Я завариваю чай, редкий сорт с дымными нотами. Наслаждаюсь каждым глотком, глядя на озеро. Сегодня оно свинцовое, в тон небу. Идеально. Раскладываю на диване новые украшения, тяжёлый ошейник-чокер из чёрного нефрита и серебра, серьги-каскады, похожие на застывшие капли яда. Красота.

И тут я вижу его. Через панорамное окно. Магокар приземляется у ворот. Из него выходит Логан. В своём безупречном рабочем костюме, с планшетом в руке. Он что-то говорит в домофон. Я вздыхаю. Муха решила сменить тактику.

Я не открываю ему дистанционно. Пусть постоит. Пусть подышит этим холодным воздухом, которым я дышу по своей воле. Через пять минут, звонок в дверь. Настойчивый.

Я медленно иду открывать. Дверь отъезжает в сторону, и он предстаёт передо мной, чуть запыхавшийся, с наигранно-деловой улыбкой.

— Астра! Прости за внезапность. Это по работе. Финальная проверка системы водоснабжения и канализации. Технический регламент. Нужно убедиться, что в твоём… в вашем доме всё идеально.

Я опираюсь о косяк, не приглашаю войти. Смотрю на него, на его выглаженную рубашку, на честные голубые глаза, в которых плещется такая предсказуемая, такая скучная жажда.

— Логан, милый, — говорю я без единой нотки тепла. — Ты мне надоел. Своими сообщениями. Своими приглашениями. А теперь вот с этим дурацким предлогом. Уходи.

Его улыбка гаснет. Но не удивление, нет. В его взгляде вспыхивает отчаянная решимость. Он делает шаг вперёд, и я чувствую исходящее от него напряжение.

— Я не могу, Астра. Понимаешь? Ничего не могу с собой поделать. Ты… ты невероятная. С той ночи…

Он глотает, его взгляд бегает по моему лицу, по открытому горлу, по силуэту под тонким кимоно.

— Я не думаю ни о чём другом. Только о тебе. О твоём теле. О твоём голосе. Я готов… Боги, я готов ползать перед тобой на коленях. Что угодно! Только позволь быть рядом. Дышать одним воздухом.

Я слушаю этот поток выстраданного пафоса, и уголки моих губ сами собой ползут вверх. Широкая, бархатная ухмылка.

«О, глупец. О, милый, наивный, красивый глупец».

— Хочешь служить мне? — Переспрашиваю я, и мой голос звучит как мурлыканье кошки. — Я могу это устроить. Ты ведь миленький. Готов быть моим пёсиком? Выполнять команды? Лежать у ног?

Он замирает, его дыхание срывается. В глазах лихорадочный блеск. Ему нравится эта игра. Нравится мой тон.

— Да. Да, Астра! Твоя красота… она убийственна. И нет такого мужчины, который не пал бы перед тобой. Я это знаю.

И я начинаю смеяться. Громко, звонко, от души. Этот смех эхом разносится под высокими потолками прихожей, катится по мраморному полу. Это смех над ним, над собой, над всей абсурдностью ситуации.

Логан морщится, теряется.

— Что… что смешного?

«Что смешного, малыш? — думаю я, всё ещё давясь смехом. — Конечно, нет такого мужчины. Конечно, все падут. Все, кроме одного. Кроме того, чей призрак до сих пор стоит за моим плечом — холодный и неприступный. Он не пал. Он просто прошёл мимо».

Мысль обжигает, как всегда — острой, знакомой горечью. Но тут же гаснет, подавленная волной новой, внезапной идеи. Забавной. Безобидной. Почему бы и нет?

— Ну, раз уж ты так горишь желанием быть рабом… — говорю я, вытирая мнимую слезинку смеха. — Я дам тебе шанс, милый. Только вот… твоя работа. Эта твоя важная, серьёзная работа риелтора. Она может помешать служить мне как должно. Хочешь уволиться?

Я делаю шаг к нему, протягиваю руку и глажу его по щеке. Его кожа горячая.

— Деньгами я своего малыша не обижу. Будешь жить здесь. На побегушках.

Он замирает под моим прикосновением, как под ударом тока.

— Но… — Он пытается собраться. — Я хочу быть один.

Ах, да. Его друг. Напарник в том забытом ночном безумии. Я притворяюсь задумчивой.

— О, милый, и ещё… — Я делаю многозначительную паузу. — Мне будет скучно с одним тобой. Ты, конечно, прелесть, но есть ещё Кай… я бы хотела вас обоих. Для разнообразия.

Лицо Логана темнеет. Вот он — настоящий, невыдуманный мужчина. Собственник. Ревнивец. Ему не нравится идея делить игрушку, даже если он сам назвался этой игрушкой.

— Нет, Астра. Я… Я не готов уходить с работы. И я хочу быть с тобой… не как слуга. Ну, может, только в постели. В постели я буду для тебя кем захочешь. Но не в жизни.

Я вздыхаю с преувеличенной тоской, отворачиваюсь и делаю несколько шагов прочь, к окну.

— Какая жалость. А мне уже понравилась идея с личным рабом. Мне скучно, Логан. Мне нужен кто-то на побегушках. Кто будет выполнять мои капризы, не рассуждая. Если тебя это не устраивает… дверь там.

Я слышу, как он тяжело дышит у меня за спиной. Чувствую его внутреннюю борьбу. Гордость против желания. Честь против одержимости. Это почти трогательно.

— Я мужчина, Астра, — наконец говорит он, и в его голосе звучит металл. Упёрся. — У меня есть честь. И я предлагаю сделку.

Сделка? Вот это неожиданно. Поворачиваюсь, приподнимаю бровь.

— Говори.

— Я принимаю твои условия. Буду… тем, кем ты захочешь, когда мы одни.

Но взамен… ты будешь ходить со мной на мероприятия. На официальные приёмы, ужины, в театр. Как моя девушка. Чтобы все видели, что ты со мной.

Я смотрю на него, и новая волна хохота, уже тихого, подкатывает к горлу. О, боже мой. Он хочет показухи. Хочет выставить меня трофеем на всеобщее обозрение, чтобы потешить своё эго. Это так мелочно. Так безобидно. Так… человечно.

И мне всё равно. Абсолютно. Пусть потешится. Пусть почувствует себя важным. Это маленькая цена за то, чтобы иметь под рукой красивую, преданную игрушку, когда накатит знакомая, разъедающая скука.

Я позволяю улыбке снова тронуть мои губы. На этот раз — снисходительной, почти ласковой.

— Хорошо, малыш. Договорились. Я буду твоей… девушкой.

Для галочки. А в остальное время…

Я подхожу к нему вплотную, смотрю в его голубые, полные надежды глаза.

— В остальное время ты будешь помнить, кто здесь хозяйка. Понял?

Он кивает, не в силах вымолвить слово. Его глаза горят.

— Да, — выдыхает он.

— Отлично. А теперь… твоя проверка водоснабжения. С чего начнём? С кухни или с душа в главной спальне? — спрашиваю я, и мой голос обретает игривые, опасные нотки.

Он просто смотрит на меня, и я вижу, как всё его «мужское» решение, вся его «честь» мгновенно растворяются в одном только намёке. Он мой. На таких условиях, какие удобны мне.

И пока он, запинаясь, пытается что-то сказать о технических спецификациях, я думаю о том, как забавно устроен мир. Одному мужчине ты отдаёшь душу, силу, годы — и он даже не заметит. Другому достаточно показать немного ласки и пообещать уделять внимание — и он готов пасть к ногам, лишь бы ты была рядом.

И кто я такая, чтобы не воспользоваться этим и не обрести такое заслуженное счастье — быть любимой и обожаемой красивым мужчиной?

Поворачиваюсь и веду его внутрь дома. Моего прекрасного, тихого, скучного дома, в который я наконец-то принесла немного развлечения.

После интервью я пару дней не выходила из дома. Целыми днями — в одиночестве. Я провожу пальцами по бархатистой обивке дивана, смотрю на город за стеклом. Два дня тишины, прерываемой лишь тиканьем напольных часов и редкими голосами из телевизора, который я включаю для фона.

Коул пропадает с утра до ночи. Ищет мою мать. Возвращается затемно, с усталостью в каждом движении. Но он не пропускает ни одной ночи. Его руки, его губы, его одержимость моим телом. Как будто в этом акте он ищет подтверждение, что я здесь, что принадлежу ему.

«Не выходи без меня, Лина. Никуда. Понятно?»

Его приказ в первый день прозвучал не как просьба, а как констатация факта. Твёрдо. Без колебаний. Абьюзивно? Да. С точки зрения любой здравомыслящей женщины, да. Но я давно перестала мерить нашу связь чужими нормами. Я знала, в кого влюбляюсь. В хищника. В человека, для которого контроль — это воздух, а власть — родной язык.