— Ты всегда был неравнодушен к ней, но это порочно, чувак, даже для тебя. Ты собираешься убить ее?

Я делаю глоток своего напитка, кубики звякают о стакан.

— Я думаю, это поэтическая справедливость, не так ли?

Алкоголь обжигает мне горло. Эта сука дала мне бурбон: я ненавижу бурбон. Я больше люблю виски, особенно когда мой мозг поглощен смертью. Это мерцание вспыхивает во мне.

Ксандер делает паузу и ничего не говорит, но не сводит с меня пристального взгляда.

— Ну, я думаю, что она горячая штучка, намного сексуальнее, чем была раньше.

Микаэль дергается где-то глубоко внутри, и мне приходится давить на него. Саммер Лэндри не просто горячая штучка: она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Он просто положил глаз на кого-то другого.

Ксандер проводит большим пальцем по губам, его глаза блестят.

— Но думаю, что ее подруга Дэни сексуальнее. Как думаешь, ты сможешь пригласить девочек к нам на вечеринку в следующую пятницу?

Мы смотрим друг другу в глаза, давая мне негласный договор никогда не вмешиваться в его дела, пока он не вмешивается в мои. Технически Ксандеру все еще нужно выбрать девушку, чтобы стать полноправным членом клуба, и он положил глаз на Дэни с тех пор, как его двоюродный дед посадил ее отца в тюрьму.

Любовь — неотъемлемый и необходимый ингредиент жертвоприношения.

Вот так-то.

К настоящему моменту Бьянка, должно быть, осознала, что она будет не единственной важной девушкой в его жизни. Я знаю Ксандера, и она не та единственная.

— Я подумаю об этом, — говорю я ему.

Но я не буду. Я не хочу, чтобы Саммер была где-то поблизости. Я хочу оставить ее всю при себе.

Он делает глоток своего напитка, и его взгляд падает на Бьянку, которая возвращается и тихо разговаривает с Венди.

— Столько работы с Саммер, и ты просто собираешься убить ее? Это не имеет смысла.

Я пожимаю плечами.

— Для участников нет ничего необычного в том, что они играют со своими метками перед церемонией.

Однако необычно отмечать дочь бывшего участника, учитывая, что технически это право Саммер по рождению, а не мое.

Он наклоняет голову набок, в его глазах клубится тьма.

— Это то, что ты планируешь делать, Линкольн? Играть с ней? Или это кто-то другой хочет это сделать?

Я смотрю на него долгую, холодную секунду. Проходит секунда, затем другая, напряжение, между нами, ощутимо.

— Он вернулся, Линкольн? — его челюсть сжимается. — Не ври мне, черт возьми.

Я сохраняю непроницаемое выражение лица и лгу:

— Нет, он не вернулся. Почему ты так думаешь?

У меня еще есть время все проконтролировать: Ксандеру не обязательно знать, что Микаэль вернулся.

— Потому что ты ведешь себя странно, и у вас с Саммер общая история. Я ни на секунду не поверю, что ее пребывание здесь не повлияло на тебя. Плюс, ты пометил ее, что должно быть невозможно, поскольку у тебя нет гребаного сердца. Моя бабушка знает, что он вернулся?

Я делаю еще глоток.

— Она не знает, потому что ей нечего знать.

Он протягивает руку и снимает очки с моего лица. Я не пытаюсь остановить его. Мое зрение затуманивается, и все, что я вижу, — это очертания его рук, машущих перед моим лицом, прежде чем он наклоняется ближе.

— Микаэль, ты там, сумасшедший сукин сын?

Микаэль посылает волну мурашек по моему позвоночнику, и на краткий миг его боль становится моей болью. Его эмоции сливаются с моими.

— Скажи ему. Рискни. Думаю, он скучает по мне.

Мы с Микаэлем снова расстаемся, пока я работаю над тем, чтобы растворить эти чувства эмоциональной кислотой. Я ненавижу, что он может разговаривать со мной. Временами это похоже на одержимость.

Я возвращаю очки на место, игнорируя маленького дьявола у себя на плече. Ксандер ухмыляется мне, как только я снова надеваю их.

— Он мертв, — говорю я спокойным и осторожным голосом. — И если бы он все еще был здесь, Ксандер, ты действительно думаешь, что ему понравилось бы, что ты вот так машешь рукой у него перед носом?

Ксандер, я думаю, пошутил. Но даже его шутки слишком близки к правде.

Мой взгляд опускается на шрам на его руке.

— Разве Микаэль однажды не обжег тебе руку за то, что ты помахал ею у него перед лицом?

Ксандер отдергивает руку быстрее, чем я успеваю моргнуть, и морщится от отчетливого воспоминания. Я отчетливо это помню. Микаэль тайком проник в его комнату и, пока он спал, опустил руку в кастрюлю с обжигающей водой.

У них были своего рода отношения до того, как я проявился, до того, как доктор Гарсия обнаружила разум, скрывающийся внутри этого неуравновешенного мальчика. Как только она обнаружила мой IQ, она привлекла мое внимание.

Доктор Гарсия был назначена вести дело Микаэля с самого начала, чтобы сохранить все в тайне. Более чем вероятно, Орден Теней не знал, что делать с сиротой, поэтому они оставили Микаэля в живых.

— Знаешь, что Микаэль сказал мне напоследок? — говорит Ксандер, поднося бокал к губам.

Я смотрю на него, но на самом деле не хочу слышать ответ.

— Он сказал, что любит ее, что сделает все, чтобы быть с ней. А потом, как только она приехала в город, ее внезапно пометили.

Мой телефон жужжит, привлекая наше внимание к звуку в моем кармане. Я наклоняюсь, чтобы схватить его, и не могу сдержать улыбку, которая появляется на моем лице.

Саммер: Насколько сильно ты меня хочешь?

Я поворачиваю голову, на моих губах появляется легкая улыбка.

Я нажимаю кнопку быстрого ответа.

Тень: Больше всего на свете.

Саммер: Ты помнишь, что ты сказал мне сделать с палкой?

На телефоне появляется фотография, и я буквально выплевываю свой напиток. Ксандер выгибает брови, реагируя на мои очень редкие проявления внешних эмоций.

Я долго смотрю на фотографию и поправляю очки, чтобы убедиться, что действительно вижу то, что вижу.

Саммер в лесу, на коленях, в одном лифчике, с палкой, торчащей прямо из ее влагалища. Ее тело и волосы перемазаны грязью, и это жарко, как в аду.

Всепоглощающий гнев вспыхивает во мне. Гнев, похоть, явная одержимость. Тьма заполняет каждую пору, и я едва успеваю взять себя в руки, когда Микаэль сжимается глубоко внутри. Он проникает в мою кожу, в мои кости, в мою личность. Мой член чуть не взрывается при виде нее.

Идеальная Саммер Лэндри, унижающая себя ради меня. Я всегда был одержим ее красотой, но это...? Я никогда не выкину этот образ из головы.

Он либо хочет разорвать ее в клочья, либо выебать из нее весь свет, я не могу сказать. Мы вдвоем поем в совершенной гармонии.

Ксандер толкает меня локтем.

— Что тебя так чертовски взволновало?

Звук его голоса возвращает меня к реальности, и все эмоции высасываются, как вакуум. Пока я еще в сознании, пока я все еще в себе, я достаю фотографию Кайли, которая истекает кровью на ней, и отправляю ее Саммер.

Это выглядит как свежая добыча, и я хочу, чтобы Саммер так думала.

Я ставлю свой бокал на стол и выскальзываю из комнаты, прежде чем Ксандер успевает спросить меня о чем-нибудь еще.

— Мне нужно проверить еще несколько работ, — легкомысленно говорю я ему, хотя едва могу сдержать волнение, спускаясь вниз.

Я не собираюсь преследовать ее по лесу... По крайней мере, пока.

САММЕР

— Ублюдок, — бормочу я, уставившись в свой телефон со смесью ужаса и неверия.

Нет никакой ошибки в том, на что я смотрю. Я знала, что у него была Кайли — и теперь он использует ее как возможность приманивать и провоцировать меня. Но вот она, изорванная в клочья, её кровь повсюду. Кажется, мои кости вот-вот треснут под тяжестью этого изображения. Теперь у меня есть доказательство его безумия, даже если я не верил в него раньше.

Она так похожа на меня на этой фотографии. Ее лицо покрыто грязью и пятнами крови, и я не могу удержаться, чтобы не проследить за четким порезом на ее руке, из которого сочатся багровые полосы. Мои пальцы скользят по шраму на верхней части бедра, болезненному напоминанию о его прикосновениях в таком интимном месте. Он столько мне обещал, лишь чтобы оставить меня жаждать большего.