во многих окнах, кое-где есть красивые балконы. Консьерж на входе предусмотрительно спрашивает, в какую я квартиру, а мне хочется развернуться и уйти. Когда я нерешительно стою перед двумя лифтами и поглядываю в сторону двери, лифт открывается.

— Влада, я решил спуститься за тобой, — произносит Ли и протягивает руку.

Я недоуменно смотрю на нее и, не приняв, захожу в лифт.

— Я же не планирую убегать, — саркастично замечаю я, а в голове проносится «врунишка, именно это ты и собиралась сделать, если бы он не приехал».