Мое зрение затуманивается, и все воспоминания о Микаэле нахлынули на меня.

Кровь, крики, разрывание на части.

— Нет, Саммер, я не убиваю людей.

Ее губы дрожат.

— Но Микаэль убивает людей, не так ли? Если ты являешься частью той же системы, то это тоже делает тебя убийцей.

Я сжимаю ее бока и притягиваю ее голову для поцелуя.

— Он не убил ни единой души с тех пор, как я был создан. Я позаботился об этом.

Она выдыхает, но по ее лицу видно, что она еще далека от завершения. Ее взгляд скользит к задней стене, где у меня Кайли.

— Линкольн?

— Да, Саммер?

— В твоих стенах прячется девушка. Девушка, которую, по твоим словам, ты убил.

Она дрожит, когда я провожу пальцами по ее спине.

— Я же говорил тебе, любовь моя, я не убиваю людей. И да, со мной здесь девушка — за это ты можешь поблагодарить Микаэля. Он облажался и взял ее в приступе слепой ярости. Она напомнила ему тебя. Честно говоря, я не уверен, что с ней делать. Она видела мое лицо: она может погубить меня.

Она прерывисто дышит.

— Почему он вернулся?

Мое тело напрягается, зрачки снова мерцают.

— Из-за тебя. Ты разбудила его, когда он увидел тебя в городе в те выходные, когда вы переехали. До этого я не чувствовал его два года.

Она пристально смотрит мне в глаза, ее брови хмурятся. Она видит это — раскол, гнев, живущий в моей голове, неуправляемый.

— Он сильнее тебя, — шепчет она.

— Он часть системы, важная часть, но нет, он не сильнее меня. Он не может функционировать в обществе, и он это знает. Он не сильно вырос после подросткового возраста: его мозг так и не стал взрослым, потому что я начал брать на себя эту роль, когда он был молод. Он нуждается во мне, Саммер, больше, чем я в нем.

Она тихая и задумчивая. Ее глаза моргают и становятся отстраненными.

— Разве ты не можешь просто подавить его, как ты делаешь с другими?

Мои зрачки вспыхивают, и он отодвигается на периферию, и это все, что я могу сделать, чтобы успокоить его.

— Расслабься, — говорю я ему, толкая его вниз.

У этой девушки должно быть, действительно есть желание умереть.

— Ты помнишь что-нибудь из прошлой ночи? — спрашивает она меня.

Я поправляю очки, пытаясь получше разглядеть выражение ее глаз.

— Не ту часть, о которой ты думаешь.

На ее губах появляется намек на улыбку.

— И ты думаешь, я переспала с ним?

Я не отвечаю, когда ее пальцы опускаются ниже и находят мою эрекцию.

— Просто ты сегодня утром полна вопросов, не так ли?

— Я имею право знать человека, которого люблю… — она не заканчивает предложение.

Я выгибаю бровь и ухмыляюсь.

— Продолжай мысль.

— Я хочу знать, в кого я влюблена, — выдыхает она. — И если он часть тебя, то это значит, что я тоже люблю его, Линкольн.

Она сдвигается, и волна неуравновешенных и иррациональных эмоций захлестывает меня, когда она трется об меня своей киской. Он направляет их без усилий, как будто играет на скрипке, пока ревность чуть не убивает меня.

Я стискиваю зубы, когда его смех наполняет мою голову, выплевывая образы моих рук, обвивающих ее шею, желая увидеть, какой красивой она будет, когда умрет.

Мое сердцебиение учащается, а тело напрягается, когда я хватаю ее за бедра и впиваюсь в нее пальцами. Он причиняет ей боль, когда выходит вперед, и ей, кажется, это нравится. Может быть, мне тоже сделать ей больно?

Она запускает руки в свои пышные белые волосы и кладет ладони мне на грудь, раздвигая ноги и скользя по моему члену, как будто я нежный. Ее киска такая тугая, что мой член пульсирует только от ощущения того, что она принимает меня глубоко. Она наклоняется, прижимаясь ко мне грудью, и я хватаю ее за бедра, когда она начинает двигаться.

— Ты думаешь, что он трахнул меня, и тебя это беспокоит, — шепчет она.

Ярость расцветает внутри меня. Злой сплит увядает и ноет. И это... возбуждает.

Она выгибает спину, продолжая скакать на мне и глядя в смятение в моих глазах.

— Ты ревнуешь, Линкольн. Ты думаешь, он был лучше тебя.

Моя челюсть сжимается, когда я глубоко вхожу в нее. Она издает тихий писк, звук, который, как я обнаружил, мне действительно нравится.

— Будь очень осторожна с тем, что ты сейчас говоришь, — предупреждаю я.

Она моргает и кладет мои руки на свои мягкие груди.

— Или что?

Она проверяет и дразнит меня, пытаясь понять, что меня заводит. Она делает все возможное, чтобы понять меня. Наконец-то я понимаю, почему он так себя ведет, степень его гнева. Она, блядь, немного дразнит, а он совершенно смертоносен. Я — единственное, что стоит между ним и массовым хаосом, который он обрушит на этот мир.

Ощущение жжения начинает разливаться по моим венам. Мне нужно контролировать это, пока оно не вырвалось наружу и не стало слишком поздно.

Я крепко зажмуриваю глаза и полностью отдаюсь физическому ощущению Саммер, её тела, прижавшегося ко мне. Мое тело расслабляется, когда она сжимает свои бедра вокруг меня и ласкает мой член.

Через несколько минут мое сердце снова становится пустым. Мое тело превращается в плоть и кости, и я могу дышать. Я могу наслаждаться этим моментом без эмоционального груза, который приходит с сексом, и я просто трахаю ее.

Я снова открываю глаза, и она смотрит на меня сверху вниз. Она прижимается ко мне своей киской, сжимая и растирая.

— Что ты только что почувствовал?

Как мне сказать ей, что у меня было желание убить ее? Что я почувствовал его горечь и ярость, потому что это все, чем он может поделиться со мной.

Я откидываюсь назад, кладу руки на затылок и улыбаюсь, наслаждаясь видом ее маленького упругого тела.

— Сейчас это не имеет значения. Оно исчезло.

Она наклоняет голову, ее красивые белые волосы падают ей на лицо.

— Но ты что-то почувствовал, не так ли?

Я прикусываю нижнюю губу, притягивая ее тело ниже, чтобы поцеловать.

— Прямо сейчас все, чего я хочу, — это чувствовать тебя, — бормочу я.

Теперь я твердо верю, что Саммер является первопричиной моего безумия и в конечном итоге приведет к моей кончине. Она разрушит все, что я знаю.

Эмоции Микаэля переполняют, а его желания настолько сильны, что причиняют боль. Это невыносимо, но я также не могу насытиться ими.

Он не может сопротивляться, когда она рядом, и сжимает свою хватку. Каждая эмоция, которую он дарит, ослабляет меня, но и укрепляет. Это заставляет меня стать им.

Я хватаю Саммер за бедра и разворачиваю ее тело так, что оказываюсь сверху. Мне нужно, чтобы она поняла, что она не может так мной манипулировать. Она не может играть с моими эмоциями сразу, как только они начинают всплывать на поверхность.

Она смотрит на меня, когда я прижимаюсь к ней. В моих глазах тени я чувствую это.

— Линкольн... Ты делаешь мне больно, — хнычет она.

Ей нужно напоминание о том, кто я такой и на что способен.

Я — Тень.

Я — бог.

САММЕР

На мгновение в его глазах появляется водоворот, и когда я моргаю, они возвращаются к его темно-карим глазам, к которым я привыкла за очками, неизменными.

Его тело такое горячее, оно горит на мне, когда мои ноги обвиваются вокруг него.

Что, черт возьми, только что произошло?

Я провожу руками по его волосам. В комнате и в доме так тихо, и я остро ощущаю присутствие Кайли за стеной.

— Линкольн, — я шепчу: — Это... все еще ты?

Его тело не двигается, дыхание такое тяжелое.

— Да, это все еще я.

— Что только что происходило у тебя в голове?

Он неподвижен, и, если бы не его колотящееся сердце, прижатое к моей груди, я бы подумала, что он мертв.

Но затем он делает движения, все глубже вжимаясь в меня. Он трахает меня медленно и сильно, заставляя мои ноги непроизвольно раздвигаться, и стон срывается с моих губ.