Я обнимаю Лину за плечи.

— Поехали домой.

Мы выходим из штаба Инквизиции. Улицы ещё полны народа, но ярость уже сменилась странной, настороженной надеждой. Садимся в магокар, и я веду его прочь от этого места, которое было её тюрьмой, и моим полем битвы.

Дом. Мой дом. Наша крепость. Когда дверь закрывается за нами, отсекая внешний мир, Лина наконец позволяет себе расслабиться. Она прислоняется к стене и медленно сползает на пол, обхватив колени руками.

Я не мешаю, просто наливаю два бокала виски и опускаюсь рядом. Протягиваю ей один.

— Всё кончено, — говорю я тихо.

Она поднимает на меня глаза, полные слёз и боли.

— Что теперь будет? — Её голос почти детский.

— Теперь, — я делаю глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость согревает изнутри, — начинается настоящая игра. А у нас, моя дорогая, как раз появились все козыри на руках.

Мири

Магокар летит слишком плавно, будто скользит по стеклянной поверхности. Я сижу, вцепившись в холодную руку Нортана. Он недвижим. Только лёгкая рябь под кожей говорит, что он ещё здесь, со мной.

Когда появляются очертания крепости, у меня перехватывает дыхание. Перед нами высится совершенство из тёмного камня. Башни, стены, всё целое, новое, но дышащее древней силой.

Мы приземляемся во внутреннем дворе. Астра выходит первая, обводит взглядом своды.

— Он превзошёл себя, — говорит она, и в голосе проскальзывает нечто, похожее на уважение. — Вернул душу.

Из тени появляются двое в простой темной одежде. Они молча кивают Астре, осторожно забирают Нортана и уносят вглубь замка. Движения выверенные, будто они ждали этого момента.

— С ним всё будет в порядке, — Астра смотрит мне в глаза. — Его энергия уже стабилизируется. Нужно время.

Я киваю, глотая ком в горле. Поворачиваюсь к магокару, где лежит тело Вейна.

— А это... — осекаюсь я.

— Закончу, что начала, — перебивает она. — Похороните достойно. Он заслужил хотя бы это.

Мы входим внутрь. Высокие своды, каменные стены, эхо шагов. Ничего лишнего, только величие и покой. Это не дом — это крепость. Убежище.

Я останавливаюсь, не в силах осознать. Мы в Мортвене. Там, где когда-то убили семью Нортана. Там, где я была его пленницей. Теперь это наше пристанище.

— Астра... — голос предательски дрожит. — Как ты?

Она поворачивается. Её красивое лицо спокойно, в фиолетовых глазах ни боли, ни гнева. Только решимость.

— Я свободна, — говорит просто. — От всего. От его любви, — кивает в сторону, куда унесли Нортана, — от своей к нему. От Вейна. Этот круг замкнулся.

Её взгляд опускается к моему животу.

— Девочка, — говорит она тихо. — Сильная. Чувствую её энергию.

У меня перехватывает дыхание.

— Её нужно беречь, — продолжает Астра. — Но тебе теперь важнее другое — твоё имя. Нельзя, чтобы ты была преступницей в глазах мира. Необходимо очистить репутацию.

— А как? — Спрашиваю я.

— Это уже задача Коула. Пусть строит новую власть. Хотя, — губы её искривляются, — вряд ли она будет лучше старой. Власть не меняется, только лица.

— Спасибо, — выдыхаю я. — Что будешь делать?

— Уеду. Увижу мир. Ресурсов у меня достаточно. Я помогла спасти Нортана. Больше ничем не смогу быть вам полезной, да и не хочу.

В её словах нет вызова. Просто констатация.

— Я понимаю. И благодарна тебе за него.

Астра смотрит на меня долгим взглядом, потом коротко кидает:

— Детям нужны не монстры, а сильные родители. Станьте такими.

Разворачивается и уходит, её шаги теряются в лабиринте коридоров.

Странно. Я должна ненавидеть её. Ревновать. Бояться. Но в груди пустота, а в ней что-то вроде усталой печали.

Она была с ним долгие годы. Помогала строить империю. Любила его, наверное, сильнее, чем я могу представить. И всё это время оставалась в тени. А когда появилась я, потеряла даже это.

И сейчас она покидает своё прошлое. Не потому, что ненавидит меня. А потому что приняла его выбор. Потому что слишком горда, чтобы оставаться там, где стала лишней.

Мне её жаль. Искренне жаль. Не как соперницу, а как женщину, которая отдала всё ради любви к человеку, который не смог ответить ей тем же. Но я верю, что она встретит того, кто будет любить только её. Возможно, эти путешествия — именно то, что нужно ей сейчас. Найти себя заново, вне этой войны, вне этой любви.

Но почему она не захотела дождаться, пока он очнётся? Не сказала ему последнее «прощай»?

Наверное, это и правда было бы лишним. Для них всё было сказано давно. Каждым взглядом, каждым молчаливым пониманием за годы рядом. Любое слово сейчас стало бы лишь эхом того, чего уже нет.

И Вейн... Несмотря на всю его жестокость, на всё, что он ей сделал — он любил её. До самого конца. До того момента, когда она сама направила его руку. И эта любовь, изуродованная и тёмная, всё же была любовью. Теперь она осталась с этим грузом. С знанием, что ради её мести умер человек, который не мог жить без неё.

Я остаюсь одна в тишине каменного зала. Где-то здесь борется за жизнь мужчина, которого я люблю. Во мне растёт наша дочь. А за этими стенами — мир, который нужно заслужить.

Прижимаю руку к животу.

— Всё будет хорошо. Обещаю.

Я вздыхаю и наконец отрываюсь от места, где стояла. Пора идти к нему.

Комната огромная, с высоким потолком и одним узким окном. Нортан лежит на массивной кровати, покрытый простым тёмным одеялом. Его лицо спокойно, черты смягчены сном. Но в них всё та же сила, та же властность, даже в бессознательном состоянии.

Я сажусь на край кровати, осторожно, чтобы не потревожить. Прикасаюсь к его щеке. Кожа всё ещё прохладная, но уже не ледяная.

— Я здесь, — говорю тихо. — Всё хорошо. Мы в Мортвене. В твоём доме.

Мои пальцы мягко проводят по точёной скуле.

— Астра была с нами. Это она... она спасла тебя. — Голос предательски дрогнул на её имени. — Вейн... его больше нет. Но ты жив. И это главное.

Наклоняюсь ближе, чтобы он чувствовал моё дыхание.

— Я люблю тебя. Знаешь? Даже когда злюсь, когда боюсь, когда не понимаю — я люблю тебя. И наша дочь... — Я кладу его руку себе на живот. — Она будет сильной. Как ты. И доброй, надеюсь. Как мама. Мы её защитим. Мы всё преодолеем.

Вдруг его пальцы под моей ладонью слабо зашевелились. Я замираю в неверии.

Его веки медленно приподнимаются. Серебристые глаза, мутные от слабости, находят мои. Он смотрит долго, не моргая, будто пробираясь сквозь туман.

Затем его рука сжимает мою. Слабо, но уверенно. Он прижимает её к своей груди, к ровному, твёрдому ритму его сердца.

Никаких слов. Только взгляд. Только это прикосновение.

И мы улыбаемся друг другу. Без сил, без слов, сквозь боль и потери, но улыбаемся. Потому что мы живы. Потому что мы вместе. И потому что наше будущее только начинается.

Нортан

Прошли сутки с тех пор, как я снова открыл глаза. Сутки, которые я потратил на то, чтобы заставить своё тело слушаться, а разум принять случившееся.

Я сижу в своём старом кабинете, в том самом. Те же каменные стены, даже расположение мебели Вейн воспроизвёл с пугающей точностью. Но воздух здесь другой. Он пахнет не пеплом и болью, а… будущим. Или мне так только кажется.

Мири рассказала всё. Подробно, без прикрас. Как старая стерва провела меня, как ловко подсунула ту самую иглу. Я сжимаю кулаки, костяшки белеют. Глупость. Непростительная, детская глупость. Я позволил ей подобраться так близко. Позволил словам о Креоле затуманить мой разум. А она просто ждала. И тихо ненавидела.

Креол. Её отец. Ни слова. Ни единого намёка за все годы. Он вырастил меня, учил, был… кем-то вроде отца. И при этом скрыл, что у него есть родная дочь. Зачем? Чтобы уберечь её? Или чтобы уберечь меня? Теперь я никогда не узнаю.

Я встаю и подхожу к окну. Замок и вправду великолепен. Вейн превзошёл все ожидания. Он не просто восстановил стены, он воскресил дух этого места. Искупил ли он свою вину этой работой? Или той последней жертвой? Наверное, и тем, и другим. Глупец. Одержимый, опасный, но в итоге доказавший, что где-то в глубине ещё оставалась частица преданности, что когда-то связывала нас.