— Я хочу отомстить, красотка. Я видел, как твой отец убил мою мать, и теперь я хочу убить тебя.

Он наклоняет голову и обхватывает ладонями мою щеку, затем вытаскивает маленькие осколки стекла из моей кожи. Он включает воду и смывает кровь с моего лица. Я прижимаюсь к нему, почти падая в обморок, пока он залечивает мои раны.

Он ловит меня, и когда я поднимаю на него взгляд, его глаза дикие. И грустные.

— Тогда почему ты этого не сделал? У тебя было так много шансов. Все эти ночи ты мог бы сделать это так быстро.

Я замолкаю и пристально смотрю на него.

— Ты так и не вернулся ко мне. Я так долго ждала, когда ты вернешься ко мне, но ты так и не вернулся. Ты снишься мне каждую ночь.

Это правда. Я не прожила и дня, не думая о нем. Не было ни одной ночи, когда бы он мне не снился.

Он прислоняется своим лбом к моему — манера, похожая на манеру Линкольна, хотя это единственное сходство.

— Я влюбился в тебя, Саммер, — шепчет он, и я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что правильно его расслышала. — И это больно: мне чертовски больно. Влюбиться в тебя было худшей ошибкой, которую я когда-либо совершал. Я потерял себя из-за тебя.

У меня перехватывает дыхание.

— Микаэль, — шепчу я, и мое сердце разрывается из-за него.

Я провела ту ночь с ним, а не с Линкольном. Он лишил меня девственности, и я отдала ее ему добровольно. У моего молчаливого, страшного монстра теперь есть имя.

Он гладит меня по щеке, его бледная кожа сияет.

— Я все еще ненавижу тебя. Я ненавижу то, что ты жила нормальной жизнью, в то время как моя мама страдала. Я ненавижу, какая ты красивая, — шепчет он. — Ненавижу, как сильно я тебя хочу.

Я тихонько всхлипываю, когда на его лице появляется страдальческое выражение. Он сказал мне те же слова на рейве, прежде чем отметить меня. Он так близко, его губы на расстоянии поцелуя.

— Ты пока не можешь убить меня, не так ли? — я осмеливаюсь сказать ему. — Ты пометил меня для дьявола, и он не готов заявить на меня права.

Моя нога обвивается вокруг него, и я притягиваю его к себе. Его эрекция такая твердая, что сосредотачивается прямо у меня между ног. Я выгибаю бедра, чтобы потереться о него, провоцируя его сделать что-нибудь... что угодно со мной.

Его рот дергается от моих застенчивых телесных угроз.

— Они будут ждать твоего тела, красотка. Я должен доставить его им.

Орден Теней.

— Почему тебя волнует, чего они хотят, если все, чего ты хочешь, — это убить их?

Он ухмыляется.

— Так ты думаешь, что все, чего я хочу, — это убить их?

Я складываю руки на груди и выгибаю бровь.

— Я просто предположила.

— Хочу, но, может быть, сначала я хочу ими управлять.

Я наклоняю голову в сторону, подражая его насмешливой позе.

— Может быть, это то, что я тоже хочу сделать. Линкольн сказал мне, что он мой по праву рождения, и он будет твоим только по формальным соображениям.

Я просто нарисовала линию на песке.

Его глаз дергается, когда он смотрит на меня, как будто видит меня по-другому. Видит во мне нечто большее, чем жертву.

— Это правда, красотка?

— Я тоже была жертвой всего этого, Микаэль. До приезда сюда я даже не знала о существовании этого тайного общества. Я не понимала, кем был мой отец.

Удар его запястья о стекло заставляет меня вздрогнуть. Он пролетает всего в нескольких дюймах от моей головы, и я начинаю дрожать. Я ненавижу то, как сильно он меня пугает, но это так.

— Ты, — очень медленно произносит он. — Гребаная лгунья.

Лгу? О чем я лгу?

— Ты точно знала, кем он был. Ты мечтала об этом годами.

Эта пустота... Этот зуд на краю моего сознания, который я не могу уловить. Что он имеет в виду? Это как-то связано с моим отцом. Я увидела то, чего не должна была видеть.

В моем сознании возникает резкий образ женщины.

— Мне жаль, — шепчу я.

Он вздрагивает от единственных слов, которые я могу сказать в этот момент.

— Я сожалею о том, что мой отец сделал с твоей матерью, — как будто мои скудные извинения имеют значение, как будто они что-то значат. — Прости за то, что я существую, — говорю я ему в последней мольбе.

— Этого хотела моя мама, — наконец говорит он и перемещает руку между моих ног, просовывая палец внутрь. — Именно так, как ты этого хочешь.

Я задыхаюсь от того, как это приятно. От того, сколько сдерживаемого сексуального напряжения все еще во мне, несмотря на то что Линкольн трахал меня часами.

Это другое. Совершенно другой человек, и, похоже, ни того, ни другого мне недостаточно.

Мои губы находят его, и он, наконец, дает мне то, чего я хочу. Он нежно целует меня, удерживая пальцы внутри меня, прежде чем отстраниться. Он одаривает меня кошачьей ухмылкой, направляясь к двери.

— Скоро увидимся, красотка.

— Подожди... Куда ты идешь? — говорю я, затаив дыхание.

Он останавливается в дверях и слегка поворачивает голову, но продолжает стоять ко мне спиной.

— Линкольну нужно немного поспать. Завтра ему нужно работать над диссертацией.

Он исчезает, и я глубоко вздыхаю, только сейчас вспоминая девушку, прячущуюся за стенами, которая, вероятно, все слышала.

Я захожу в душ и не спеша смываю кровь. Потом я на цыпочках выхожу в коридор, осторожно, чтобы не наступить на разбитое стекло, и шепчу:

— Кайли, ты меня слышишь?

Она немедленно отвечает:

— Да.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда живой, но ты должна доверять мне, хорошо?

Пауза, затем она говорит:

— Хорошо.

Я возвращаюсь в спальню Линкольна и забираюсь к нему в постель. Он лежит точно так же, как я его оставила.

Он обнимает меня, и я прижимаюсь к нему, как будто он все это время крепко спал.

ЛИНКОЛЬН

Уже почти час дня, когда Саммер шевелится рядом со мной. Я не спал с середины утра, работая на своем ноутбуке, пока она спала. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь спал так крепко, как она. Особенно когда она знает, что мы наблюдаем и где мы сейчас находимся.

Я снова смотрю на Саммер, на слабый порез на ее щеке, которого не было прошлой ночью. Я сжимаю и разжимаю руку, боль от ушибленных костяшек пальцев пронзает всю руку.

Все, к чему он прикасается, превращается в пепел, и мне больно видеть истекающую кровью Саммер и отметины на ее безупречном лице, особенно потому, что я был недостаточно осведомлен, чтобы остановить это. Прошлой ночью что-то произошло, и я ничего об этом не помню.

Когда я сплю, это словно черная дыра, и я часто задаюсь вопросом, не берет ли он в свои руки полный контроль. Он видит сны, а я просто переживаю это.

Свидетельствую, наблюдаю и анализирую.

Но это было по-другому. Как будто меня вообще не существовало.

Саммер, однако, не умерла, несмотря на то что была ранена. Я заставил его пообещать одну вещь после нашего редкого и яркого разговора, после того как мы трахнули ее в моем офисе.

Не убивать ее.

Я полагаю, он сдержал свое обещание, хотя разбитое стекло в ванной и порезы на щеке Саммер указывают на то, что ему было трудно. И теперь я обременен непреодолимой виной за то, что он сделал.

Чувство вины...

Моя кровь впитывает его эмоции, и это постепенно происходит с тех пор, как Саммер вернулось в нашу жизнь. Его гнев и вина накатывают на меня волнами, как будто он открывает кран и дает мне больше, чем я могу вынести.

Это меняет меня, трансформирует саму суть моего существа и моей цели. Потому что я также чувствую его ненависть, как если бы она была моей собственной. И эта раздробленная трещина начинает расти, вживаясь в мои кости.

Я должен был запечатлеть это, когда у меня был шанс. Вместо этого я провел утро, принимая то, что происходит, и решая не сопротивляться этому. Происходит процесс слияния, и я не буду сопротивляться этому. Когда он посылает мне эти эмоции, я получаю прилив сил.