Когда я опускаю взгляд, с моих губ срывается вздох, когда кровь медленно стекает вниз и образует алый водоворот в канализации. На животе и груди у меня глубокие порезы, оставляющие глубокие борозды по всему телу. Эти раны в точности повторяют порезы, изображенные на фотографии, которую прислал мне Линкольн.

Мое сердце почти останавливается.

Дыши, Саммер... Один неглубокий вдох.

Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на вдохе кислорода, а когда открываю глаза, крови уже нет. И на мгновение я благодарна за всепоглощающий ужас. Страх — подходящая эмоция.

Но четкий импульс ударяет в сердце, и именно тогда я понимаю, что я в полной заднице.

Я могу представить, каким мягким он был до того, как убил Кайли. Как он разговаривал умным, таким грязным, таким чертовски сексуальным голосом.

Он трахнул ее перед тем, как сделать это с ней?

Что, черт возьми, на самом деле со мной не так?

Это не фетиш и не сексуальное предпочтение: на самом деле я фантазирую о том, что меня убьют. Чистая, стальная ревность превосходит любую другую логику, и мои челюсти сжимаются при одной мысли об этом.

Ты хочешь, чтобы я убил тебя, Саммер? Ну, я чертовски уверена, что не хочу, чтобы он убил кого-то еще. Какого хрена я продолжаю фантазировать об этом?

Я выключаю воду, поднимаюсь наверх и накладываю немного макияжа, включив музыку, чтобы мои соседи по комнате не слышали моих криков. Я смотрю на себя в зеркало во весь рост в своей комнате, полностью обнаженная. Затем я достаю свой кружевной лифчик и подходящие к нему трусики — те, которые ему так нравятся, — и надеваю их.

Затем я надеваю свое самое облегающее черное платье и укладываю волосы пляжными волнами, прежде чем нанести немного густой черной туши.

Я достаю свой телефон и колеблюсь всего мгновение, прежде чем нажать на его имя. Фотография его зарезанной жертвы все еще свежа в моих сообщениях, напоминая мне о том, кто он такой. Мой взгляд задерживается на нем гораздо дольше, чем следовало бы, и я решаю не писать ему.

Будет лучше, если он не узнает, что я приду. Я все время буду прикрывать лицо, и он даже не должен меня заметить.

Адрес, указанный в приглашении, приводит нас во внушительный особняк на окраине города. Глаза Дэни вылезают из орбит, когда мы подъезжаем к главному входу. Дом — если вы хотите его так назвать — больше похож на комплекс с остатками того, что когда-то было викторианским поместьем. Он завораживающе великолепен, утопающий в зелени деревьев, а газон, окружающий его, безупречен.

Это место кричит о деньгах, темноте и резне.

Мы ехали двадцать минут в темноте, чтобы добраться сюда, и дальше по улице выстроились машины. Тени мечутся по лужайке, кишат повсюду, с деревьев свисают гирлянды. Вся вечеринка выглядит так, как будто она на улице.

Дэни находит место для парковки и загоняет машину внутрь, выключая двигатель.

— Посмотрите, сколько здесь людей, — говорит она, вертя головой, пытаясь понять, во что мы ввязываемся.

— Я не могу поверить, что мы чуть не упустили это.

Мисти вмешивается с заднего сиденья:

— Интересно, будет ли здесь Линкольн?

Я ощетинилась и попыталась не отвечать и вообще не думать о том, что Линкольн и Мисти общаются.

Какой-то парень спотыкается рядом с нами и падает в кусты на краю участка.

— Забавно, — язвительно замечаю я, показывая ей большой палец.

Я бы предпочла заниматься в тихой комнате... Предпочтительно под наблюдением Линкольна.

— Заткнись, Саммер, — огрызается Мисти в ответ.

Дэни качает головой.

— Ладно, что между вами двумя? Вы обе можете прекратить это, черт возьми. Я хочу хорошо провести время сегодня вечером, и у меня есть задание узнать о них побольше.

Я наклоняюсь к Дэни и шепчу:

— Она просто ревнует, потому что каждый парень, который ей нравится, хочет меня, — выпрямляясь, я поворачиваюсь к Мисти. — В тебе нет ничего особенного, Мисти.

Мисти выходит и хлопает дверцей.

Дэни смотрит на меня и хмурится. Ее красивые волосы заплетены в одну из распущенных богемных кос, которая ниспадает на плечо. Майка, которую она надела, тоже творит чудеса с ее сиськами. Для той, кто утверждает, что ее никто не интересует, она выглядит именно так.

— Тебе обязательно быть такой грубой с ней? Это из-за Линкольна? Потому что ты только что сказала нам, что будешь с Грантом.

Я откидываюсь назад и складываю руки на груди.

— Это не из-за Линкольна. В ней нет ничего особенного, и я не люблю фальшивых людей.

Лицо Дэни вытягивается, как это всегда бывает, когда я веду себя некрасиво. Проблема в том, что в глубине души я уродлива, вот почему я прилагаю так много усилий, чтобы выглядеть безупречной внешне.

Выставление Мисти в плохом свете не заставляет меня чувствовать себя лучше... Совсем нет. И я думаю, что именно из-за этой стороны моей личности мне нравится унижение, которое вызывает у меня Микаэль.

Микаэль видит эту мою сторону: он знает темные стороны меня, которые я отчаянно пытаюсь скрыть, и любит подталкивать меня к тому, чтобы я проявила их.

Сегодня вечером я хочу побольше узнать о Микаэле, если его вообще так зовут — но это имя я дала скрытому монстру в глазах Линкольна. У меня нет доказательств, что он реален, кроме моей стертой памяти и того факта, что он отреагировал на это имя, когда я прошептала его.

Мисти стоит прямо за дверью, ожидая нас, и Дэни шепчет:

— Что с тобой в последнее время, и в чем твоя проблема с Мисти? Ты так странно ведешь себя, только когда влюблена в кого-то и ревнуешь. И я не верю, что тебе вдруг понравился Грант, так что не вешай мне лапшу на уши, — она прикрывает лицо рукой. — Это он, не так ли? Ты влюблена в Линкольна.

Я поднимаю на нее глаза, и как только она произносит это, она понимает. Она втягивает воздух и говорит:

— Саммер...

— Мы флиртовали, — наконец признаюсь я ей. — У нас так много общего. Он знает моего отца, и корни моей семьи здесь. Мы связаны через это, вот и все.

— Это он писал тебе такое странное дерьмо в начале семестра? — спрашивает Дэни. — Я должна беспокоиться?

Стук в окно.

— Вы идете? — Мисти зовет снаружи.

— Мы идем! — кричит ей в ответ Дэни, но она бросает на меня взгляд, и я понимаю, что это еще не конец.

— Ничего особенного, — шепчу я, отстегивая ремень безопасности.

Во всяком случае, ничего такого, что я могла бы толком объяснить.

— Мы много времени проводим за разговорами, и он помогает мне со школьными заданиями. Прости, что солгала тебе, но я скоро все тебе объясню и извинюсь перед Мисти.

— Спасибо тебе, — говорит она, отстегивая ремень безопасности. — И ты права, этот разговор не окончен, но давай немного повеселимся сегодня вечером.

Она передает мне свои ключи.

— Вот, возьми это. Я планирую сегодня напиться до чертиков. Если ты тоже захочешь выпить, я не стану тебя останавливать. Мы можем найти другой путь домой.

Она уже осматривает вечеринку, и у нее такой взгляд, и я не хочу ее расспрашивать. Сегодня вечером у меня есть свои секреты, свой план действий.

Я выхожу через пассажирскую дверь и, сделав глубокий вдох, смотрю Мисти в лицо.

— Прости за то, что я только что сказала. Спасибо, что пригласили меня.

Дэни улыбается, а Мисти все еще выглядит не слишком впечатленной, но смягчается от моих явно фальшивых извинений.

— Видишь, разве не проще быть милой? — говорит Дэни, когда мы подходим на несколько шагов ближе.

Мимо проходит группа людей, смеющихся, и у меня замирает сердце.

Каждый из них в маске, но это не он… Ни один из них не является им, хотя он одновременно везде и нигде. Тени пляшут в щелочках их глаз.

— Ну вот, опять, — шутит Дэни, и каждый из нас берет по маске из коробки на краю участка.

Я быстро натягиваю ее, надеясь, что она достаточно прикрывает меня. Единственное доказательство — мои белые волосы, которые выглядывают наружу. Налетает прохладный ветер, и я бросаю взгляд на один из костров, бушующих в яме в нескольких футах от меня, и темный мрачный дом с мерцающими огоньками в окнах.