— Что ж, было приятно, всем хорошей ночи.

— Так жаль, что ты не продержишься до Хэллоуина, — упрекает Бьянка с колен Ксандера.

Саммер прерывисто дышит.

— Почему? Что происходит на Хэллоуин?

— Заткнись, Бьянка! — рявкает на нее Венди.

Саммер смотрит на меня непонимающими глазами. Я целую ее в щеку и говорю:

— Не обращай на нее внимания.

Ксандер обхватывает голову руками.

— Нет, Бьянка права. Или ты не рассказал ей эту часть? Я действительно в замешательстве, как это сработает у вас двоих?

У меня внутри все сжалось. Возможно, то, что я пришел сюда, было ошибкой.

Ксандер пристально смотрит на меня.

— Ты ведь не сказал ей, не так ли?

Она пристально смотрит на меня.

— Что сказал?

Ксандер смеется, как будто он участвует в какой-то жестокой шутке. Я молча смотрю на него, и Ксандер, наконец, смотрит мне прямо в глаза. Он знает, что Микаэль вернулся — он видел его в комнате наверху.

— Ксандер, не сейчас, — говорю я ему.

Глаза Ксандера вспыхивают.

— Церемония возрождения состоится чуть больше, чем через две недели. И вот тогда твой парень убьет тебя к чертовой матери.

САММЕР

Я изучаю психологию всего первый семестр, но знаю достаточно, чтобы понимать, насколько сложен Линкольн Кеннеди. Тот факт, что он утверждает, что неспособен что-либо чувствовать, — полная чушь.

Он чувствует меня прекрасно. Чувствовал многократно за эти выходные — эмоций было в избытке, стоило его глазам преобразиться, когда он смотрел на меня. Меня сбивает с толку, как кто-то, кто вызывает во мне такую гамму эмоций, может утверждать, что он лишен чего-либо самого себя.

Я не могу отрицать, что постепенно теряю его. Я чувствую, как Микаэль постепенно берет над ним контроль. Все началось незаметно, но по мере того, как проходили выходные, и я проводила с ним больше времени, я видела, как он преображается. То, как он наблюдал за мной, выражение его лица, даже то, как он трахал меня... Все изменилось.

Линкольн всё ещё был там — те части, что я люблю, что дарят ощущение безопасности и понимания. Та часть, что существует благодаря мне. Его стало больше, в нём открылась глубина, если это вообще возможно.

Это как будто я была одновременно с ними обоими. Линкольн и Микаэль, и какая бы богоподобная сущность ни появилась, когда они были вместе, — это тот Линкольн, которого я не узнала.

После нашей встречи с Ксандером Линкольн отвел меня вниз и позволил поспать. Я могла сказать, что он был не в настроении разговаривать, поэтому я не давила на него. Я также не хотела провоцировать Микаэля. Хотя все во мне является спусковым крючком для Микаэля.

Мы с Линкольном обнимались всю ночь, и это было приятно и нормально. Я старалась не думать о другом мужчине, скрывающемся за этими глазами, в которого, как мне ни неприятно признавать, я тоже влюблена. Я влюбилась в Микаэля давным-давно: это скорее первобытная, инстинктивная любовь, далеко не такая глубокая, как с Линкольном. Но иногда эта необъяснимая любовь бывает самой сильной. Я слушала сердцебиение Линкольна и прижималась к его теплу, пока не погрузилась в сон без сновидений.

Когда он высадил меня в воскресенье днем, он сказал, что не собирается со мной больше разговаривать, пока я не сдам свою работу, которую я смогу закончить поздно вечером в воскресенье. К счастью, я закончила свои чтения у него дома и отправила свое эссе. Вернувшись домой, я смогла углубиться в изучение предмета, а также наверстать упущенное на других занятиях.

Дэни была дома, я видела ее машину: Мисти тоже была там, но ни одна из них не выходила из своих спален. Я постучал в дверь Дэни, чтобы сообщить, что со мной все в порядке, но она не ответила. Я написала ей, что я дома, но она не прочитала.

Мы с Дэни не ссоримся — она никогда так не злилась на меня. И ещё я гадаю, что, чёрт возьми, произошло между ней и Ксандром на этих выходных. Мне нужно предупредить её, не раскрывая слишком многого, и сказать, чтобы она не лезла в это. Я дам ей пару дней переварить все. Надеюсь, когда она поймёт, как сильно я в него влюблена, — простит меня.

К вечеру понедельника я так и не поговорила с Дэни. Ее весь день не было дома, и она вернулась поздно. В понедельник вечером я провела видеочат с Линкольном, и видео было включено всю ночь напролет.

Он был занят и рассеян, но хотел остаться со мной. Когда я увидела Линкольна в классе, он улыбнулся, но держался на расстоянии, и я провела большую часть недели, работая над своей следующей работой.

Прошлой ночью мы не разговаривали, и у меня были проблемы со сном, так что в итоге я часами читала о первых убийствах 1979 года и анализировала все улики. Тревожно думать, что моя семья, возможно, сыграла свою роль во всех ужасающих событиях, произошедших в этом городе. Что моя бабушка убила всех этих людей. Она не выглядит так, будто могла и мухи обидеть. Для меня это не имеет смысла.

Сегодня вечер среды, и я жду звонка Линкольна. Я проверяю портал класса и вижу, что моя последняя работа оценена.

У меня скручивает живот. Линкольн поставил мне "С". Я хватаю телефон и набираю текстовое сообщение.

Саммер: Ты поставил мне гребаную тройку?

Я получаю ответное сообщение почти сразу.

Тень: Ты можешь сделать лучше того, что представила. Твои мысли были разбросаны повсюду, и ты не углубилась ни в одну тему. Тройка была щедрой. Можно было бы поставить двойку, но я знаю, как тяжело тебе пришлось с нами в прошлые выходные, поэтому я сделал тебе небольшую поблажку. К тому же фантастический минет убедил меня отправить тебе письмо.

У меня отвисает челюсть. Линкольн действительно умеет заставить мою челюсть отвиснуть.

Саммер: Меня немного отвлек сексуальный парень в маске, который называет себя богом.

Тень: Не сердись на меня. Я же предупреждал, что не буду с тобой церемониться, даже если ты моя девушка.

Мой желудок трепещет, и я снова перечитываю эти слова. Девушка? Он только что назвал меня своей девушкой? Наши отношения были такими запутанными: я не думала, что эти слова есть в его словаре. Но я полагаю, что я его девушка...

Саммер: Я никогда не просила тебя относиться ко мне снисходительно. Никогда, ни разу.

Тень: Я хочу быть для тебя лучшим парнем, каким только могу быть. Таким, которого одобрил бы твой отец. Это значит, что я должен подтолкнуть тебя, детка.

Я чуть не подавилась собственным языком. Не уверена, что мой отец одобрил бы Линкольна, но я этого не говорю. Я поджимаю губы и фыркаю, прежде чем нажимаю кнопку вызова, и он отвечает после первого гудка.

— Привет, красотка. Ты скучала по мне?

Я вздрагиваю при звуке голоса Микаэля. По какой-то причине я этого не ожидала. Сущность Линкольна начала проявляться, и я не видела Микаэля с тех пор, как он повторно разрезал мне бедро.

Его голос, как всегда, спокоен и сексуален, но сейчас на другом конце провода не Линкольн. В этом семестре я часами разговаривала по телефону с Линкольном, и это не он, но во многих отношениях это так.

Мне редко удается общаться с Микаэлем напрямую, хотя он всегда скрытен, поэтому мне нужно быть уверенной...

— Микаэль, — шепчу я. — Это ты?

Мгновение тишины.

— Саммер, это все еще я, — я выдыхаю и чуть не роняю телефон, когда меня захлестывает волна облегчения.

На мгновение его голос снова звучит как у Линкольна.

Мысль о том, что Линкольн исчезнет из-за меня, — это то, с чем я не могу смириться. Даже если есть маленькая часть меня — самая темная, отталкивающая и омерзительная часть, — она не может не испытывать невероятного трепета каждый раз, когда Микаэль навещает ее.

Я сжимаю телефон и смотрю на экран своего компьютера, на статью, которую я только что прочитала о Безликом: 2002.