Вот тогда-то я и отпустил себя.

Вот тогда-то все и потемнело.

Я понятия не имею, как давно это было, но могу сказать, что Саммер стала старше. Ее лицо повзрослело, сиськи немного увеличились, изгибы стали более четкими.

В ту ночь ее жизнь чуть не оборвалась, но я благодарен судьбе, что этого не произошло. Потому что я предпочитаю кровь удушению, и когда я убью ее, хочу, чтобы было много крови.

Пробегаюсь пальцами по ее лицу, видение ее кристально-голубых глаз, вырванных из глазниц, пробуждает ту часть меня, с которой общество не может справиться.

Обычно сначала я обращаю внимание на глаза, окаменевшие и красивые. Глаза, которые плачут. То же самое Безликий, что делал со всеми своими жертвами.

Ее дыхание становится поверхностным, тело расслабляется под моими прикосновениями. Она остается в глубоком сне, полностью обмякла.

Я скольжу к ее груди, и ее соски мгновенно напрягаются, и в своем расплавленном состоянии она стонет, как будто скучала по этому.

— Ты скучала по мне, красотка? — шепчу я.

Учитывая, что она все еще спит с открытым окном, даже после того, как я осквернил ее, я бы сказал, что так оно и есть.

Я нахожу ее влагалище, пальцами скольжу прямо в ее складочки. Она приоткрывает губы и выгибает спину, но это не потому, что она проснулась: просто так ее тело всегда реагирует на меня.

Я продолжаю давить на нее, пока мышцы вокруг моих пальцев не напрягаются, и она, наконец, отпускает меня и разбрызгивает свой сок по всей моей руке.

Должно быть, он дал ей что-то, что удерживало ее без сознания, а это значит, что она не в том полубессознательном состоянии, в котором я ее хочу.

Состояние, когда мечты кажутся реальными.

Погрузив пальцы глубоко в нее, я склоняюсь над ее напряженным телом.

— Я скоро убью тебя, Саммер, — я целую ее в щеку. — Сладких снов, красотка.

Это обещание.

Я улыбаюсь тому, как легко было бы овладеть ею — провести лезвием по ее горлу и двигать им вверх по ее лицу цвета слоновой кости, пока все, что она видит, — это острое блестящее лезвие.

Давление в моем члене слишком сильное, чтобы его выносить, поскольку он пульсирует, пробуждаясь к жизни, думая о том, как это было бы хорошо.

— Черт, — бормочу я, когда моя эрекция сильно прижимается к моим штанам.

Разочарование почти убивает меня.

Боже, я так сильно хочу ее трахнуть.

Я хочу трахать ее до тех пор, пока она не перестанет дышать, а я не выпущу каждую унцию своей спермы глубоко в нее. Я хочу трахать ее до тех пор, пока она не станет безжизненной.

Я лезу в карман и достаю телефон — его телефон.

Я инстинктивно понимаю, что именно мне нужно сделать, и причину, по которой он был здесь, в ее комнате. Я не знаю кода, но мое лицо достаточно легко открывает экран. Я открываю камеру и делаю снимок. И на мгновение, во время вспышки, я отчетливо вижу ее.

Ее пепельно-светлые волосы разбросаны по груди, угловатое лицо, крошечная ямочка на щеке. Какая она хорошенькая в отблесках оргазма, который я только что ей подарил.

Я снимаю маску, надеваю ей на голову и делаю еще несколько снимков.

Мой член сжимается от того, какой умиротворенной она выглядит.

Я скучал по ней. Я давно не прикасался к ней, но пока не могу заставить себя убить ее. Она не испытала достаточно боли.

Холодный ужас поселяется в моей душе. Притяжение другой стороны моей психики неоспоримо, и я чувствую, что мое время подходит к концу.

В его глазах я бессилен, едва ли я существую. Демон, скрывающийся в его сознании. Я являюсь всем этим, но теперь, когда я вернулся, я стану сильнее.

Он ничего не может сделать, чтобы остановить меня.

Я отступаю и улыбаюсь, глядя на ее фотографии, которые только что сделал. Миллисекунда потребовалась, чтобы вспыхнул свет, и теперь у меня есть сувенир, на который я могу смотреть вечно.

Как только я убью Саммер, я пожну хаос в городе, который погубил меня. Я знаю, кто они все, кто сделал меня таким, и ничто не помешает мне убить каждого из них до единого.

Пришло время вернуть Безликого.

САММЕР

Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. Рейв все еще бушует вокруг меня, когда я сижу, прислонившись к стене, закрываю глаза и растворяюсь в музыке.

Не могу сказать, сколько времени проходит, пока я сижу, съежившись, в темном углу. Никто не замечает моей изодранной одежды, потому что я сливаюсь со стеной. Он разорвал ее в клочья, как разорвал мою душу.

Я не могу перестать дрожать. Какую бы дозу ни дал мне Грант, моему маленькому организму это было не по силам, но, по крайней мере, это помогло притупить боль от моего клейма. По крайней мере, сейчас боль в том месте, где он обжег и порезал меня, притупилась.

Действие наркотиков продолжается, и я остаюсь в этом темном углу, где время кажется бессмысленным, и я смотрю на темную стену, не в силах пошевелиться или осознать то, что только что произошло.

Наркотики, наконец, ослабляют действие, и мое тело начинает шататься от этого поляризационного опыта.

Я, без сомнения, мишень убийцы: кажется, что каждая тень таит в себе угрозу, каждый звук усиливает мое беспокойство.

— Будь осторожна, Саммер. Если ты будешь продолжать так со мной разговаривать, ты его разбудишь.

Так вот что случилось? Я его разбудила?

Я продолжаю трогать крест, который он вырезал и выжег на мне. Черт, это глубоко, и останется шрам, вероятно, навсегда. Он запятнал меня своей тьмой. Он так глубоко проник в мою душу, что его адское пламя горит внутри меня.

Наверное, мне нужны были доказательства его существования.

Я поднимаюсь с сырого пола, пытаясь привести в порядок свою одежду и не выглядеть чудовищем. Я заправляю грудь в рубашку и, спотыкаясь, бреду через склад обратно туда, где оставила Дэни и остальных.

Я понятия не имею, который час: вечеринка по-прежнему в разгаре, хотя толпа кажется поредела. Должно быть, уже далеко за два часа ночи.

Дэни и Мисти ждут меня, в их руках болтаются маски. Дэни выглядит более чем невозмутимой, когда стоит, скрестив руки на груди, и постукивает носком своей шпильки.

Она свирепо смотрит на меня, но ее взгляд смягчается, когда она видит, в каком я состоянии.

— Саммер, где ты, черт возьми, была? Я уже целый час схожу с ума.

Мой кайф быстро улетучивается, сменяясь полным унынием. Я скрещиваю руки на груди в жалкой попытке скрыть гигантскую дыру в центре моей рубашки.

— Я... мне жаль, — заикаясь, говорю я. — Я танцевала и потерялась во времени.

Жалкая ложь, которую, я уверена, она видит насквозь.

Ее глаза, наконец, скользят вверх и вниз по моему телу, задерживаясь на моем общем взъерошенном виде и разрыве на рубашке. Она потирает лоб, протягивая мне сумочку.

— Почему у тебя такой вид, будто ты целовалась с мясорубкой?

Волна жара ударяет мне в лицо, и ее глаза расширяются.

— Саммер Лэндри, ты этого не делала.

Я съеживаюсь, желая раствориться.

— Нет, я этого не делала. Я просто танцевала кое с кем. Просто все немного вышло из-под контроля.

Она упирает руку в бедро.

— С кем именно? Потому что это был не Грант. Он искал тебя некоторое время, прежде чем сдался и двинулся дальше. Кажется, я видела, как он с кем-то целовался. И теперь мы не можем его найти.

— Я не уверена, кто это был.

Ее глаза блестят.

— Я тоже танцевала с кем-то. Думаю, это был Ксандер, но я не совсем уверена.

Я моргаю, глядя на нее.

— Правда?

— Да, похоже.

Я приподнимаю бровь.

— Откуда ты знаешь, был ли он в маске?

Она ухмыляется.

— Его телосложение было таким же, и я узнала его сексуальные татуировки. Эта девушка продолжала наблюдать за нами, пока мы танцевали, и она была похожа на ту цыпочку Бьянку.

На ее лице появляется румянец, и она прикусывает губу.