Официально. Блядь. Жутко.

Все, о чем я могу думать, — это о каком-то психе в маске из дерюги, фантазирующем обо мне в моей постели. Хуже всего то, что я сейчас настолько сексуально неудовлетворена, что у меня снова пульсирует между ног. Должна признать, впервые с той ночи я по-настоящему чертовски возбуждена.

САММЕР

Орден теней.

— Я мало что знаю о них, только то, что они убили много людей, — говорит Дэни, пока мы идем по ухоженным дорожкам, которые вьются вокруг старых готических зданий из песчаника, составляющих структуру Университета Кинсмен.

Кампус такой же старый, как деревья. Деревья, должно быть, хранят все секреты этого города, учитывая, сколько им лет.

Я уже знакома с Орденом Теней, как и все остальные. Однако их истинная личность остается загадкой. Все, что мы знаем, это то, что раньше они здесь жили.

Слухи, истории, мифы о монстрах.

Тайное общество — настолько секретное, что кажется, будто их больше не существует.

Дэни любит подобные вещи, и мне это интересно, поэтому я спросила ее о них.

— Что случилось с Орденом? Они все еще существуют? — спрашиваю я, поднимая взгляд к густому туману в небе, который начинает рассеиваться по мере того, как начинает проглядывать солнце. Я думаю, солнцу не нравится светить в таком месте, как это, как будто оно знает, что здесь обитает зло.

Мы направляемся к просвету между деревьями и садимся бок о бок в куртках на пышной лужайке, потягивая кофе.

Дэни продолжает:

— Они исчезли без следа. Больше никаких розыгрышей, никаких перешептываний. Они перешли от того, чтобы все знали, что они здесь, к полной тишине.

Я вытягиваю ноги перед собой, глядя на навес и теряясь в его красоте осенних красок, которые я наконец-то могу разглядеть сквозь туман.

— Какого рода розыгрыши? Если признаться, я мало что о них слышала.

Она выгибает ухоженную бровь и улыбается. Она так увлечена этим искусством. Я давно не видела, чтобы она так интересовалась чем-то. С тех пор как ее отца осудили, она живет на грани.

— Ну, в семидесятые они сеяли хаос в кампусе — сжигали здания дотла, подливали кислоту в напитки на вечеринках. Чем больше слухов распространялось об их движении, тем больше людей паниковало. Но оставалось загадкой, кто именно был главным или какова была их цель — это всегда было тайной. Раньше они рисовали краской из баллончика имя «Безликий» во дворе. Это имя было в этом городе долгое время: его всегда использовали, чтобы пугать здешних людей, как будто он был человеком в стиле буги или что-то в этом роде. Но это имя бога, которому они поклонялись. Затем произошла резня 1979 года, и все изменилось. Они замолчали.

Она имеет в виду массовые, хаотичные убийства, унесшие жизни семи человек на вечеринке в кампусе в лесу.

Я делаю глоток латте.

— Были ли какие-нибудь подозреваемые?

Она качает головой.

— Это произошло ночью, и свидетели говорят только, что видели группу людей в масках из дерюги с факелами в руках. Действительно жуткое дерьмо. Но это была та же маска, которой Безликий закрывал лица девушек на фотографиях двадцать лет спустя. Они должны быть как-то связаны. Но убийства 2002 года были гораздо более тщательными, чем убийства семидесятых. В течение года пропали четыре девушки. Все, что от них осталось — это фотографии их мертвых тел: их настоящие тела так и не были найдены. Страх парализовал этот кампус на месяцы, пока это просто... не прекратилось. За этим тоже стоял Орден. Я не верю, что они когда-либо уходили.

С тех пор, как ее отца посадили, она была одержима всем, что связано с теориями заговора. Она была бы отличным кандидатом в общество плоской земли или культ.

— Похоже, ты вчера здорово продвинулась с домашним заданием, — шучу я.

Хотя я сама была ненамного продуктивнее, особенно с этим незнакомцем, который будоражит во мне столько чувств, воспоминаний...

И позывов.

Слава богу, Дэни не заметила моего сходства с той девушкой на фотографии.

У меня все переворачивается внутри, и я не могу перестать думать о маске на девушке на фотографии. Я убеждена, что мой безымянный монстр носил точно такую же.

Я отчетливо помню, как проснулась от запаха чучела и легкого привкуса специй, царапины на моем лице, когда он был глубоко внутри меня, и нежных поцелуев, которыми он покрывал мою ключицу. Угрозы, которые он шептал, лишая меня девственности: мерзкие слова, которые не соответствовали его опьяняющим действиям.

Дэни провела вечер, выясняя все, что могла, в то время как я провела ночь, разглядывая фотографию, разосланную нашему классу, мастурбируя под нее, мечтая о моем безымянном монстре и о том, почему он так и не вернулся. Пока Дэни была одержима этим, я была полностью поглощена им.

Дыши, Саммер. Это просто галлюцинация. Мы жили в часе езды отсюда: это абсолютно никак не связано.

Я беру свой телефон, открываю фотографию и смотрю на нее, точно так же как я делала часами вчера. Я морщусь.

— Что случилось, Саммер? — спрашивает Дэни.

Эта девушка похожа на меня, но меня беспокоит в этом что-то еще.

— Этой фотографии не было в Сети, — шепчу я. — Я не помню, чтобы видела эту фотографию раньше.

Фотографии жертв легко найти на дне интернета, и мы мельком просматривали их, пока у меня не свело желудок от ужаса.

Дэни наклоняется, чтобы посмотреть, и я передаю ей свой телефон. Ее богемная коса, заправленная сбоку на затылке, ниспадает на стройное плечо.

— Я уверена, что она была, и мы просто пропустили ее. Просто этим людям здесь нравится внушать страх. Так чертовски отвратительно, если ты спросишь меня. Но это в некотором роде захватывающе.

Я натянуто улыбаюсь ей, скрещиваю ноги и играю со своими волосами.

— Да, я уверена, что ты права.

Хотела бы я заглянуть внутрь этой фотографии и увидеть, что видела она. Что она испытывала, глядя в лицо своему убийце.

Дэни продолжает:

— Хочешь услышать самое странное обо всем этом?

Я кладу телефон в карман и поворачиваюсь к ней лицом, стараясь больше не думать о том, что творится у меня в голове.

— Ходят слухи, что убийства на самом деле происходили в этой школе на протяжении сотен лет. Что со временем жертв стало намного больше, и резня 79-го и подражание 2-тысячному были всего лишь финалом. Люди умирали в этом городе на протяжении веков.

Я вскидываю голову.

— Что ты имеешь в виду, говоря «сотни лет»?

Откинувшись на траву, Дэни держит телефон над головой, не отрывая глаз от статьи на экране.

— Ну, а сколько лет этому университету?

— На гигантской каменной скамье у входа в кампус написано "1742".

— Вот сколько.

Я хмурюсь.

— Не знаю, Дэни.… Это звучит как теория заговора.

Она листает свой телефон.

— Данные показывают аномальное количество загадочных смертей и исчезновений. Они пропали без вести в лесах, окружающих город, но трудно сказать...

Она поворачивается и одаривает меня злой усмешкой.

— Люди верят, что город был проклят, Саммер. Не удивлюсь, если в нем тоже водятся привидения.

Проклятий не существует, и плохие вещи не случаются просто так. Люди заставляют плохие вещи случаться, потому что человечество безумно. Но сотни лет? Это просто звучит абсурдно.

— Твой отец учился здесь, да? — спрашивает Дэни, небрежно потягивая кофе.

Подавляя волну эмоций, я обращаю внимание на красный лист, упавший мне на ботинок. Дэни бросает на меня сочувственный взгляд. Она сожалеет, что упомянула моего отца, но это вполне обоснованные вопросы, учитывая связи моей семьи с этим городом.

— Да, он все свое образование получил здесь. Затем он вернулся в Мистик и вернулся только благодаря стипендии и некоторым исследованиям, которые он провел с доктором Гарсией. Правда, мои бабушка и дедушка выросли здесь, но после колледжа переехали в Мистик.