В этом замешаны все. Все семьи-основатели, которые жили здесь. И мой отец тоже, а это значит, что я член семьи-основателя. Это мое право по рождению, и они не должны так поступать со мной. Это противоречит их кодексу.

Я перечитываю его сообщение снова и снова.

Тень: Я все еще здесь, Саммер. Я люблю тебя, красотка.

Я сжимаю руки так сильно, что ногти впиваются в кожу.

Линкольн не может любить, и если он действительно любит меня, это также означает, что ему больно, он оплакивает потерю своей матери, переживает травму, которой подвергся в детстве. Травма, с которой Микаэль никогда не сталкивался.

Я все больше и больше читаю о его расстройстве, чтобы понять его. Слияние — это процесс принятия. Последний шаг, который означает, что Линкольн обращается ко мне и нуждается во мне.

Он справляется со своей травмой.

Я раскачиваюсь взад-вперед в своей постели, борясь с накатывающими на меня эмоциями. Было бы намного проще дать ему то, что он хочет. Может быть, меня ждет блаженная вечность. И вдруг...

Звонок.

На моем телефоне появляется новое сообщение, выводящее меня из транса. Я наклоняюсь и беру свой телефон, прижимаясь к нему всем телом, пока открываю сообщение.

Тень: Помнишь, что я сказал тебе, что произойдет, если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе?

Мой желудок скручивает и выворачивает. Я игнорирую его сообщения, как делала последние дни, и кладу телефон на стол, когда снаружи налетает порыв ветра.

Тень: Ответь мне, Саммер... пожалуйста.

Я хватаю ртом воздух, отчаянно пытаясь ответить. Меня подташнивает от осознания того, что он этого хочет.

Это власть Микаэля надо мной, постоянное присутствие в моей жизни. Каждый раз, когда я вдали от него, меня тошнит. Это преследовало меня с тех пор, как я была подростком. Единственный раз, когда я испытываю облегчение, это когда он внутри меня, прикасается ко мне, или я делаю именно то, чего он от меня хочет. Он — единственное лекарство от этой болезни внутри меня. Это или... смерть.

Еще одно сообщение.

Тень: Красотка моя.

Я хмурюсь от внезапной смены тона. А затем сообщения посыпались, как из автомата. Бесконтрольно, один за другим. Хаотично и беспорядочно, словно ребёнок с ножом.

Тень: Я обещал убить красотку.

Тень: Не убегай от меня, красотка.

Тень: Это займет всего секунду. Я сделаю это приятным.

Это не похоже ни на Линкольна, ни на Микаэля.

У меня перехватывает дыхание, а сердце колотится со скоростью миллион миль в час. Он набирает обороты...

Я провожу большим пальцем по сообщению, желая ответить. Молча умоляю его остановиться, зная, что ни один из них не обращается ко мне.

Я не вступаю в бой, а потом...

Тень: Давай, детка. Не заставляй меня преследовать тебя завтра. Ты разбудишь его, и если это произойдет, ему определенно будет больно.

Разбужу его. Теперь это звучит как Линкольн.

Я беру телефон и звоню Дэни. Если это последний день в моей жизни, мне нужно, чтобы она знала, что происходит.

Он звонит, и звонит, и звонит.

— Черт возьми, — бормочу я, — пожалуйста, ответь. Пожалуйста.

Он сразу переходит на голосовую почту, поэтому я швыряю телефон через всю комнату.

— Черт… — я кричу и начинаю расхаживать по комнате, потом в конце концов сворачиваюсь калачиком на своей кровати и подтягиваю колени к груди.

— Я не готова умирать, — шепчу я себе.

На мой телефон приходит уведомление, и вся кровь отливает от моего лица, когда я смотрю на него на полу. Я встаю, беру его и нажимаю на уведомление, когда лицо Гранта появляется на моем экране.

Еще один новостной заголовок.

Слухи о Безликом усиливаются после трагической новости о том, что студент Кинсмен Грант Купер (19 лет) был найден в лесу недалеко от города. Власти поспешили квалифицировать это как смерть в результате несчастного случая, заявив, что он был съеден животными. Это первый труп, найденный в городе после трагической гибели четырех человек в 1979 году, и через две недели после того, как Кайли Хартман была найдена блуждающей в том же лесу, неспособной рассказать об обстоятельствах своего таинственного исчезновения. В 2002 году четыре девушки пропали без вести в кампусе Кинсмен, их убийца оставил насмешливые фотографии их мертвых тел в общественных местах. Власти заявляют, что эти инциденты не связаны.

Появляется улыбающееся лицо Гранта в футбольной форме "Кинсмен". Они не показали его мертвое тело, что очень достойно с их стороны.

— Микаэль, что ты сделал? — шепчу я, и слезы текут по моему лицу.

Эмоции.

Раскаяние.

Все чувства, которые я должна была испытывать. Возможно, я не так больна, как думала.

Полиция завязывает этот бантик. Они официально заявили, что Безликий не вернулся, и они не потерпят истерии в городе.

Расследование завершено.

Они отказываются отвечать на вопросы о какой-либо дальнейшей риторике по этому вопросу. Через несколько минут мой телефон жужжит, привлекая мое внимание.

— Что теперь? — бормочу я.

Сегодня вечером я больше ничего не вынесу.

Это с анонимного номера, поэтому, конечно, я сразу же нажимаю на него с легким разочарованием, что это не от него.

Мое сердце подпрыгивает, затем замирает.

В моем телефоне появляется новая фотография. Девушка в цельном нижнем белье вместо кружев. Язык становится тяжёлым во рту, пока я разглядываю её, лежащую на кровати, её нежную кожу, контрастирующую с чёрными простынями и тёмным покрывалом.

Я сразу узнаю спальню Линкольна. Темный подвал, где он прячет свое истинное "я" от остального мира.

Теперь в комнате Микаэля.

На ней эта отвратительная маска из дерюги. Я несколько раз моргаю, пытаясь понять, на что же я на самом деле смотрю. На девушке обычный черный лифчик, руки связаны за спиной. Ее светлые волосы рассыпаны по плечам. Ее рука двигается, и мое сердце трепещет еще сильнее.

Я понимаю, что это видео. Девушка заметно двигается, перемещая свое тело. Ярость скручивает мой живот. Как, блядь, он смеет?

Хлопает моя дверь.

— Саммер, пожалуйста, впусти меня.

Я вздрагиваю, не понимая, что Дэни вернулась домой. Вопреки здравому смыслу, я с трудом открываю дверь, которую поклялась не открывать всю ночь, приглашая ее войти. Приглашаю его тоже войти, как будто моя жалкая дверь действительно сможет его остановить.

Вбегает Дэни, с красными и опухшими глазами, в пальто.

— Саммер, ты это видишь? Мисти у этого ублюдка, и он ведет с ней прямую трансляцию.

Я сосредотачиваюсь на ней, наклоняя голову, когда меня осеняет узнавание.

— Это Мисти, Саммер, — выдыхает она.

Жгучая желчь подступает к моему горлу, когда до моего сознания доходит то, что я вижу.

— Откуда... откуда ты знаешь, что это она?

— Родимое пятно у нее на запястье. Ты разве не заметила? И она пропала. Она так и не вышла меня встретить и до сих пор не вернулась домой. Я писала ей тысячу раз.

Теперь я вижу родимое пятно на ее перевязанном запястье. Это похоже на полумесяц.

Я слишком ошеломлена, чтобы говорить.

Дэни садится на мою кровать.

— Гранта он тоже убил. Безликий вернулся, Саммер.

— Что нам делать? — наконец спрашиваю я, осмеливаясь взглянуть на нее.

— Я связалась с полицией, но они ни хрена не предпринимают. Я думаю, они в этом замешаны. Кажется, он выбирает в качестве мишени людей, похожих на тебя.

В ее глазах рябит, когда она смотрит на меня.

— Но ты знала это, не так ли?

Если бы она только знала… Я предупреждала Мисти держаться от него подальше: я сказала ей, что Линкольн мой. Она не послушалась и теперь сталкивается с последствиями.

Дэни с любопытством смотрит на меня.

— Что происходит, Саммер?

Я свирепо смотрю на нее.

— Черт возьми, если я знаю. Я здесь, в своей комнате, занимаюсь.