— Вечеринка внутри или снаружи? — спрашиваю я.

Дом кажется темным и древним. Из уличных динамиков гремит музыка, словно на фестивале под открытым небом или в каком-то ритуале. Никто не выглядит так, будто находится в здравом уме. Но я думаю, это то, что делает Безликий — он дает людям разрядку.

Дэни пожимает плечами.

— Честно говоря, не знаю.

— И как мы узнаем, что нас... пометили? — спрашивает Мисти.

Я смотрю на нее и закатываю глаза. Что за глупый вопрос.

— Этого я тоже не знаю, — говорю я, оглядываясь по сторонам и бросая взгляд на изогнутый вход в дом, мягкие тени танцуют внутри.

Мы бродим тут несколько минут, и я быстро понимаю, что найти Линкольна будет все равно что найти иголку в стоге сена.

Мой взгляд прикован к этим мерцающим окнам, к теплу и тайне внутри.

— Мне нужно пописать, — лгу я, когда ледяной ветерок пробегает по ткани моего тонкого платья и голым ногам.

Мне нужно попасть в этот дом.

— Мы поэтому идем с тобой, — говорит Дэни. — Давай сделаем все возможное, чтобы на этот раз не расставаться.

Наверное, это к лучшему... ради меня. Но если Линкольн здесь, я собираюсь его найти.

Когда мы шагаем в темноту, направляясь к маячащему впереди дому, мои глаза на мгновение встречаются с глазами Дэни, и у меня вырывается вздох, ведь я застигнута врасплох. С дьявольским блеском в глазах Дэни смотрит на меня, как будто она тоже воплощение Безликого. Когда я смотрю на нее с таким выражением лица, мое тело дрожит, и не в плохом смысле.

— Не похоже, что там кто-то есть, — говорит Дэни.

— Я гарантирую, что они внутри, — бормочу я. — И держу пари, что там тепло.

Мы подходим к дому и видим, что входную дверь на самом деле охраняют двое мужчин в масках. Когда мы подходим, один из них скрещивает руки на груди и пристально смотрит на нас, на меня, в частности.

— Впусти меня, — говорю я. Мое терпение на исходе.

Он наклоняет голову и, к моему удивлению, отходит в сторону, позволяя нам войти. Я захожу первой, и как только переступаю порог, он выпроваживает Мисти и Дэни наружу.

Я оглядываюсь на него, но натыкаюсь на железную стену.

— Что за черт?

— Входит только одна, и это ты, — он ухмыляется. — Твоим друзьям придется остаться здесь.

Я стискиваю зубы и смотрю на Мисти и Дэни, стоящих в нескольких футах от меня. Дэни просто пожимает плечами и машет на прощание.

— Просто иди, — говорит она. — Я скоро придем, не волнуйся.

Она отступает вместе с Мисти, оставляя меня лицом к лицу с охраной.

Я невидима в этой маске, но не может быть, чтобы его не было здесь, наблюдающего за мной, как всегда. Охранник хватает фляжку и дергает головой, чтобы я запрокинул голову назад.

— Ты, должно быть, шутишь. Я это пить не буду.

— Все пьют, — он пожимает плечами. — Насколько сильно ты хочешь присоединиться?

Я не сопротивляюсь, позволяю ему схватить меня за подбородок, стянуть маску и залить этот яд мне в глотку.

— Развлекайся, — говорит он и подталкивает меня к двери.

Я поднимаю обе руки к Дэни, которая, я уверена, удивлена, потому что я действительно понятия не имею, что происходит. Эти двое могут справиться с гневом Дэни: держу пари, она придет сразу после меня.

Еще два человека проталкиваются вперед и пытаются войти в дом, но им немедленно отказывают в доступе.

— Извините, вход воспрещен без приглашения, — говорит охранник и отталкивает двух парней назад.

— Как так получилось, что она вошла? — скулит один из них, указывая на меня, неловко стоящую в дверях.

Тот, что покрупнее, скрещивает руки на груди.

— Ее пригласили. Не я устанавливаю правила, чувак, я им следую. А теперь убирайся к черту обратно, пока я не вляпался в дерьмо.

У меня мурашки бегут по коже. Как Линкольн узнал, что я приду? Я, конечно, не помню, чтобы меня приглашали, если только вы не считаете приглашением ту зловещую открытку, подсунутую под нашу дверь. У него было достаточно возможностей лично пригласить меня ранее этим вечером, когда я унижалась перед ним. Все, что ему нужно было сказать, это...

Эй, красотка, не хочешь зайти ко мне сегодня вечером?

Просто.

Я тоже думала, что это общество должно быть секретным, но, похоже, все точно знают, кто они такие.

Я обхватываю себя руками и потираю плечи.

— Как вы меня узнали? На мне маска.

Тот, что поменьше ростом, протягивает руку и хватает меня за прядь волос.

— Ты девушка с белыми волосами. Нам сказали, что, если ты хочешь войти, мы должны тебя впустить.

Я быстро отбрасываю его руку, раздраженно разворачиваясь.

Они выходят на улицу и закрывают дверь, оставляя меня в темном коридоре дома. Здесь тепло, но мурашки все еще покрывают мою плоть, когда я делаю неуверенный шаг внутрь. Интерьер дома огромен, с парадным входом, который кажется одновременно пустым и необъятным. Две винтовые лестницы, каждая извивающаяся вверх и сходящаяся наверху, ведут в мезонин этажом выше. Со стен свисают замысловатые светильники, внутри них мерцают нежные огоньки, отбрасывающие завораживающее сияние, которое напоминает мне огонь. Это такой дом, в котором много укромных уголков и закоулков.

Семейные фотографии пестрят по коридорам, большие портреты людей, которых я не узнаю. В центре стены над аркой лестницы висит старинная картина с изображением мужчины.

Маттео Витал, 1756 год.

Его глаза подобны огню, лицо — камню. Я предполагаю, что он что-то вроде патриарха. Возможно, он тот, кому они все поклоняются.

Он витает в воздухе, в стенах, на скрипучих полах. Я как будто слышу крики павших и его предсмертный шепот. Именно здесь Он зародился, и я уверена, что все это как-то связано со мной.

Моя родословная, мое наследие и мое будущее.

Мои корни в Кинсмен. Мое место здесь, и тут все началось. Моя бабушка тоже здесь: я чувствую ее, ощущаю нутром.

Кто бы он ни был, он только что встретил дочь своего предшественника, и у меня появляется вкус к крови.

САММЕР

Громкий смех и голоса эхом отдаются с обеих сторон в темном доме. Я направляюсь налево, скользя по причудливым деревянным полам, практически не производя шума. Я не снимаю маску, как будто это каким-то образом сделает меня невидимой, хотя одно только сердцебиение выдало бы мое присутствие.

Я снимаю клатч с плеча и хватаю телефон, но у меня нет ни от кого пропущенных сообщений. Я иду по темному коридору и толкаю большую двойную дверь, надеясь, что смогу найти ванную и перевести дух. Или, еще лучше, найти Линкольна и покончить с этими играми. Если Линкольн живет здесь, то где же он, черт возьми?

Вместо этого дверь открывается в большую, впечатляющую темную комнату с элегантным баром в углу. На плюшевых диванах сидят люди, они болтают и расслабляются. Некоторые люди носят маски, некоторые нет.

Это потомки основателей города. Дэни считает, что эти люди являются частью тайного общества, которое убивает людей. Это, конечно, все согласно исследованию Дэни, проведенному за последние несколько недель о людях, живущих в этом городе. О тех, кто, по ее мнению, был причастен к ложному осуждению ее отца. Если бы у меня не было отметины на бедре, я бы подумала, что она сумасшедшая.

Здесь достаточно людей, чтобы никто не заметил, как я вошла в маске и с туго заправленными волосами, чтобы никто не смог меня опознать.

Не то чтобы я что-то значила для этих людей.

По мне это просто выглядит как вечеринка — обычные ребята из колледжа, занимающиеся обычными студенческими делами. Все общаются, пьют или... обжимаются на диване.

Пара полураздетых девушек сидят на коленях у своих мужчин, задрав платья до бедер, и, к моему величайшему облегчению, ни одна из них не целует Линкольна. Их маски лениво лежат в руках, как будто ничего не значат, а музыка звучит гораздо тише, чем снаружи.