Саммер смотрит на меня, наблюдает за мной, не слыша войны, происходящей внутри меня, но, кажется, она точно понимает, что происходит.

Я делаю глубокий вдох и успокаиваюсь, когда сущность Микаэля тает. Как будто его зло просто проникает в стены, где ему самое место. И на данный момент я снова в своем обычном состоянии.

Я киваю головой в сторону приглушенного смеха в соседней комнате.

— Давай. Давай покончим с этим.

Глаза Саммер стекленеют, и она повинуется. Мы продолжаем идти по темному коридору.

— Доктор Гарсия будет ждать твоего трупа на церемонии Возрождения, — холодно говорю я, становясь рядом с ней. — Она заберет твое тело, выпьет твою кровь и отдаст ему твои глаза. Теперь, когда Микаэль заявил на тебя права, это уже не остановить.

Мои слова звучат злобно, но ей нужно понять, в каком затруднительном положении она находится, а я не в настроении заботиться о ее чувствах.

— Я буду следующим полноправным участником, первым в этом поколении. Все это станет моим. И вот, любовь моя, куда ушло твое наследство.

Ее тело дрожит. Обнаженные соски торчат из-под рубашки.

— Но ты сказал... ты сказал, что был создан, чтобы защищать меня?

— Так и было...

Так и было, но больше нет. Саммер совершенно не осознает опасность, с которой она сталкивается. Мы наконец подходим к двойным дверям, и я нежно вытираю слезу, выступившую у нее на глазах.

— Пойдем. Давай войдем, — я открываю дверь, прежде чем она успевает возразить.

Ксандер сидит на диване, а Бьянка с несчастным видом сидит на полу с тарелкой еды перед ней. Я усмехаюсь про себя при виде нее. Должно быть, она сегодня была непослушной.

Все взгляды прикованы к нам, когда мы входим. Я игнорирую их взгляды и нахожу свое обычное место в плюшевом кресле, сажаю Саммер к себе на колени, и мои пальцы касаются ее голых ног. Она встречается взглядом с Ксандером, переводя взгляд с него на Бьянку.

Черные волосы Бьянки собраны в ее обычный конский хвост, ее наряд почти не оставляет простора для воображения. Ксандер не обращает на Бьянку никакого внимания. Он ухмыляется Саммер, прикусывает губу, откидывается назад, делая все возможное, чтобы ей стало неловко.

Он избегает встречаться со мной взглядом, так что я знаю, что он зол — или устал от того, кого он может обнаружить смотрящим на него в ответ.

Саммер обвивает руками мою шею, прижимаясь ко мне, показывая всем, кому она принадлежит. Я машу рукой в безразличном жесте, желая поскорее покончить с этим.

— Все, это Саммер: Саммер, это все.

— Мы встречались, — говорит Ксандер, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени.

Он излучает ауру тьмы и разрушения, его обтягивающая футболка демонстрирует его татуировки.

Саммер напрягается, когда Микаэль скользит вверх по моему позвоночнику, внедряясь в мою душу. Мое зрение затуманивается, и я начинаю думать о том, как весело было бы убить каждого человека в этой комнате.

Они все знают, что со мной случилось: их родители позволили этому случиться и скрыли это. Гейб и Венди откидываются на спинки кресел, их очень забавляет ситуация, хотя ни один из них ничего не говорит.

Они довольны вечеринками, деньгами, наркотиками и тем, что они выше правил. Рады подчиниться Ксандеру. Гейб бесхребетный и сделает все, о чем попросит Ксандер, что оставляет меня в качестве дикой карты. Технически, мне здесь не место, но доктор Гарсия приходит к выводу, что, учитывая то, чем пожертвовала моя мать, я принадлежу Ордену в такой же степени, как и все остальные.

Венди садится, тепло улыбаясь.

— Приятно познакомиться, Саммер. Я Венди, — представляется она, указывая на Бьянку. — А это Бьянка.

Бьянка смотрит в пол. Если кому-то здесь и не место, так это Бьянке.

— Бьянка не может сейчас говорить, потому что сегодня она была плохой девочкой, — отвечает за нее Ксандер.

Бьянка не поднимает головы, откусывая маленькие кусочки со своей тарелки. В ее глазах вспыхивает огонь.

Любопытство берет верх надо мной, и я не могу удержаться от вопроса:

— Хочу ли я вообще знать, что произошло?

Я предполагаю, что это как-то связано с Дэни, которая была в этом доме прошлой ночью, привлекая все внимание Ксандера.

Дэни не знает Ксандера, но Ксандер знает Дэни. Он наблюдал за ней на протяжении всего судебного процесса четыре года назад, и я думаю, он чувствовал вину за то, через что прошла ее семья. В отличие от меня, Ксандер чуткий человек.

Ксандер знал о моей связи с Саммер, что делало Дэни еще более интригующей для него. Бедняжка — ходячая мертвая девушка.

Венди тихо хихикает.

— О, это просто Бьянка ревнует, хотя у нее нет для этого причин.

Бьянка вскидывает голову к подруге.

— Он целовал ту девушку. Его руки были повсюду, — она смотрит прямо на Саммер. — Вообще-то, это была твоя подруга.

Тело Саммер напрягается при упоминании ее подруги. Быстрым движением Ксандер протягивает руку и с силой поворачивает голову Бьянки к себе.

— Ты жаждешь наказаний, не так ли, детка? — огрызается он.

Бьянка остается зажатой в объятиях Ксандра, пытаясь сглотнуть.

— Не ты устанавливаешь правила, Бьянка. Ты тоже не имеешь права голоса в них, так что не притворяйся, что имеешь. Я буду разговаривать или целоваться, с кем захочу.

В комнате воцаряется неловкая тишина. Мы привыкли к динамике отношений Ксандера и Бьянки, но мне любопытно, как Саммер отреагирует на все это.

— Кто устанавливает правила? — спрашивает он, и Саммер ощетинивается у меня на коленях, наблюдая, как Ксандер демонстрирует свое доминирование.

Бьянка вызывающе поджимает губы.

Он тянет сильнее, почти ломая ей шею с такой силой и напряжением. Он наклоняется, его голос становится низким, что обычно означает, что он заводится.

— Тебе лучше открыть свой хорошенький ротик и сказать мне, кто, черт возьми, здесь главный.

Саммер извивается, наблюдая за происходящим, и я не могу не восхищаться ее реакцией на унижение Бьянки. На самом деле, Саммер так сильно ерзает у меня на коленях, что трется о мою ногу, и между моей ногой и ее киской нет ничего, кроме тонкой ткани ее трусиков.

— Ты устанавливаешь правила, детка, — наконец говорит Бьянка.

Ксандер бросает ее, берет тарелку и тянет ее на себя. Она сердито смотрит на нас, пока он кормит ее остатками ужина с ложечки. Она сияет, когда он души в ней не чает, игнорируя всех остальных.

Я никогда не понимал потребности Ксандера в публичном унижении, но, похоже, ему это нравится. Бьянка знает, что Ксандер должен делать, поскольку технически она должна делать то же самое. Так что я жду, когда она соберет воедино тот факт, что Дэни может стать ключом к тому, чтобы однажды действительно выйти за него замуж.

Бьянка отчаянно нуждается в нем, но он не любит ее, и чтобы превзойти это правило, ты должен быть влюблен в свою жертву. Иначе, как это на самом деле может быть жертвой?

Если бы он любил Бьянку, она бы уже была мертва. Поэтому вместо этого он подвергает ее пыткам и унижениям, потому что это то, что его заводит. Садист, такой же, как его бабушка.

Это очень странная дилемма заключенного.

Дыхание Саммер учащается, и я запускаю пальцы ей под рубашку и провожу ладонью вверх по бедрам. Ее маленькая киска насквозь мокрая.

Я наклоняюсь и целую ее в шею, и она тает от моего прикосновения.

— Тебе понравилось на это смотреть? — шепчу я, когда все остальные начинают говорить, и Ксандер включает музыку достаточно громко, чтобы никто меня не услышал.

Она приоткрывает губы и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Не волнуйся, красотка, я проведу остаток своей жизни, унижая тебя. Я буду обращаться с тобой как с королевой, которой ты являешься на публике, но наедине я буду владеть тобой так, как Ксандеру и не снилось.

Я не могу дождаться, когда покончу со всеми этими тонкостями, приготовлю ей что-нибудь поесть и проведу остаток ночи с ней в постели. Я встаю и тяну Саммер за собой.