Он наваливается на меня, все еще возбужденный, несмотря на то что его сперма попала на простыни.

— Я твой защитник, — бормочет он. — Я был создан, чтобы защищать тебя, Саммер. Я не позволю ему убить тебя. Я не позволю истории повториться.

Он трахает меня еще три раза, прежде чем я теряю сознание, еще раз демонстрируя свои богоподобные способности.

САММЕР

Меня разбудило мягкое и красивое гудение. Это тихая, меланхоличная мелодия, которую я помню, как слышала во сне, за которой последовал громкий, одинокий крик. Я открываю глаза в темноте, и на мгновение меня охватывает паника. Крик казался таким реальным, таким отчетливым и точно женским.

Я лежу не шелохнувшись, с широко раскрытыми глазами, в ожидании, что это повторится, гадая, не было ли это всего лишь частью моего кошмара. Всё, что я слышу, — это редкие поскрипывания в стенах, словно шёпоты усопших. Шум вечеринки снаружи, должно быть, уже стих. Дэни, наверное, в ярости, что я так и не ответила на её сообщения.

Но я слышала что-то или кого-то...

Сквозняк... это сквозняк. Это означает, что откуда-то поступает свежий воздух.

Линкольн свернулся вокруг меня в глубоком сне. Из стен доносится столько звуков, что удивительно, как я вообще заснула. Скрипы и стоны, гудит и затихает котельная, и вот — меня овевает прохладный поток воздуха. Легкие шаги, стучащие по этажам над нами, напоминающие о том, что происходило наверху, пока мы были здесь, внизу, потерявшись друг в друге.

Линкольн устраивается поудобнее, но продолжает обнимать меня, крепко удерживая в той же позе, в которой мы заснули.

Даже сверхъестественное, бог всего сущего, повелитель разумов, по-прежнему нуждается во сне, как и мы, простые смертные.

Я не могу удержаться от улыбки. Выпуклость, прижимающаяся к моей пояснице, тоже смертна, как и его сердцебиение и оргазмы, которые я подарила ему прошлой ночью, оставив меня влажной и липкой. Все в нем казалось реальным и человечным, когда он прижался своим телом к моему после того, как закончил.

Я все еще потрясена тем, что он мне сказал. Что он был создан исключительно для того, чтобы защищать меня, что все его существование вращается вокруг меня.

Он мой защитник.

Я цеплялась за него, отказываясь отпускать, пока не поддамся тьме. Контроль разума не требовался. В тот момент я бы отдала ему все, что он хотел, живой или мертвой.

После того, как мы закончили, я отключилась в мирном наркотическом блаженстве. И теперь я совершенно не сплю и замерзла, несмотря на то что его горячее дыхание щекочет мне ухо. Я поворачиваюсь к нему, убирая мягкие волосы с его лба, оценивая, насколько он уязвим в этот момент. Я могла бы убить его прямо сейчас, если бы захотела.

Реальный. Линкольн Кеннеди реален.

Он на мгновение шевелится, и я кладу голову на сгиб его руки, и его дыхание смягчается. Затем я слышу это снова... Тихий крик, тихое всхлипывание в воздухе, глубоко в стенах, и я вскакиваю.

Мы здесь не одни.

Я дрожу. Еще один ветерок касается моей обнаженной кожи, но Линкольн этого не слышит. Он дышит ровно.

Кожа покрывается мурашками, когда я приподнимаюсь призраком и крадусь через комнату. Глаза постепенно различают очертания мебели, а руки скользят по колоннам, ведя меня в самый тёмный угол, к единственной другой двери в подвале.

Я замираю, повернув голову к кровати. Там так тепло, по сравнению с этим ползанием голышом по подвалу. Простыни такие мягкие на моей коже. И он мягкий... особенно во сне.

Я слышу это снова. Тихие рыдания, доносящиеся откуда-то из этого подвала. То, что осталось от моей разбитой совести, толкает меня вперед. Это или ревность, я не уверена, что именно на данный момент.

Если у Линкольна здесь будет другая девушка, я буду той, кто устроит бойню. И это будет не она.… Я изувечу его.

Бесшумно ступая на цыпочках босиком, я осторожно открываю дверь. Я вхожу внутрь и закрываю за собой дверь. Мое дыхание тяжелое, желудок скручивается в тугой узел. Воздух становится свежее и чище, как будто он поступает прямо снаружи.

Я, спотыкаясь, иду вперед в темноте и прислушиваюсь.

— Эй, — шепчу я.

Тишина.

Я хмурюсь.

— Эй? Здесь кто-нибудь есть? — снова шепчу я.

Пауза...

— Помоги мне, пожалуйста. — из-за стен доносится приглушенный крик.

Я поворачиваюсь и прижимаю руки к стене, откуда я ее слышала.

— Кайли?

Еще одна пауза.

— Пожалуйста, забери меня отсюда, я в его руках.

Меня охватывает глубокое чувство облегчения. Она у него, но он ее не убивал. Она была у него все это время.

Я прижимаюсь лбом к стене.

— Тебе больно? — спрашиваю я ее. — Он причинил тебе физическую боль?

Приглушенный всхлип.

— Да, он однажды порезал меня и не отпускает. Пожалуйста, я умоляю тебя, я не могу больше сидеть здесь взаперти.

Ее голос теперь ясен, как будто мы говорим через вентиляционное отверстие. Она у него уже несколько недель... недель.

Я впиваюсь пальцами в стену и скриплю зубами. Поворачиваю голову к двери, через которую вошла.

— Говори потише, — предупреждаю я приглушенным шепотом. — Ты же не хочешь его будить.

— Ты мне поможешь? Пожалуйста, позвони в полицию, сделай что-нибудь, просто вытащи меня отсюда. Я никому не расскажу и вообще ничего не скажу, клянусь.

То, как она разговаривает со мной, как будто мне есть что скрывать, как будто я одна из них.

Полиция… Учитывая, что дочь начальника полиции ранее сидела верхом на мужчине в маске наверху, я не думаю, что полиция что-нибудь предпримет, даже если я им позвоню. Линкольн рассказал мне, кто каждый из них. Дочь начальника полиции, сын мэра. Дэни рассказала мне о них всех.

Звонить в полицию бессмысленно.

Было бы так легко найти ее, спасти и отпустить. Нам обоим следует просто сбежать. Микаэль — тот, кто забрал ее, и Линкольн защищает ее. В любом случае, Линкольн ответит за это, и я не могу позволить этому случиться. После вчерашней ночи я убеждена, что Линкольн не может причинить вреда ни одной живой душе.

Именно Микаэль порезал ее, и это чудо, что она вообще еще жива.

Но он не убивал ее...

Мгновение я стою ошеломленная, волосы падают мне на лицо, пока я размышляю и складываю кусочки головоломки воедино.

Линкольн, однако, солгал мне. Он сфабриковал эту историю ради своего болезненного удовольствия, чтобы достучаться до меня и заставить меня признаться в самых темных сторонах себя. Легче влюбиться в монстра, чем признать, что ты им являешься.

Я задерживаю дыхание, когда мое бедро начинает пульсировать. Провожу пальцами по вздувающемуся шраму. Из-за этого он порезал Кайли? Он тоже пометил ее?

Что-то внутри меня шевелится.

Он не убивал ее.

Я ударяю рукой по стене.

— Черт! — кричу я.

Я не могу этого сделать. Я не могу выдать его, но я могу спасти Кайли. Я продолжаю двигаться, ища способ добраться до нее. Я шарю руками по стене, надеясь что-нибудь найти. Мне нужно увидеть ее и убедиться, что с ней все в порядке. Но прошли недели, а она все еще жива. Я уверена, что она несчастна, но, по крайней мере, с ней все в порядке.

Он не убивал ее.

В конце концов, моя рука натыкается на холодный металл. Я делаю паузу, прежде чем повернуть ручку, открыть другую дверь и нащупываю руками выключатель.

Загорается свет, и я отшатываюсь.

Передо мной стоит девушка с пепельными волосами, ее глаза налиты кровью, а тело покрыто тенями. По ее лицу расплывается улыбка, заставляющая мое сердце пропустить удар. Как будто я смотрю на точную копию моей бабушки, которая когда-то жила в этом самом доме.

Проходит мгновение, прежде чем я понимаю: это не её призрак в крови, а зеркало, спрятанное в углу ванной. Девушка, что смотрит на меня, — не кто иная, как я сама, хотя я с трудом узнаю себя. Я делаю глубокий вдох, захлопываю дверь, и тепло мгновенно обволакивает кожу.