— Конечно. Гранта убивают, потом Мисти пропадает, и я должна поверить, что ты ничего не знаешь?

Она проводит рукой по своей косе.

— Полиция думает, что это розыгрыш. К сожалению, это не первый случай, когда люди валяют дурака и отправляют испорченные фотографии и видео на протяжении многих лет. Кем бы ни был этот Безликий, он транслирует это видео всему нашему классу.

Дэни выдыхает, когда Микаэль появляется в поле зрения в прямом эфире. Его голова в маске наклонена, движения уверенные и точные. Его кожа полностью закрыта, он одет в обтягивающую черную футболку и брюки, которые подчеркивают его подтянутое телосложение.

Совсем не Линкольн — это чистейший Микаэль.

Мисти извивается, ее грудь поднимается и опускается, и жжение охватывает мое тело. Мое сердцебиение учащается, когда он смотрит прямо в камеру, прямо на меня, и машет рукой. Так же, как он махал рукой на рейве. Он разговаривает со мной, как будто говорит: Привет, красотка.

— Что за гребаный урод? — шепчет Дэни, не отрывая взгляда от телефона.

Микаэль подходит к Мисти, нависает над краем кровати и проводит руками по ее ноге. На глазах у нее повязка поверх маски, поэтому она вздрагивает от его прикосновения. Затем он проводит пальцами по коже, виднеющейся на ее шее.

Я не спускаю с него глаз, когда он подталкивает Мисти, так что она оказывается на коленях. Его руки такие мягкие, и она грациозно двигается вместе с ним, как будто разыгрывает шоу перед камерой.

Дэни внимательно наблюдает за мной, словно изучая мою реакцию.

— Ты в порядке, Саммер?

— Да… — едва я начинаю говорить, как видео внезапно обрывается, и экран становится черным.

Я бросаю свой телефон на кровать.

Она ерзает рядом со мной, пока я тупо смотрю в стену.

— О чем ты сейчас думаешь?

Слезы застилают мне глаза.

— Я думаю о том, как счастлива, что это не я, — лгу я.

Ее брови хмурятся.

— Ты знаешь, у кого она? — тихо спрашивает она. — Это один из них? Это Линкольн?

Тупая боль пронзает мой живот.

Да. Да. Да. Я знаю, у кого она.

— Нет, — шепчу я.

Тупая боль превращается в приятное тепло. Ложь успокаивает. Она мне не верит, но выглядит слишком подавленной, чтобы что-то сказать по этому поводу.

— Я бы хотела, чтобы мы могли что-нибудь сделать, — говорит Дэни, ее глаза теперь налиты кровью.

— Она не выглядит раненой, — бормочу я. — Или напуганной, если уж на то пошло. Казалось, ей это действительно нравилось.

Я хорошо знаю, насколько искусны руки Микаэля. Он обращается с ней как с королевской особой.

Дэни неловко переминается с ноги на ногу.

— Вставай. Мы идем на кухню.

Я стону.

— Дэни, я устала. У меня нет времени смотреть онлайн секс-видео других людей.

— Я уверена, что если ты объяснишь нашему ассистенту, что нашу соседку по комнате похитил сумасшедший в маске, он даст тебе отсрочку. А теперь вставай. Я не хочу сейчас оставаться одна.

Она тянет меня за руки, заставляет подняться, и мы спускаемся вниз. Проходит час, потом другой. Чувство вины съедает меня заживо все это время.

Грант мертв из-за меня, и Мисти следующая.

Дэни наливает мне бокал вина, которого я хочу меньше всего, но бокал быстро исчезает, и я наливаю себе еще. К двум часам ночи я наконец достаточно успокаиваюсь, чтобы заснуть.

Сообщение получено громко и четко, Безликий.

САММЕР

— Саммер, ты там?

Субботним утром раздается стук в дверь, и входит Дэни: ее глаза все еще опухшие, в руках она держит чашку чая и цветы. На этот раз ее волосы распущены и ниспадают на стройные плечи. Она выглядит великолепно, как всегда, в джинсах с завышенной талией и майке до колена. Я понимаю, почему Ксандер был бы в нее влюблен. Она выглядит сногсшибательно в более естественной манере по сравнению с Бьянкой, чья внешность более резкая. Дэни, как бы усердно она ни притворялась, сама невинность.

— Полиция меня не слушает, — говорит Дэни в слезах. — Я сказала им, что она не была ни в одном из своих обычных мест и что ее похитил сумасшедший. Они не объявят ее в розыск по делу о пропаже человека, потому что говорят, что она не пропала.

Я знаю, почему полиция ничего не предпринимает по этому поводу. Они не будут вмешиваться ни во что, имеющее отношение к Ордену.

— Как будто всем наплевать, — потрясенно говорит Дэни. — Точно так же, как никто не заботился о моем отце.

Так ли это будет, когда я пропаду без вести? Так ли это было для других жертв, которые пожертвовали своими жизнями?

Никто не замечает и не заботится о том, когда они уходят.

Она смотрит на меня и вздыхает, ставя чашку с чаем на прикроватный столик, а цветы — на кровать.

— Это тебе.

Я хмурюсь, когда она кладет букет роз на мою кровать. По крайней мере, я думаю, что это розы. Они увядшие, внутренняя сторона лепестков чернильно-черная.

— Они мертвы, — указываю я.

Дэни пожимает плечами.

— Да, это точно.

Мое сердце замирает.

— Черт, Микаэль, — шепчу я.

Что это за сообщение?

Я беру открытку и читаю ее.

Я скучаю по тебе, красотка. Пожалуйста, встретимся сегодня вечером.

У меня внутри все дрожит, потому что я понятия не имею, кто из них обращается ко мне.

Красотка — это все Микаэль, но любезности — это все Линкольн. Я больше не знаю, кто стоит за этими словами.

Я испытываю искушение — более чем искушение — встретиться с ним, по крайней мере, чтобы исправить свои ошибки с Мисти. Затем я вспоминаю те отрывочные сообщения от голоса, который я не узнала. Кем бы он ни был, он выводит меня из себя, и это работает...

Дэни хмурит брови.

— Саммер, кто такой Микаэль?

Мои глаза поднимаются на нее.

— Что?

— Микаэль. Ты только что произнесла имя Микаэль.

Черт. Неужели? Слезы наворачиваются на мои глаза.

Я сказала: «Микаэль», а не «Линкольн». Микаэль.

— Так это тот Микаэль, из-за которого ты выглядишь так, будто твоя собака умерла? Это Микаэль посылал тебе те жуткие сообщения в начале этого семестра?

Я делаю глоток чая, вода обжигает мне язык, и я просыпаюсь.

— Я не хотела произносить это имя.

Она моргает и смотрит на меня.

— Но ты произнесла это имя.

Я хмуро смотрю на нее и перестаю играть с одним из засохших розовых листьев, который крошится в моих пальцах, когда я прикасаюсь к нему.

— Саммер… Он... этот Микаэль имеет какое-то отношение ко всему этому?

Я качаю головой немного слишком быстро. Мне нужно быть очень осторожной с тем, что я говорю дальше, чтобы не впутать его. Почему я храню его секреты, выше моего понимания — и это свидетельство тьмы, которую он видит во мне.

— Нет. Это просто... сложно. Он очень сложный.

Должно быть, сейчас я кажусь ей сумасшедшей. Для самой себя я кажусь сумасшедшей.

Она сжимает мою руку, и она дрожит.

— Ты бы сказала мне, если бы что-то случилось, верно? Я знаю, что у вашей семьи здесь корни. Ты одна из них?

Я пытаюсь сделать глубокий вдох и покачать головой.

— Я не одна из них, Дэни, правда.

Я смотрю на свой телефон, закрывая его, пытаясь избежать этого разговора.

Она качает головой.

— Вот в чем дело.… Кажется, я больше не верю ни одному твоему гребаному слову. Если Мисти умрет, и ты что-то узнаешь, это сделает тебя виновной. Это делает тебя одной из них.

Я знаю, где Мисти.

Я разжимаю губы, но слова застревают у меня в горле. Это правильный поступок, моральный поступок. Какого черта я не могу этого сделать?

Она поднимается и направляется к двери.

— Ладно, просто проведала тебя. Сегодня вечером я ухожу. Знаю, что нельзя, но несколько человек собираются развесить по городу листовки в поисках Мисти. Думаю, мы будем в безопасности, если будем держаться вместе. Хочешь с нами?