Зато её телефон, валявшийся на столе, даже не заблокирован. Пароля нет. Ну, Джорджина, ну и последователи же у тебя. Такие же тупые, как и ты сама, что ли?

Листаю переписки. Подружки, сплетни о работе, жалобы на начальника. Скучно. Потом нахожу чат с «Тони». И вот здесь прогресс.

Тони явно более фанатичен. Его сообщения полны намёков на «очищение», «новый порядок». И он прямо жалуется на «Мать». На её высокомерие, на её требования, на то, что она держит себя королевой, даже в бегах: «Но она права, — пишет он тут же. — Только она видит истину. Мы должны терпеть ради великой цели».

Бинго.

А ещё у них есть групповой чат — «Сад Гефсиманский». Поэтично, блять. В нём около сотни участников. И они обсуждают не садоводство. Политика. Новости о «падении светлых устоев», о «засилье скверны», о «полукровках, оскверняющих чистую кровь». Это же джек-пот. Буквально.

Быстро, через защищённый канал, перебрасываю себе весь список контактов, историю чата — всё. Рассылаю своим людям в Кон-Джерси и Вельдисе: найти, взять на карандаш, установить слежку. Не трогать пока. Пусть думают, что они в безопасности.

Но самое главное — где же Джорджина? Ни в одном сообщении нет адреса, намёка на место. Тони пишет: «Мать сменила пристанище. Скоро назначит новую аудиенцию. Ждём сигнала».

Значит, она перемещается. Не сидит на одном месте. Умная тварь. Использует этих идиотов как щит, как источник ресурсов и информации, но сама держится на расстоянии.

Я смотрю на спящую Линду. Никакой пользы от неё больше. Разве что… Если «Мать» назначит новую «аудиенцию», Линда, как верная овца, вероятно, получит приглашение.

Оставляю на её телефоне почти невидимый трекер и программу-шпион, которая будет пересылать мне все новые сообщения. Аккуратно кладу телефон на место.

Потом ещё раз окидываю взглядом эту убогую квартирку. Ничего. Она — нижнее звено. Пешка.

Но пешки иногда ведут к ферзю.

Я поправляю пиджак, незаметно выхожу из квартиры и растворяюсь в ночном городе.

Джорджина где-то здесь. Она чувствует себя в безопасности среди этих фанатиков-неудачников. Но её безопасность — иллюзия. Потому что я внутри её системы. Я уже читаю её переписки. И теперь мне нужно лишь дождаться, когда королева в изгнании высунет голову из своей норы.

А когда высунет… о, тогда начнётся самое интересное. И на этот раз я не стану церемониться с методами, даже если она женщина. Особенно потому, что она женщина, сломавшая мою принцессу.

Коул Эрскен

Маячок пискнул ровно в два часа ночи по местному времени.

Я сидел в номере, смотрел на ночной Кон-Джерси, раскинувшийся внизу морем огней, и ждал. Скучал по Лине. По её запаху, по тому, как она ворочается во сне и прижимается ко мне, даже не просыпаясь. По её пальцам с графитными следами от карандаша. Чёрт. Всего пара дней без неё — а уже ломка.

Но работа есть работа.

Сообщение от жучка Линды. Групповой чат «Сада Гефсиманского» ожил:

«Завтра, в двадцать два ноль-ноль, заброшенный пакгауз в порту. «Мать» почтит нас своим присутствием. Явка строго обязательна для посвящённых».

Сука. Джорджина наконец-то высунула свою старую голову из норы.

Но сам я туда отправиться не мог. Мою рожу эти фанатики знают. Я — лицо Нортана в теневых операциях. Мои фото есть в каждой базе, а эти крысы наверняка собирают досье на всех, кто связан с Владыкой. Сунусь — и всё: встреча накроется, а Джорджина снова уйдёт в подполье.

Нужен был кто-то другой. Кто-то достаточно тупой, чтобы согласиться, и достаточно отчаянный, чтобы не слить задание при первой же опасности.

Я усмехнулся своим мыслям. У меня как раз такой кандидат имелся — на крючке, с потрохами.

Достаю коммуникатор. Листаю контакты. Логан. Блондинчик с голубыми глазами и эгом размером с небоскрёб. Астра, конечно, уже превратила его в ручную зверушку, но мужик внутри ещё теплился. А тепло это, как известно, можно раздуть.

Жму вызов.

Гудок. Второй. Третий. Уже собираюсь сбросить, когда на том конце раздаётся сбитое, раздражённое дыхание.

— Эй, блондинчик, приветик, — мой голос сочится фальшивой доброжелательностью.

Пауза. Слышно, как он там пыхтит, пытается сообразить, с какой стати я звоню. Мы с ним не друзья — мягко говоря.

— Что тебе нужно? — наконец выдавливает он. В голосе злость, но под ней — любопытство. Сука, он уже заинтересован, даже если сам этого не понял. — Я уже и так подставился дальше некуда. Если Астра узнает, что я передаю о ней… Она от меня мокрого места не оставит.

— Брось, дружище, — я тяну слова лениво, как кошка тянет когти по дивану. — Ты же не шпионишь за ней. Лишь присматриваешь. Говоришь только, в порядке она или нет. Благое дело, чистое. Твоей цыпочке никто не желает зла. Да и я звоню по другому делу. Совершенно.

Слышу, как он выдыхает. Напряжение чуть спадает, но не уходит.

— Какому ещё делу? — в его голосе теперь не только злость, но и насторожённость. — Мы так не договаривались!

— Хочешь заработать? — Я делаю паузу, давая слову повиснуть в воздухе, налиться тяжестью. — По-настоящему.

Молчание. Длинное. Густое. Я прямо вижу, как он там, в своей роскошной квартире, смотрит на коммуникатор, борется с гордостью, с остатками самоуважения. Сукин сын явно заинтересовался.

— Заработаешь так, что тебе хватит выпендриваться перед красоткой до конца жизни, — добиваю я его контрольным. — И даже больше.

— Что нужно делать? — выдыхает он. Сдался. Как миленький.

Я ухмыляюсь в темноту номера. Люблю, когда люди так предсказуемы.

— Ну вот, другой разговор. Слушай сюда.

Я объясняю схему. Коротко, чётко, без лишних деталей. Логану не нужно знать, кто такая Джорджина и почему за ней охотится сам Владыка. Ему лишь необходимо сделать три вещи: прийти, принести жучок, отвлечь.

— Я скину геолокацию. Это пакгауз в порту, номер двенадцать. Ты пойдёшь туда ровно в десять вечера. Будешь выглядеть как случайный зевака, заблудившийся, пьяный — мне плевать. Главное — незаметно прикрепишь эту хрень под стол или под скамейку, где будет сидеть главная. Жучок миниатюрный, его хрен заметят. А когда всё начнётся, когда она будет говорить, ты просто будешь рядом. И если что-то пойдёт не так — отвлечёшь её. Женщина, что будет выступать. Ты узнаешь её. Она там самая главная. Понял?

— И это всё? — В его голосе недоверие. Слишком просто для таких денег, думает он.

— Да, малыш Логан. Это всё. — Я растягиваю губы в усмешке, которую он не видит, но чувствует. — Просто принеси жучок. И отвлеки, если понадобится. Всё остальное за мной.

— А если меня спалят? — вдруг спрашивает он, и в его тоне прорывается настоящий, животный страх. Перед Астрой? Перед неизвестностью?

— Не спалят, — говорю я твёрдо. — Ты красивый, уверенный. Кто заподозрит такого парня в шпионаже? Прикинешься просто пьяным гостем. У тебя рожа для этого подходящая — голливудская. Им и в голову не придёт.

Он молчит. Переваривает.

— Всю информацию скину на телефон. — Я уже теряю терпение, но держу тон ровным. — Будь добр, не проеби это задание. И тогда получишь столько, что сможешь купить Астре личный остров. Если, конечно, она вообще захочет остров.

— Я понял, — говорит он тихо, и в его голосе появляется та самая мужская решимость, которую так любят давить такие женщины, как Астра. Но сейчас она мне на руку.

— Умница. Жди сообщения.

Отключаюсь.

Смотрю на погасший экран коммуникатора. Логан, конечно, идиот, но идиот исполнительный. Если он не струсит в последний момент, завтра у меня будет запись всего, что скажет старая сука. А запись — это улики. А улики — это конец.

Подхожу к окну. Ночной Кон-Джерси сияет, как бриллиант в грязи. Где-то там, в этом море огней, затаилась Джорджина. Чувствует себя в безопасности. Плетёт свои гнилые сети.

Сука. У меня такое охуительное предчувствие. Это особенное чувство — когда хищник чует, что жертва уже в ловушке, просто ещё не знает об этом. Воздух становится слаще, мысли острее, сердце бьётся ровно, как метроном.