Всё. Как на духу.

Сначала — про Коула. Про то, как тот вышел на него, как купил. Про деньги, про обещания, про то, что он передавал информацию о моих перемещениях, о моём настроении, о том, с кем я встречаюсь.

Я слушаю, и внутри разрастается холодное, злое веселье. Коул. Нортан. Они решили за мной следить? Использовать моего же щеночка как наводчика?

Я предполагала, что Нортан будет наводить справки. Он всегда был слишком… заботливым. Но чтобы так? Ладно.

Но Логан продолжает. И дальше — самое интересное.

— А сегодня вечером он дал мне задание, — голос Логана звучит ровно, безэмоционально, как под гипнозом. — Я должен прийти на заброшенный пакгауз в порту — номер двенадцать. Прикрепить подслушивающий жучок. А если понадобится — отвлечь женщину, которая будет выступать. Главную.

Я замираю. Пакгауз. Порт. Женщина — главная.

— Кто эта женщина? — спрашиваю я, не меняя тона.

— Он не сказал. Сказал, что я узнаю её. Что она самая главная, — Логан послушно повторяет слова Коула. — Там будет встреча каких-то людей. Культ, кажется. Он сказал, что это важно. Что от этого зависит всё.

В моей голове щелкает. Культ. Джорджина.

Так вот ты где.

Я медленно откидываюсь на спинку дивана, обдумывая услышанное. Значит, Коул вышел на след. И использует моего Логана как курьера. Умно. Очень умно. Но недостаточно умно, чтобы исключить меня из игры.

Логан сидит рядом, всё ещё под воздействием чар, и смотрит на меня преданными, пустыми глазами. Бедный глупый мальчик. Он так боялся, что я разозлюсь на него за слежку. А это такая ерунда по сравнению с тем, что я только что узнала.

Я делаю глубокий вдох, собирая свои чары обратно. Медленно — чтобы не причинить ему боли. Щелчок — и он выходит из транса.

Секунду он смотрит на меня, не понимая, что произошло. А потом до него доходит. Всё. Каждое слово, которое он сказал.

Ужас на его лице — это отдельный вид искусства. Глаза расширяются, зрачки сужаются до точек, кожа становится белее мела. Он сползает с дивана, падает на колени прямо передо мной. Хватает мои руки, прижимается к ним губами, лбом, щекой.

— Астра, прошу, только не бросай меня! — Его голос срывается, ломается. — Я умоляю! Это всё, что меня тревожило! Я не хотел, я не мог отказаться — они бы меня убили, они… Прости меня, пожалуйста, прости…

Он плачет. Настоящими слезами. Сопли, слёзы — всё как положено. Мой красивый, гордый Логан стоит на коленях и рыдает у моих ног.

И я смеюсь.

Негромко, но искренне. Откидываю голову назад, и смех вырывается сам собой — звонкий, довольный, чуть-чуть жестокий.

Он замирает. Смотрит на меня снизу вверх, не понимая.

— Милый, — я наклоняюсь, беру его лицо в ладони. Вытираю большими пальцами слёзы с его щёк. — Своё наказание ты, конечно, получишь. Не сегодня, но получишь. Оно будет… увлекательным, обещаю.

Он всхлипывает, но в глазах уже появляется робкая надежда.

— Но то, что ты должен сделать сегодня, — делаю паузу, смакуя момент, — я внесу туда небольшие корректировки.

— Корректировки? — переспрашивает он севшим голосом.

— Да, малыш. Я пойду с тобой.

Он замирает. Секунду смотрит на меня, будто я предложила ему прыгнуть с обрыва.

— Но… но Коул сказал… там опасно… эти люди… если они узнают, кто ты…

— Логан, — перебиваю я, и мой голос становится стальным. — Я не спрашиваю твоего разрешения. Я ставлю тебя в известность. Ты идёшь на это задание. А я иду с тобой. Как тень. Как страховка. Как твой самый главный козырь, о котором никто не знает.

Он смотрит на меня, и я вижу, как страх медленно сменяется другим чувством — восхищением. Тем самым обожанием, ради которого я всё это и затеяла.

— Ты… ты правда пойдёшь? Ради меня? — шепчет он.

— Ради себя, милый, — я треплю его по щеке. — Ради интереса. Я хочу посмотреть на это. Хочу увидеть, как Коул и Нортан будут её брать. И, возможно, немного… поучаствовать.

Я поднимаюсь, протягиваю ему руку. Он берёт её, всё ещё дрожа, и я помогаю ему встать с колен.

— А теперь, — говорю я деловито, — иди в душ. Приведи себя в порядок. Ты должен выглядеть безупречно. И расскажешь мне всё ещё раз. Каждую деталь: где, когда, какой вход, сколько людей. Я хочу знать всё.

Он кивает, вытирает лицо рукавом и послушно идёт в ванную.

А я подхожу к окну. Солнце садится за озеро, окрашивая воду в золото и медь. Вечер обещает быть… поучительным.

Мужчины. Они вечно недооценивают женщин. Думают, что мы слабые, что нас нужно защищать, что мы только и можем — сидеть дома и ждать.

Коул думает, что перекупил моего мальчика и теперь контролирует ситуацию. Нортан думает, что оградил меня от опасности, запретив участвовать.

А я? Я просто пойду и посмотрю. И если понадобится — вмешаюсь. Потому что я — Астра. И я не привыкла сидеть в стороне, когда вокруг разворачивается такое интересное представление.

Особенно если в главных ролях — мои старые знакомые. Я улыбаюсь своему отражению в стекле. Сегодня будет весело.

Коул Эрскен

Вечер.

Я сижу в фургоне в ста метрах от пакгауза номер двенадцать. Вокруг — ночной порт Кон-Джерси: запах соли, гнилых канатов и сырого бетона. Ржавые контейнеры громоздятся вдоль причалов, как надгробья. Освещение тусклое, редкие фонари разбиты — спасибо местной администрации, даже прибираться не пришлось.

В наушниках — идеальный звук. Логан, сукин сын, справился. Жучок, который я ему вручил, размером с ноготь мизинца, но передаёт кристально чисто. Я слышу каждый вздох, каждый скрип стула, каждый шорох одежды этих ублюдков.

— Братья и сестры, — голос в динамиках заставляет меня оскалиться. Джорджина. Её мерзкий, вкрадчивый голос, который я узнал бы из тысячи. — Сегодня особенный день.

Я подаю сигнал своим людям. Они рассредоточены по периметру, перекрыли все выходы. Группа захвата Нортана тоже здесь — ждёт моего сигнала. Ни одна падла не уйдёт.

— Мы собрались, чтобы обсудить нашу главную цель, — продолжает она. — Цель, ради которой мы терпели лишения, прятались, ждали. Цель, которую нам завещали наши предки, наша вера, наша кровь.

Я слушаю — и внутри закипает знакомая, холодная ярость. Сейчас она скажет это. Сейчас.

— Скверна, — голос Джорджины наливается металлом. — Она расползается по нашему миру, как раковая опухоль. Полукровки. Те, в чьих жилах течёт смешанная кровь. Они оскверняют чистоту, завещанную нам богами. Они — ошибка природы, которую необходимо исправить.

Шум одобрения. Гул голосов, хлопки, выкрики: «Правда!», «Очищение!»

— Их развелось слишком много, — продолжает она. — Они плодятся, как кролики, заполняя наши города своими ублюдками. Но есть среди них особо опасные. Те, кто дорос до власти. Те, кто угрожает самому существованию нашего ордена.

Я знаю, о ком она говорит. О Мири. О Нортане. О их будущем ребёнке. Лицемерка. Она забыла внести себя в этот список.

— Мне докладывают из самого логова, — голос Джорджины становится тише, заговорщицки. — У Владыки Тьмы и его полукровки скоро будет потомство. Девочка. Ещё одна ошибка природы, ещё одна скверна в этом мире.

Толпа возбуждённо гудит.

— Мы не можем допустить, чтобы этот ребёнок родился, — чеканит Джорджина. — Мы не можем допустить, чтобы эта семья существовала. Они символ всего, что мы ненавидим. Они олицетворение хаоса, смешения, грязи. Их нужно уничтожить. Любым путём. Любой ценой.

Я сжимаю кулак так, что костяшки трещат. Любой ценой. Тварь. Моя принцесса сейчас сидит дома, рисует, пьёт чай и не знает, что эта сука желает смерти её будущей дочери.

— Когда наступит час, — голос Джорджины взлетает до проповеднического пафоса, — мы ударим. Мы проникнем в их логово. Мы сделаем то, на что не решились наши предки. Мы вырвем скверну с корнем. И тогда мир очистится. Тогда наступит новая эра — эра чистой крови!

Аплодисменты. Крики. Истерика.

Я выключаю звук. Насмотрелся, наслушался. Даю сигнал своим: приготовиться.