— Цена? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему спиной к окну. Вид на озеро уже стал моим.

Он называет сумму. Цифра серьёзная, способная повергнуть в шок большинство. Я лишь слегка киваю.

— Беру.

Он снова замирает. На этот раз шок на его лице другого рода — финансового, смешанного с растущим любопытством.

— Вы… даже не будете торговаться? Не захотите осмотреть другие варианты? — Он пытается говорить профессионально, но в голосе прорывается изумление.

— Зачем? — пожимаю я плечами. — Это то, что я хочу. Значит, я это покупаю. Это просто.

— Простите за бестактность, — он делает шаг вперёд, его голос снижается до почти конфиденциального шёпота, как будто мы заговорщики. — Но… откуда? Для вас такая сумма — словно купить буханку хлеба?

Я поворачиваюсь и встречаю его взгляд. Моя улыбка становится загадочной, намеренно ускользающей.

— Удачные инвестиции, Логан. Очень, очень давние. И работа на благо… частного предприятия. Скучные детали.

Он улавливает намёк и отступает, но его глаза горят. Он понимает, что имеет дело не просто с богатой женщиной, а с кем-то из другой, тёмной и могущественной вселенной. И, кажется, это его заводит ещё сильнее.

На обратном пути в его машине, дорогой, тихой, пахнущей кожей, он набирается смелости.

— Знаешь, я думал о тебе всё это время, — говорит он, глядя на дорогу, но я чувствую напряжение в его пальцах на руле. — Это было… невероятно. Я просто в шоке, что судьба нас так столкнула. На работе!

«Судьба», — мысленно усмехаюсь я. Судьба — это то, что ты выбираешь сам. Или то, что выбирают за тебя такие, как я.

Он паркуется у агентства, но не торопится выходить.

— Ты даже не дала мне свой номер, — в его голосе прорывается обида, настоящая, детская. — Я хотел… я хочу пригласить тебя. Только нас двоих. На ужин.

— Один? — произношу я, делая вид, что мне скучно. — Как же это предсказуемо.

Его лицо меняется. Уверенность даёт трещину, обнажая уязвимость. Хорошо.

— Я… я не…

Я выхожу из машины, не дав ему договорить. Перед тем как войти в здание, он лихорадочно роется в кармане, вырывает страницу из блокнота и протягивает мне.

— Завтра. Этот адрес. Будет вечеринка. Неофициальная, для своих. Если придёшь… я буду счастлив. И… — он снова краснеет, — когда будешь отмечать новоселье… я бы хотел быть в списке гостей.

Я беру бумажку, не удостаивая её взглядом. Смотрю прямо в его глаза, полные надежды и голода.

— Я подумаю, — говорю, и мой тон не оставляет никаких гарантий.

Это явно забавляет и сбивает его с толку одновременно. Идеально.

Оформление бумаг занимает несколько часов. Я подписываю документы своим твёрдым почерком — почерком Астры, которая никому ничего не должна. Перевод денег — дело нескольких секунд. Цифры на моём счёте меняются, но глубина этого колодца почти неисчерпаема. Теперь у меня есть дом. Мой. Ничей больше.

Когда всё закончено, я выхожу на улицу, держа в руке ключ. Вещи из пентхауса привезут позже.

А я иду на берег озера. Захожу в пустой, пахнущий деревом и свежестью дом. Звук моих шагов гулко отражается от голых стен. Я подхожу к огромному окну, смотрю, как последние лучи солнца окрашивают воду в золото и медь.

Спокойствие. Пространство. Роскошь уединения. Всё это принадлежит только мне. Его не нужно ни с кем делить. А тот, с кем я когда-то хотела делить целые миры… Тот больше не имеет никакого значения.

Мири

Решение превратилось в запланированную операцию с деталями, маршрутами и планом действий. Нортан, как и обещал, не спорил. Он лишь сделал так, чтобы в каждый момент времени я чувствовала себя защищённой. И вот мы летим в Вельдис. Он, я и мама.

Смотрю в иллюминатор магокара. Город, который был моим домом и моей тюрьмой, раскинулся внизу, пронизанный утренним светом. Теперь я возвращаюсь в него не сломленной беглянкой, а с оружием. Оружием правды.

Мама сидит рядом, её рука лежит на моей. Она молча смотрит вперёд, но её пальцы время от времени сжимают мои. И я бесконечно ценю её поддержку. Здесь не нужны никакие слова — всё и так понятно. Мама рядом.

Мы приземляемся на крыше медиа-центра «Феникс» — самой рейтинговой и независимой телевизионной студии. Элрик, как всегда безупречный, уже ждёт у лифта, чтобы сопроводить нас в гримёрные. Он бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд и почти незаметно одобрительно кивает.

— Госпожа Эллендар, вас ждут в третьей гримёрной. Макияж, укладка. Всё самое лучшее. Господин Рэвенкрофт, госпожа Марго, для вас есть зона ожидания, откуда будет прямой эфир.

В комнате пахнет кофе, пудрой и лаком для волос. Меня встречает улыбчивый стилист, но моё внимание сразу приковывает другая фигура, уже сидящая в кресле перед зеркалом.

Лина.

Она почти готова. Лёгкий макияж, волосы убраны в строгую, но элегантную причёску. Её серый костюм, который отображает одновременно уязвимость и собранность. Наши взгляды встречаются в зеркале.

Я предварительно позвонила ей. Спросила, не хочет ли она прийти. Не как свидетель, не для оправданий, а просто… чтобы быть рядом. Она долго молчала в трубку, а потом тихо ответила: «Приду».

И вот она тут. Мы не бросаемся в объятия. Просто смотрим друг на друга, и в этом взгляде так много боли, предательства, потерь и странного, хрупкого облегчения. Мы обе здесь. Обе живы. И обе готовы смотреть в лицо прошлому.

— Привет, — говорю я.

— Привет, — отвечает она. Её голос ровный, но в нём нет прежней льдинки. — Наряд хорош. Тебе идёт.

— Спасибо. Ты тоже… выглядишь собранно.

Она усмехается — коротко и беззвучно.

— Стараюсь. Хотя, если честно, чувствую себя паршиво.

В этот момент дверь приоткрывается, и в комнату входят мужчины. Нортан и Коул. Они не вместе — просто вошли почти одновременно, как две противоположные силы, занявшие нейтральную территорию.

Нортан останавливается у моего кресла, его рука ложится мне на плечо. Тяжёлая, тёплая, успокаивающая. Коул направляется к Лине, но не касается её. Просто встаёт сзади, его бледные глаза сканируют комнату, отмечая каждую деталь, каждого человека. Он словно её тень и её щит в одном лице. Она не оборачивается, но я вижу, как её плечи слегка опускаются, когда он оказывается рядом.

— Мои люди прочёсывают каждый камень, — говорит Коул без предисловий, обращаясь, кажется, больше к Нортану, чем ко мне. — Но она словно испарилась. Ни следов магии, никаких финансовых операций. Как будто её никогда и не было.

— Прошло несколько дней, — отвечает Нортан, и его тон не укоризненный, а констатирующий. — Этого более чем достаточно для профессионала, чтобы раствориться. Особенно если есть помощь извне. Она не скрывается. Её прячут.

— И я найду того, кто прячет, — парирует Коул, и в его глазах вспыхивает знакомый, холодный огонёк охотника. — У каждого есть слабость. У каждой системы — брешь. Я просто ещё не обнаружил необходимую.

— Ищи быстрее, — предупреждает Нортан, показывая, что его терпение не безгранично.

Лина слушает этот обмен, глядя на свои руки. Она ничего не говорит. Мама, стоявшая чуть поодаль, подходит ко мне, поправляет воротник моего халата.

— Не обращай внимания на них, доченька. У них свои игры. У тебя своя цель сегодня.

Она права. Я глубоко вдыхаю и встаю из кресла. Гримёрша закончила свою работу. Передо мной — образ, который я сама выбрала. Бежевый брючный костюм, строгий, но женственный, подчёркивающий уверенность. Волосы уложены идеальными волнами, макияж естественный, но безупречный. Я не жертва. Я свидетель. И я готова.

— Пора, — говорю я.

Меня провожают по длинному коридору к тяжёлым звуконепроницаемым дверям студии. За ними — ослепительный свет, камеры и та самая журналистка, Алиса Вонг. Её имя знает каждый. Она известна не лестью, а острыми, порой жестокими вопросами, которые разбивают в прах репутации политиков и звёзд. Она — лучший выбор. Если она поверит мне, поверят многие.