Ее старые глаза снова устремляются на телефон.

— Но какую часть его ты любишь, Саммер? Потому что Линкольн — пустая оболочка, до которой трудно достучаться и которой легко манипулировать. Так что на самом деле, это должна быть другая его сторона, темная сторона. Микаэль — тот, в кого ты по-настоящему влюблена, не так ли? Или, возможно, это тот монстр, который живет внутри них обоих.

Я приподнимаю бровь.

— Я люблю его всего. Каждую сторону, каждый угол. Ты же не собираешься говорить мне, что моя любовь к нему ненастоящая?

Ее палец медленно приближается к телефону.

— Я представляю, как тебе тяжело. Каждая маленькая девочка хочет вырасти и влюбиться. Ты создала идеальную жизнь. Я понимаю, почему ты мечтаешь о финале сборника рассказов. Но твоими чувствами защиты и лояльности движут личные интересы. Внутри у тебя пусто, Саммер, но ты всегда это знала, — она вздыхает и продолжает: — Это сделает тебя сильнее, позволит заниматься тем, что тебе предназначено судьбой.

Я замираю на мгновение, слушая, размышляя, и ни хрена не понимаю, о чем она говорит. Ее взгляд то и дело устремляется к этому проклятому телефону, пока она болтает без умолку.

— Если ты посмеешь прикоснуться хоть пальцем к этому телефону, — мрачно говорю я. — Я перережу все вены на твоей руке. Тогда я перейду к твоим ногам, чтобы ты не могла ходить, и к твоим ушам, чтобы ты не могла слышать. И я вырежу тебе глаза в последнюю очередь, потому что хочу, чтобы ты видела все, что я делаю.

Ее обветренная рука дрожит, и она прижимает ее к себе, прежде чем встретиться со мной взглядом.

— Знаешь, ты не первая, кто угрожает мне. Однажды твой отец точно так же угрожал мне, и это было мило. Я пожилая женщина, Саммер. Я устала, и это звучит как очень подходящий выход для меня, — она машет рукой. — Меня не беспокоят твои угрозы.

— Это потому, что ты заставила его убивать людей?

Она судорожно втягивает воздух.

— Есть так много вещей, которые ты просто не понимаешь, юная леди. Генетический состав, который ты унаследовала, трансформация, на пороге которой ты находишься, и общество, защите которого я посвятила всю свою жизнь.

— Тогда расскажи мне, что все это значит. Я заслуживаю знать.

Она встает и возвращается к своему столу, держа руку подальше от телефона. Она хватает древнюю книгу и протягивает ее мне, но я не беру. Вместо этого я смотрю на эту старую книгу, как на яд. Это причина всего порочного в этом городе.

— Возьми этот кодекс, — говорит она. — Теперь он по праву принадлежит тебе, так что не относись к нему легкомысленно. То, что здесь находится, свято.

— Это чушь собачья, — отстреливаюсь я.

Она качает головой.

— Это не так.

Я прищуриваюсь.

— И ты собираешься просто передать его мне?

Она просто пожимает плечами, ее глаза выглядят усталыми.

— В данных обстоятельствах это уместно.

Я смотрю на эту старую книгу, страницы из нее почти выпадают.

— Что это, собственно?

— Кодекс. Один из старейших известных кодексов в мире. Подчиняйся правилам, Саммер: это все, что тебе нужно делать. Прочти это от корки до корки. Он все объясняет.

Мое сердцебиение учащается, когда я листаю пыльные страницы.

— Что произойдет, если я буду следовать этим правилам?

Она поднимает голову, ее глаза встречаются с моими.

— Ты обретёшь бессмертную сущность. Избранный может быть только один, и это — ты.

Меня пронзает острый приступ дискомфорта.

— Я не могу убивать невинных людей.

В ее глазах читается тот же дискомфорт.

— Прочти книгу. И, может быть, однажды ты поймешь мои истинные мотивы.

Я прекрасно понимаю ее мотивы: она ученый, и это всего лишь еще один извращенный эксперимент.

— Это не спасет тебе жизнь, — говорю я, откладывая книгу и вертя лезвие между пальцами.

Старая книга не изменит того факта, что она ненормальная.

Ее горящие глаза замечают блеск металла в моих руках, и я делаю осторожный шаг вперед и улыбаюсь.

— Я солгала вам, доктор Гарсия.

Она слегка наклоняет голову.

— О чем, дитя мое?

Эта боль у меня в животе превращается во что-то гораздо более приятное.

— Я планирую начать с твоих глаз, и я собираюсь насладиться этим.

Я смотрю на себя в окно в маске и восхищаюсь изящными, сексуальными линиями своего тела. Если бы только Линкольн мог видеть меня сейчас.

Я стою совершенно неподвижно. Напряжение, между нами, такое сильное, такое натянутое. Затем внезапно, как будто все напряжение в мире собралось в этой самой комнате, оно разлетается вдребезги, и я даю волю своей ярости.

К тому времени, как я смогла вырезать ей один глаз, она была мертва. Я предполагаю, что у нее повреждение мозга, потому что другой глаз стал стеклянным и безжизненным. И как бы отвратительно это ни было, ей нужно это почувствовать. Ей нужно испытать это ради всех женщин, чьи жизни она оборвала.

Я не тороплюсь и, как только заканчиваю с ней, разрезаю ее рубашку, стаскиваю ее и оставляю ее в унизительной позе, как и остальных. Вид ее морщинистой кожи и пустых глазниц вызывает тревогу и заставляет меня содрогнуться.

Ее кровь повсюду.

Страх исходит из ее пустых глаз, когда она смотрит на меня.

Глаза — непостоянная штука. Многие называют это окном в твою душу, и поэтому, вынимая их, я краду единственное, что делает ее человеком.

Хотя, я не думаю, что в Талии Гарсия вообще осталось что-то человеческое.

Стараясь не касаться голой кожей, я беру чернильную ручку и лист бумаги с ее стола и аккуратно нацарапываю послание на странице ее блокнота, пока ее безжизненное тело смотрит на меня.

Безликий вернулся.

ДЛЯ

ЧИТАТЕЛЕЙ

Огромная благодарность вам за то, что прошли этот безумный путь вместе со мной. Когда я только задумала этот тёмный роман, я не представляла, куда он меня заведёт. Создание образа Микаэля стало неожиданным поворотом — он появился в повествовании лишь в третьей версии рукописи. Столько времени мне потребовалось, чтобы осознать: Линкольн не был изначальным хозяином тела и со мной говорил другой голос. Распутывание же истинной сути Линкольна стало отдельным путешествием.

Отзывы для автора — как живая кровь. Если вы найдёте возможность оставить рецензию и рассказать другим ваше мнение о книге, я буду бесконечно благодарна.

А дальше нас ждёт путешествие в прошлое, чтобы узнать, что же случилось во время резни 1979 года.

Вот мы и подошли к концу очередной книги, и, как обычно, есть множество людей, которых я должен поблагодарить. Во-первых, и это всегда так, я должна поблагодарить своего мужа и детей за то, что они предоставили мне пространство для исследования и написания этой истории. Без них я бы не смогла этого сделать, особенно учитывая, сколько времени я потратил на эти книги. Спасибо моим бета-читателям, Эми, Ноэми, Сэму, Келли, Мелиссе, Лесли и Тэй. И отдельное спасибо моему папе Шелби, который так много для меня делает. Всем моим друзьям-писателям, которые помогают мне пережить трудные времена, неуверенность в себе и технические вопросы. Вы знаете, кто вы. И особая благодарность моим читателям. Ты — причина, по которой я делаю то, что я делаю.