Но я не влюблен в Саммер Лэндри: я одержим Саммер Лэндри. И пока она дышит, мое желание убить ее никогда не прекратится. Мое желание владеть ею, любить ее, манипулировать ею будет поглощать меня до самой смерти.

— Что бы я ни делал с Саммер Лэндри, это не твое дело, — говорю я ему. — Я пометил ее, так что держись, блядь, подальше от этого, и я не буду вмешиваться в то, что ты запланировал для Дэни.

Тот самый договор, который мы заключили, когда узнали о том, что это за Орден. Тот, кого мы оба хотели видеть с самого начала. Дэниэль Перри понятия не имеет, что ее ждет. Она понятия не имеет, что давным-давно привлекла внимание Ксандера.

— Наслаждайся этой маленькой упругой блондинистой попкой, пока она у тебя, — кричит он мне вслед.

Я выгибаю бровь, затем поворачиваюсь к двери.

— О, я планирую это.

Я позволяю двойным дверям захлопнуться за мной.

САММЕР

С той ночи, когда Микаэль трахнул меня в своем кабинете, прошло почти две недели. Тринадцать дней я притворялась, что ничего не было: тринадцать дней я отвечала ледяным молчанием, пока середина октября незаметно перетекала в её последние дни.

Тринадцать дней с тех пор, как Микаэль оставил меня мокрой от своей спермы, цепляясь за мой рассудок, выплескивая наружу мои необузданные эмоции. С тех пор я была занята и цеплялась за Дэни в поисках утешения, что снова сблизило нас.

Выходные я проводила, по возможности, дома с Дэни, и никогда не появлялась в одиночку. На ночь я наглухо закрывала окно и дверь, и даже спала с ножом под матрасом.

Мне некуда бежать, и я надеюсь, что смогу продержаться до конца семестра, потому что он не связывался со мной с тех пор, как мы разговаривали по телефону почти неделю назад.

Предполагается, что завтра состоится церемония Возрождения, на которой Микаэль вознесется и станет Безликим. Он получит доступ к их власти, их богатству и деньгам. Он сохранит эту традицию, этот ритуал, это зло живым для следующего поколения, и я буду их золотой жертвой. Если он сможет найти меня.

Я надеюсь, что его молчание означает, что он отказался от этого безумного плана.

— Как ты справилась с заданием на прошлой неделе? — спрашивает Дэни, когда мы садимся на урок психологии. — Дай угадаю, Линкольн поставил тебе пятерку?

Она проводит рукой по своей распущенной косе, и Мисти подходит и садится напротив нее, не глядя на меня.

Вот как сейчас. Мы с Мисти игнорируем друг друга, оставляя Дэни посередине. Мисти, очевидно, влюблена, и мои сбивающие с толку действия и ненависть к ней вбили клин между нами. Я решила, что она может заполучить его. Кажется, ему нравятся блондинки, так что она идеальная замена. Может быть, вместо этого он убьет ее.

— Он поставил мне тройку.

Глаза Дэни расширяются.

— Черт, — шепчет она, а затем пожимает плечами. — Я полагаю, это не так уж плохо?

За последние две работы я получила только тройки. Не пару, чтобы привлечь мое внимание, и уж точно не пятерку.

Просто тройку. Он пытается мне что-то сказать.

Посредственность. Я ничего для него не значу.

Дэни все еще смотрит на меня обеспокоенными глазами. Она перестала зацикливаться на том, чтобы что-нибудь разузнать о них, или, по крайней мере, не обсуждала это со мной. Она тоже не хочет говорить о поцелуе с Ксандером.

Микаэль заходит в темный лекционный зал без очков, его глаза находят мои, и он садится на свое обычное место впереди. Напряженность в его глазах говорит мне, что я ошибаюсь. Он все еще очень сильно зациклен на мне.

Никто и глазом не моргнет на тот факт, что мимо них проходит другой человек. Никто не знает и не волнуется о том, что он убивал и убьет снова, если его не остановить.

Однако мой мир заходит в тупик, как это всегда бывает, когда я вижу его. Линкольн признался мне, что доктор Гарсия заставила Микаэля сделать. Проститутки, которых она приводила в детстве, чтобы проверить его на вменяемость. Он отключался убивал каждую из них.

Девушки передо мной следят за каждым его движением. Он излучает уверенность, откидываясь на спинку стула, как будто он хозяин в классе, черная рубашка облегает его мускулистые мышцы. Я отрываю от него взгляд, мое лицо становится пунцовым, когда я думаю обо всем, что оба разума сделали со мной в том подвале.

Доктор Гарсия следит за ним взглядом и улыбается ему, не давая и намека на то, знает ли она, изменился ли ее приемный сын.

Она стоит перед нами в этом загаженном лекционном зале, выглядя ничуть не менее устрашающе, чем в первый день занятий. Ее темные волосы зачесаны назад, резкая белая прядь сияет в свете ламп наверху. Она стоит на той же сцене, которую, я уверена, сожгла пятьдесят лет назад. Она кажется нестареющей, когда извергает свою тьму, свою теологию хаоса. Это заложено в каждой лекции, через доктрину исследования, через призму психологических принципов.

Хаос. Она агент хаоса и зла.

И она использует эту платформу для выполнения своих темных замыслов и ни для чего другого.

Я не могу смотреть ни на одного из них, поэтому отвожу взгляд. Но куда бы я ни посмотрела, он там, поглощает мои мысли, каждое мгновение каждого дня. И после того, как я провела всю свою жизнь в полном одиночестве, зная, что он всегда наблюдает за мной, я чувствую себя в болезненной безопасности. Хотя я совсем не в безопасности.

Сейчас я наблюдаю за ним, смотрящим на меня. Он часто наблюдает за мной, даже не притворяясь, что я не центр его существования. Я чувствую угрозу, скрывающуюся за этими блестящими глазами.

— Не похоже, что он понял намек, — говорит Дэни, тоже наблюдая за ним. — Он продолжает пялиться на тебя.

Тихий звук вырывается из моего горла.

Она прищуривает глаза.

— Саммер?

— Все в порядке, — говорю я ей, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Это к лучшему. Он преподаватель, а я студентка. Я порвала с ним, Дэни, обещаю.

Он может заставить женщин замолчать, всего лишь изменив цвет своих глаз.

Я заметила, что его контроль над разумом кажется менее сильным, когда мы порознь, и слабеет с увеличением расстояния, на котором я от него нахожусь. Он мало что сможет мне сделать, если я буду избегать его и оставаться запертой в своей комнате, где он не сможет добраться до меня.

Дэни говорит:

— Да, но ты сказала, что влюблена в него. Ты не можешь просто взять и выключить это.

Я поворачиваюсь к ней лицом. Ее брови сведены, и я знаю, что она беспокоится обо мне. Я знаю, что она подозревает о причастности Линкольна, и она права во всем этом.

— Я знаю его два месяца, Дэни. Это было страстное увлечение, которое возникло сильно и быстро, а теперь прошло. У него крайний срок сдачи диссертации. Он занят, я занята, и это плохая идея.

Вот почему я подозреваю, что он не пришел нанести мне визит. Я не центр его одержимости, даже если втайне хочу этого. У него есть цели, карьера, жизнь. Он должен видеть, что я угрожаю все это разрушить.

— Я не хочу оставаться здесь. Я говорила со своей мамой о переводе в университет на Западном побережье.

Где между мной и этим мрачным местом будут тысячи кукурузных полей.

Если то, что он говорит, происходит, правда, то части Линкольна все еще находятся там. Он не тот Микаэль, который приходил ко мне в комнату, крал мою невинность и брал от меня то, что хотел. Он более утонченный. Более продвинутый, более контролируемый.

И это еще страшнее, потому что я не знаю его такой версии.

— Саммер.… Я не хочу, чтобы ты уезжала. Я буду здесь одна.

Я вздыхаю, потому что у меня нет выбора. На самом деле, мне нужно уехать сегодня вечером — это было бы разумно. Не похоже, что Орден рыщет по каждому дюйму этого леса. Я могла бы уйти, если бы действительно захотела.

Если бы я действительно захотела. Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу. Это никогда не закончится, если я этого не сделаю. И кто сказал, что он не последует за мной или за моей семьей, если остальные подумают, что мы представляем угрозу их деньгам?