Я поправляю очки, которые соскользнули у меня с носа.

— Увидимся позже, Ксандер, — говорю я ему, что означает, что он выиграл, и я закончу сегодня пораньше.

Я вешаю трубку, прежде чем он успевает ответить, и нажимаю на контакт Саммер.

Тень: Привет, детка.

Ей требуется больше времени, чем мне хотелось бы, чтобы ответить, отчего у меня сводит челюсть, когда я читаю первое предложение ее статьи. Мой взгляд устремляется прямо на ее тезис, и я должен признать, что впечатлен.

Через несколько минут...

Саммер: Прекрати писать мне сообщения, или я пойду в полицию.

На моих губах появляется улыбка, и я потираю подбородок. Ее дерзкий настрой очарователен, но если она до сих пор не обратилась в полицию, то и не обратится, особенно после того, что с ней сделал Микаэль. В понедельник она пришла на занятия как ни в чем не, бывало, подтвердив мои подозрения на ее счет.

Тень: Ты злишься на меня? Я надеялся, что ты поблагодаришь меня за то, что я заставил тебя кончить прямо на мои пальцы.

Саммер: Ты воспользовался мной. Насколько я знаю, ты совершил нападение. Не говоря уже об угрозах перерезать мне горло и сжечь меня.

Мои воспоминания о тех событиях расплывчаты, но я бы не стал отрицать, что он так сказал.

Саммер Лэндри — единственная причина, по которой разум Микаэля не превратился в пепел. Она — единственное, что поддерживает в нем жизнь после многих лет моих попыток растворить его и поместить в крошечную бутылочку.

Он ненавидит большинство женщин, но она демонстрирует особый уровень порочности, о чем свидетельствует состояние, в котором он оставил ее на мокром и грязном полу.

Я чувствую вспышку в своем воображении, дразнящий смех, и я отбрасываю это в сторону, толкая его вниз так далеко, как только могу.

Не прямо сейчас...

Если честно, я не ожидал, что буду так сильно наслаждаться ее кожей на своих руках. Как сильно я хотел почувствовать, насколько тугой была ее киска, или как больно было не трахать ее у этой грязной стены, полностью пачкая каждую унцию ее совершенства.

Даже если я социопат, мой член все еще работает, и желание, которое он испытывает к ней, проникает в меня.

Трахать ее никогда не входило в мои планы. Но теперь у меня есть возможность проникнуть в ее разум и доказать, что она монстр, каким я ее считаю.

Я бегло просматриваю ее эссе из 2000 слов, находя ее мысли замечательными. Если бы я не знал, что это была Саммер, я бы почти подумал, что за этими словами стоит ее отец. Ее анализ сложный, чему я не удивляюсь, учитывая ее генетику и чрезвычайно умного партнера по исследованию. Тем не менее, она не проводила своих исследований: она не использовала ни одного внешнего источника, что было обязательным условием для выполнения задания.

Я отмечаю это как F (Прим.: неудовлетворительная оценка) и пишу, что недостаточно источников в разделе отзывов, прежде чем нажимаю отправить, улыбаясь про себя, что нахожу единственную лазейку, которую могу использовать, чтобы снова увидеть ее. Потерпев неудачу во второй раз, я привлеку ее внимание и, наконец, приведу в мой офис.

Я беру трубку и набираю ее номер. Переписываться — это весело, но я хочу услышать ее голос. Она берет трубку после первого гудка, как будто ждала моего звонка.

— Чего ты хочешь? — ее тон резок.

Я откидываюсь на спинку стула. Мои ноздри раздуваются, и эрекция немедленно прижимается к моим штанам. Образы крови проникают в мой разум.

Его ответы, моя осведомленность.

Это заставляет меня улыбнуться.

Причина, по которой я главный, заключается в том, что я более рационален и законопослушен в плане своих эмоций. В отличие от нормальных людей, я сам не испытываю эмоций. Когда они есть у Микаэля, я анализирую и подавляю их. Это все равно что быть свидетелем чужих страданий. Я могу воспринимать эмоцию и признавать ее существование, но поскольку она не влияет на меня напрямую, мне трудно сопереживать.

— Я хочу знать, что на тебе надето, — говорю я ей.

Это не то, чего я хочу: я хочу посмотреть, смогу ли заставить ее раздеться. Я хочу увидеть, что могу заставить эту девушку сделать для меня. Я хочу унизить ее, защитить, сохранить ей жизнь и изучить ее.

Она фыркает.

— Я уверена, это все, чего ты хочешь. На мне платье из бумажного пакета, бабушкино нижнее белье и пояс верности, если хочешь знать.

Она такая милая, когда пытается быть смешной.

— Включи камеру, детка. Дай мне посмотреть на твое хорошенькое личико, пока ты хмуришься на меня.

— Нет.

Я смеюсь.

— Почему бы и нет, Саммер? Тебе нравится, когда на тебя смотрят, не так ли?

— Мне нужно кое-что прояснить, — в ее голосе звучит сталь.

— Прояснить?

— Я думаю, что ты фальшивка: Я думаю, тебе нравится морочить людям голову. Ты используешь знания серийного убийцы, чтобы терроризировать меня — я не думаю, что ты убил хоть одного человека. Так что можешь взять это лезвие и засунуть себе в задницу. И нет, я не буду показывать тебе свои сиськи.

Я издаю мрачный смешок над тем, насколько она неправа. Ночь и тени пронизывают меня насквозь.

— Ты не казалась напуганной той ночью, когда мои пальцы были в твоей киске. Эти стоны, детка.… чего бы я только сделал, чтобы услышать их снова.

Гнев передается по другой линии, и я нахожу ее гнев восхитительным.

— Я была под кайфом. Это ничего не значило.

Это был не совсем мой выбор — клеймить ее подобным образом, но с тех пор, как я это сделал, я не мог перестать думать о ее шелковистом бедре и струйке крови, которая стекала в ее киску, или о растрепанном беспорядке, в котором он ее оставил. Мой член пульсирует, и я бросаю взгляд на Кайли, отчаянно желая, чтобы она была Саммер.

— Как выглядит твое бедро? Ты пришлешь мне фотографию?

Драматическая пауза.

— Никогда больше не связывайся со мной.

Телефон щелкает, и линия обрывается. Вспышка его гнева пробегает у меня по спине, но я не могу не улыбнуться ее настрою. Эта девушка понятия не имеет, на что он способен. Ее выбор в пользу этого университета был худшим решением, которое она когда-либо принимала. Она попала прямо в объятия монстра.

— Молодец. Ты ее разозлил.

Я качаю головой и не отвечаю ему, хотя держу пари, что он все равно слышит мои мысли. Мы не команда. Ничто из того, что я делаю с Саммер, не имеет к нему никакого отношения. Моя одержимость ею полностью отличается от его. Она причина, по которой я здесь, моя единственная цель существования.

Я смотрю на часы, почти девять вечера, и закрываю ноутбук, чтобы подготовиться к тому, чтобы подняться наверх и притвориться нормальным. Если бы это зависело от меня, я бы просто читал и поглощал информацию всю ночь напролет, как я обычно делаю.

Вот почему мир считает меня гениальным, хотя на самом деле я просто много читаю. Я часто бываю опустошен, когда провожу время с другими, но я осознаю важность поддержания внешнего вида, чтобы люди не могли заметить отсутствие человечности в моих глазах.

Я не идентифицирую себя как человек.

Люди чувствуют, людям не все равно... Люди не были запрограммированы на существование с какой-то одной целью. И хотя я действительно испытываю мимолетные эмоции, я нечто совершенно иное.

Я не могу устоять перед желанием сказать следующие слова, поэтому в итоге отправляю ей еще одно сообщение.

Тень: Спокойной ночи, Саммер.

Она не отвечает, и я не буду настаивать на ее ответе, поскольку почти уверен, что завтра она увидит свою оценку, а это значит, что я увижу ее в своем кабинете очень скоро.

ЛИНКОЛЬН

Это занимает час, один студент за другим заходят в мой кабинет, жалуясь на свои оценки. К тому времени, как они уходили, расстроенные, потому что я отказался поставить им ту оценку, которую, по их мнению, они заслуживают, мое терпение лопнуло.