— Она бы с удовольствием.

Грант убирает руку из-под меня и хватает свой телефон, кладя его мне на колени. Слишком близко к местам, к которым его рука не должна приближаться.

— Вот, запиши свой номер.

Я свирепо смотрю на Дэни и беру телефон Гранта, вводя свой номер, и он тут же отвечает мне, чтобы у меня был его номер.

— Отлично, — я притворно улыбаюсь. — Я напишу тебе. Будет весело встретиться на вечеринке.

Возможно, было бы полезно взять с собой футболиста. Мне нужен определенный уровень защиты от психопата.

Слава богу, до вечеринки еще больше недели.

САММЕР

Сегодня пятница, последняя лекция недели. Последние два дня были тихими, без сообщений от Тень, и я все еще не могу заставить себя написать свою первую еженедельную работу, хотя его нужно сдать до полуночи.

Линкольн сегодня отсутствует — возможно, ему нет необходимости посещать каждую лекцию. Я не хочу строить догадки или искать в этом скрытый смысл. Не могу позволить себе думать, что здесь что-то не так.

Грант снова садится рядом со мной, и доктор Гарсия начинает свою лекцию. Всякая болтовня в комнате затихает, а я продолжаю ждать, когда мой телефон что-нибудь сделает, например, загудит. Чтобы Тень что-то сказал, хотя мы не общались со среды. Его навязчивая аура душит меня, его присутствие ощущается в комнате.

Тишина. Ни смс. Ничего, что указывало бы на то, что он вообще существует или ему не все равно. Я притворялась, что флиртую с Грантом в течение последнего часа, пока мы шептали друг другу на ухо, и я подавала ему все неправильные сигналы.

Я выпрямляюсь, чувствуя на себе его взгляд — взгляд из-под той самой тканевой маски. Он здесь, где-то рядом, мелькает мысль. Его присутствие окутывает меня волной.

— Поздравляю вас с завершением вашей первой недели, — говорит доктор Гарсия в конце часа. — Прежде чем я позволю вам уйти, я хочу, чтобы вы огляделись вокруг. Посмотрите на эти стены, на места, на которых вы сидите, на все, что вас окружает, включая ваших сверстников.

Я тяжело сглатываю и обвожу взглядом комнату, и все остальные делают то же самое.

— Теперь я хочу, чтобы вы посмотрели на человека прямо рядом с вами.

Мой взгляд перемещается на Гранта, который, наконец, решил обратить свое внимание на мое лицо.

— Теперь я хочу, чтобы вы представили, что этот человек находится на грани смерти. Фактически, каждый из вас вот-вот умрет. Я хочу, чтобы вы представили, что этот зал горит у меня за спиной. Огонь распространяется со сцены через весь зал.

Страшно, как быстро я представляю себе избитое и окровавленное лицо Гранта, его блуждающий взгляд. Я моргаю пару раз, пока изображение проясняется.

— Что за черт? — Дэни шепчет. — Эта лекция просто стала странной.

Я поворачиваюсь лицом к доктору Гарсии и пытаюсь выкинуть этот образ из головы.

— Именно это произошло со 150 людьми в этой комнате, — продолжает доктор Гарсия. — Смит-холл сгорел дотла в 1976 году. Пожар начался здесь, на этой сцене, прямо за тем местом, где я сейчас стою. За считанные секунды спокойствие в зале сменилось хаосом.

— Я слышала об этом, — шепчет Дэни. — Орден раньше совершал действительно ужасные вещи, например, разжигал пожары в общественных местах.

— Что заставляет вас так говорить? — спрашивает кто-то.

Доктор Гарсия улыбается, седая прядь в ее волосах переливается на свету.

— Потому что, дитя мое, я была здесь, когда это случилось. Я была одной из 150 человек в той комнате и чуть не рассталась с жизнью в тот день.

Она тасует бумаги перед глазами, устремляясь в то темное место.

— Наше углубленное изучение человеческих эмоций начинается на следующей неделе. Страх — это эмоция, о которой я говорю больше всего, но подумайте обо всех человеческих эмоциях и о том, какие из них могут возникнуть прямо перед вашей смертью.

— Ведь это Орден сжег дотла это здание, не так ли? — спрашивает кто-то.

Доктор Гарсия просто кивает с задумчивым выражением лица, словно припоминая каждую грязную деталь. Доктор Гарсия бывала здесь, так что она, должно быть, знала моих бабушку и дедушку в детстве. Она учила моего отца, но я не понимала, насколько глубоки ее корни.

Я борюсь с нахлынувшими эмоциями и выбрасываю их из головы. Она была здесь. Она была частью чего-то, даже если и не участвовала в этом.

Доктор Гарсия хмурится.

— Так они говорят. Я едва выбралась оттуда живой. Это было столпотворение, хаос и тьма. Дым был таким густым и черным, что за считанные секунды заполнил комнату. Я действительно думала, что умру.

— Зачем они это сделали? — спрашивает кто-то.

Она испускает тяжелый вздох, и звук эхом отдается в тихой комнате.

— Орден применил тактику, которая была далека от идеальной и, не говоря уже о том, что она противоречила закону. Но я понимаю на самом примитивном уровне, что они пытались сделать. Какова была их цель.

В комнате так тихо, что можно услышать, как падает булавка. Я ловлю каждое слово.

— На протяжении тысячелетий человечество было свидетелем расцвета и крушения огромных империй. Со временем мы перестраиваемся, восстанавливаем силы, омолаживаемся, и мир восстанавливается. Это происходило снова и снова: римляне, греки, египтяне и... Вавилон. Орден Теней верил, что те, кто стремится к нирване, должны смириться с этим крахом. Из-за этого возникают могущественные империи. Империи с большим богатством и властью.

Девушка впереди поднимает руку.

— Я слышала, они поклоняются смерти.

— Ты имеешь в виду, что поклонялись смерти, — размышляет она. — Никаких свидетельств о них не было в течение сорока пяти лет. И хотя смерть является необходимой частью цикла, помните, что подъем не менее важен. Восстание — символ возрождения. Я не говорю, что то, что они сделали, было правильным, но до того, как я оказалась на грани смерти, у меня не было настоящего самоощущения. Только после того, как я чуть не лишилась жизни, я обрела истинную ясность. Не поймите меня неправильно, я не одобряю поджог этого прекрасно отреставрированного здания, но я действительно хочу, чтобы вы посочувствовали им, — она вздергивает подбородок и смотрит на класс. — Возможно, это может стать основой для самоанализа на следующей неделе. И не забудьте прислать работу за первую неделю до полуночи сегодня вечером. Будьте готовы углубиться в концепции на следующей неделе.

Еще одно задание.

Я еще даже не приступала к первому. Полагаю, пришло время углубиться в учебник, которого я избегала. И мне действительно нужно понять, почему я избегаю этого.

Когда я наклоняюсь, собирая свои вещи, сильные руки внезапно обвиваются вокруг моей талии, заставляя меня подпрыгнуть.

— Так ты позвонишь мне как-нибудь, красавица?

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Я забыла о Гранте.

Я не тороплюсь и поворачиваюсь к нему лицом, мило улыбаясь.

— Да, конечно.

Он ухмыляется и отворачивается, а я смотрю, как он разглядывает другую девушку передо мной, как будто просто не может с собой ничего поделать.

Мерзко. В высшей степени мерзко.

Когда я выхожу из Смит-Холла, Дэни, заплетающая свою обычную богемную косу, берет меня под руку.

— Итак, ты собираешься позвонить Гранту? Он тосковал по тебе всю неделю.

Я пристально смотрю на нее.

— Я не уверена, что он мне нравится.

Она приподнимает брови.

— Он спортивный, симпатичный, из Нью-Йорка.

— И глупый, — перебиваю я, прежде чем она успевает продолжить мысль. — И он не в моем вкусе. Я уже не уверена, какой у меня типаж.

Если у меня вообще есть типаж.… Я буквально ничего не чувствую. Пустая, как верхняя часть песочных часов. То есть, за исключением моментов, когда я вспоминаю о тех ночах, когда мой безымянный монстр приходил ко мне в гости.

Ночью… Кажется, я все переживаю, пока сплю.