— Ли, а ты не думаешь, что он обманет тебя? — осторожно спросила Ви, когда я отдал ей ключи от салона. — Ты отдал ему деньги, но салон по-прежнему его.

Юридически я не мог оформить его пока на себя, нужно было дождаться совершеннолетия.

— Думаю, нет. Ему это не нужно.

— Ты слишком сильно доверяешь людям, — укоризненно покачала головой Ви и задумалась.

Мы обедали в школьной столовой, и единственное, что радовало в этом разговоре — сосиска в тесте, которую я уплетал за обе щеки. У Ви же не было аппетита. Она была чем-то расстроена. И я даже мог предположить чем.

— Это не такие большие деньги, чтобы рискнуть. Вторую часть он будет получать уже с моего заработка.

— Ну для кого-то небольшие…

— Ви, я не хотел, — я обнял ее. — Не хотел обесценивать каждый вложенный рубль. Просто по меркам бизнеса это действительно небольшие деньги, дело не в тебе или во мне. Если я получу на этом плохой опыт, значит, цена ему — двести тысяч. С этим можно примириться.

Ви очень переживала. И я решил не говорить ей, что деньги я искал, а не просто попросил у родителей. Они никогда бы не одобрили эту затею, вспомнить хотя бы последний разговор с отцом на эту тему.

— Ты можешь приходить в салон в любое время. Не важно, здесь я или нет. Можешь готовиться к экзаменам в отдельной комнате.

— Ох, Ли, — выдохнула девушка и устала потерла глаза. — Моя ситуация сейчас — сплошная катастрофа. Родители думают, что мне нужно свободное время не для занятий, а для встреч с тобой. После той татуировки мама совсем разозлилась.

— Я могу ее понять, — сказал я и сделал паузу. — Но, жаль, что она злится на тебя за свершившийся факт, важнее то, почему ты им не сказала. Им бы стоило подумать над этим.

— Мы никогда не были особо близки, Ли. Не так, как твоя семья.

Мне хотелось фыркнуть. Год назад я, может, и согласился бы, что мы были образцовой семьей, где царила гармония и понимание, но сейчас… С мамой отношения натянутые, а с отцом — осторожные, в которых доверие еще держится на тонкой ниточке, готовой в любой момент порваться. И не мудрено: ему сложно быть между мной и мамой.

— Если ты считаешь, что тебе нужно больше времени на подготовку к экзаменам, стоит все же выбрать себя. Они точно не скажут тебе «спасибо», если тебе придется остаться на второй год. Я помогу тебе с физикой, если нужно.

— Сейчас апрель, Ли. Экзамены в конце мая. Время убегает.

Я не хотел давить сильнее, Ви должна сама принять решение. Поэтому я просто еще раз молча вложил ключи от салона в ее руку и надеялся, что однажды увижу ее там.

И она пришла.

Я старался не досаждать ей после уроков, чтобы она могла выкроить время на подготовку. Казалось, мы сильно отдалились, но я знал, что все это временно. Однажды вечером в конце апреля Ви зашла в салон. Я только тихо поздоровался, а когда мой клиент ушел, сразу подошел к ней. Ви сидела на диване в маленькой коморке и что-то рисовала в блокноте. В этот момент я понял, что давно не видел, как она рисует. Ее мысли настолько были загружены, что я больше не видел по соседству разрисованные поля тетрадей: они были пустыми и безжизненными.

— Что рисуешь? — я застыл в дверном проеме.

Ви закрыла блокнот и отложила ручку. Выглядела она подавленной, глаза были красными.

— Да так, — она обняла себя руками. — Ничего особенного.

Я не знал, так ли это. Но сам факт был уже огромным достижением.

— Я пыталась разобраться с одной задачей, но даже по готовому решению не могу понять логику. Ждала тебя.

На часах восемь вечера. В это время Ви обычно дома, разумеется.

— Что-то случилось?

Девушка сглотнула и отвернулась, а я сделал несколько шагов к ней и мягко присел рядом.

— Мама, — выдохнула она. — Я соврала ей, что иду заниматься в школу, что у нас курсы. Она промолчала, но, знаешь, я почувствовала, что она не верит. Что будет, если она узнает, что никаких курсов нет? Я не могу ей сказать, что ты мне помогаешь, потому что… она это запретит. Родители ни на секунду не допускают мысли о том, что мы можем заниматься подготовкой, а не…

Ее голос сорвался, а новые слезы подкатили к горлу. Ви всхлипнула, и я притянул ее к себе.

— Но мы-то знаем, что мы можем, — прошептал я, пока она пропитывала слезами мою футболку. — Мы справимся, Ви.

Правда, я тоже не знал, что будет, если ее мама узнает правду. Оставалось только надеяться, что она будет занята двумя младшими детьми.

— Давай займемся физикой, — ободряюще сказал я через пару минут и встал, чтобы дать Ви время настроиться, а самому налить нам кофе.

— А твои родители, Ли… — вдруг произнесла девушка. — Они тебя не потеряют?

— Нет, я предупредил, что буду поздно, — отмахнулся я, стараясь не думать о настоящем положении дел, а потом улыбнулся. — У меня ведь тоже курсы.

В этом маленькой коморке Ник устроил что-то вроде своей комнаты. Сейчас она была полупустой, только маленький диванчик, журнальный столик, шкаф для одежды и кулер. Сразу видно, что Ник большую часть времени работал, поэтому не было необходимости обустраивать это помещение. Но кое-что я все же сделал.

— Ли, — Ви стояла у маленького окошка, прижавшись к стене. — Ты его сохранил.

Она едва сдерживала улыбку, но я видел, что она растрогана.

— Конечно, а как иначе.

— Я думала, что после того вечера твоя мама… — она замялась. — Ну… выбросила его, что ли.

— Я заботился о нем, — кивнул я на цветок, который заметно подрос и окреп за эти месяцы.

Я заботился о нем с того самого дня, когда Ви принесла его нам в подарок. После того инцидента молча унес его к себе в комнату, почитал, как нужно ухаживать, и, можно сказать, он стал моим питомцем.

— Спасибо! И спасибо, что принес его сюда. Этому месту недостает немного свежести и жизни.

— Может, когда-нибудь ты переделаешь тут все по своему усмотрению?

Ви замерла на мгновение, а я почему-то так боялся ее ответа.

— Может, когда-нибудь…

И я выдохнул.

— Если ты останешься здесь, — тихо добавила она.

— Сделаю все возможное.

Сердце защемило от ощущения, что моих действий может быть недостаточно. Мысль о том, что меня может не оказаться рядом с ней в тот момент, когда она вдруг снова заплачет, просто рвала меня изнутри. Но это не тот момент, когда я должен показать свою слабость.

— Приступим?

В половину десятого Ви ушла, а я поймал себя на мысли, что это был один из самых лучших вечеров. Я готов на все, чтобы проводить с ней время, пусть это даже будут занятия по физике.

Когда Ви пришла ко мне в следующий раз, как мы и договаривались, я невероятно обрадовался. Ведь это означало, что мама отпускает ее на «курсы». Наши встречи продолжались две недели, пока в середине мая Ви не пришла ко мне со спортивной сумкой. По ее выражению лица я понял, что все плохо.

— Ви… — выдохнул я, срываясь с места.

Но она не могла ничего сказать, только плакала и плакала. Когда я попытался убрать волосы от ее лица, чтобы заглянуть в глаза, то увидел то, что потрясло меня. На ее щеке алел яркий отпечаток. Я инстинктивно коснулся его, как будто одно мое прикосновение могло стереть его с кожи. Наивный. Но Ви, к моему удивлению, не отстранилась, а наоборот, сильнее прижалась к моей ладони.

— Кто?

— Мама.

Так много вопросов вертелось в голове, но я смог выдавить лишь один:

— Она узнала?

Ви кивнула и обмякла в моих объятиях. Не знаю, сколько мы так просидели, ее дыхание постепенно становилось ровным, а потом я услышал тихое сопение. Ви уснула у меня на руках. От бессилия, от тяжести возложенного на нее груза обязанностей, от переживаний, от вечных попыток разорваться между долгом помочь семье и своей жизнью, которая для нее никак не могла начаться.

Я коротко сообщил родителям, чтобы не переживали за меня, и что я останусь с Ви. А потом просто отключил телефон. Так и сидел полночи с Ви на руках в приглушенном свете настольной лампы. Я боялся пошевелиться, но все же нашел в себе силы встать и аккуратно уложить Ви на диване. Чай, который я заранее приготовил для нас, давно остыл.