Мое сердце пропускает удар. Отец. Его работа. Возможно, ответ прямо здесь, в этих архивах.

— Есть… есть новости о моей маме? — Вырывается у меня вопрос, в котором смешаны надежда и страх.

Лицо Элрика становится серьезным, почти отеческим.

— Связь затруднена, но последние сведения гласят, что с ней всё в порядке, насколько это возможно. Её не пытают. Джорджина держит её как козырную карту. Пока вы в безопасности, с вашей матерью ничего не случится.

От этих слов в груди немного теплеет, но тяжесть не уходит. Она жива. Это главное.

— И самая приятная новость, — Элрик снова улыбается, но теперь с торжеством инженера, представившего шедевр. — Отдел опытных образцов завершил проект «Голиаф». Новейший экзоскелет, утраивающий магическую силу оператора. Как вы и предписали, Владыка. Инквизиция даже не подозревает о таких разработках.

Я вижу, как меняется выражение лица Нортана. В его глазах вспыхивает холодный, безжалостный огонь хищника, почуявшего добычу. Этот взгляд заставляет меня содрогнуться и от страха, и от странного предвкушения.

— Отлично, — его голос звучит как скрежет стали. — Значит, пора активировать старые связи. Пора пригласить в гости моих… друзей.

Слово «друзья» звучит из его уст зловеще. Я представляю себе не людей, а тени, чудовищ и пауков, сплетающих паутину заговора, которую держит в своих руках только он один.

И словно в ответ на эту мысль, раздается звонок. Не системы оповещения, а его личного, зашифрованного коммуникатора. На экране высвечивается анонимный номер. Но Нортан замирает на мгновение, и я понимаю. Он знает, кто это.

Он медленно подносит устройство к уху.

— Говори.

Я не слышу слов, но вижу, как его лицо превращается в каменную маску. Глаза сужаются, в них вспыхивает знакомая ярость. Моё собственное сердце замирает. Я узнала эту интонацию, даже искаженную маскировщиком. Вейн.

— Вейн. Ты рискуешь, я отпустил тебя бесследно лишь по одной причине... — голос Нортана тихий, но в нем слышится такой напор силы, что воздух в комнате кажется густым. Он слушает. Его пальцы чуть сжимаются.

— Нет, — он отвечает с той ледяной окончательностью, что рубит любые аргументы. — Это не предмет для обсуждения. Она не товар. И если ты ещё раз посмеешь сказать нечто подобное, я найду тебя и напомню, почему ты когда-то был моей правой рукой, а не смел тягаться со мной.

Щелчок разрыва связи звучит как выстрел. Тишина, что повисает вслед за ним, гробовая. Элрик не дышит. Я чувствую, как холодная волна страха грозит захлестнуть меня, но встречает внутри стальной стержень. Стержень, который выковали предательство, потеря и его любовь.

Нортан поворачивается ко мне. В его взгляде нет и тени прежней игры, только голая, безжалостная правда нашего мира.

— У нас появилась ещё одна проблема, — произносит он тихо, и это падает между нами, как перчатка, брошенная к ногам.

Мири

Если честно, я совершенно сбита с толку. У меня теперь есть сила, доступная только Тёмным. Я кто теперь? Гибрид? Светло-темная? Несущая равновесие, или что-то вроде того? В моих жилах течет не просто смесь, а нечто третье, иное. Я больше не та светлая девушка, которой была, но и тёмным монстром себя не чувствую.

Ладно, меня уже не пугает это. Я приняла себя и свою роль. Пусть мир не знает, куда меня отнести, мне и не нужно его одобрение. Меня интересуют куда более насущные вопросы. Например, что теперь ждать от Вейна и Астры? Эта мысль как лезвие за пазухой, холодное и острое. Как спасти мою мать? Этот вопрос жжет изнутри, не давая покоя ни днем, ни ночью. Насколько сильно Лина меня теперь ненавидит и способна ли она убить меня? Когда-то мы делились с ней секретами и смеялись до слёз, а теперь, кажется, между нами пропасть, через которую не перекинуть мост.

На самом деле, всё просто. Ну, по крайней мере, в моей голове. Чтобы спасти маму, нужно противостоять целой Инквизиции. Логично, не правда ли? Одна против всей системы. Но правда... я не хочу никого больше убивать. Призрак главного инквизитора, отца Лины, до сих пор является почти каждый день. Рука до сих пор помнит тот толчок, тот хруст, и ужас в его глазах.

Резкий свист вырывает меня из мрачных раздумий. Чайник вскипел. Автоматически завариваю два мятных чая. Аромат мяты наполняет кухню, на секунду прогоняя прочь тяжелые мысли. Нортан пока в душе. Думаю, нам снова есть что обсудить после вчерашнего звонка. Особенно ту его часть, где меня предложили отдать.

Слышу шаги. Он выходит из ванной, и у меня перехватывает дыхание. На нем только полотенце, облегающее бедра. Он выглядит... безумно горячим. Капли воды застревают в рельефе его торса, медленно скатываясь вниз по упругим мышцам. Влажные волосы растрепаны, и светлые пряди слегка прикрывают глаза, делая его взгляд ещё более томным и пронзительным.

Я хочу высказать ему всё. Все свои страхи, все сомнения, все эти дурацкие вопросы о том, кто я. Хочу сказать, что он безумно красив, что от одного его вида у меня подкашиваются ноги и путаются мысли. Но слова комом застревают в горле. Вместо этого я выдавливаю всего лишь одну, до смешного бытовую фразу:

— Ты будешь ужинать?

Он подходит ближе, и на его лице играет та самая хищная улыбка, которая, кажется, читает все мои тайные мысли.

— Да, пахнет вкусно, — его бархатный голос обволакивает меня. — Я сейчас приведу себя в порядок.

Он поворачивается, чтобы уйти, и я невольно провожаю взглядом каждое движение его плеч, каждую игру мышц на спине.

Боже. Он и так в полном порядке. Он восхитителен и пахнет так, как пахнет сама любовь - свежестью, опасностью и обещанием дома, которого у меня никогда не было.

Я делаю глоток чая, обжигая язык. Нет, начинать серьезный разговор, когда на нем одно полотенце, плохая идея. Я либо расплавлюсь, либо скажу какую-нибудь очередную чушь.

Разворачиваюсь к столику на фоне огромного панорамного окна. Ночной Вельдис раскинулся внизу, как рассыпанное ожерелье из холодных огней. В этой «маленькой», по его словам квартире всё подчинено строгой эстетике Нортана: много стекла, полированного металла и темного дерева. Ничего лишнего, ни одной безделушки, которая могла бы рассказать что-то о хозяине. Это не дом, это идеально обустроенная крепость. Даже мягкий плюшевый ковер в гостиной, по которому так приятно ходить босиком, кажется частью камуфляжа притворяется уютом, но скрывает собой усиленные стальные плиты пола.

Возвращаюсь к плите, где томятся соусы. Через несколько минут Нортан выходит из спальни, уже одетый в простые черные брюки и темную рубашку с расстегнутым воротом. Выглядит так же опасно, но теперь в его облике появилась собранность, готовность к действию.

Мы садимся ужинать. Несколько минут едим молча, но напряжение между нами висит почти осязаемой пеленой. Я больше не могу.

— И что теперь? — Спрашиваю я, отодвигая тарелку. — После вчерашнего звонка. Что мы будем делать с Вейном? И чего он, в конце концов, хочет? Кроме моей головы на блюде.

Нортан медленно отпивает вина. Его взгляд тяжелеет.

— Вейн хочет того, чего хотел всегда, — говорит он ровно. — Власти. Но теперь его путь лежит через Астру. Он одержим ею. И эта одержимость делает его непредсказуемым и... слабым.

— Но зачем ему нужно было её похищать? Чтобы просто быть с ней?

— Нет. Чтобы сделать её своей королевой. Он пытается создать собственную империю на обломках моей, и ему нужна сильная темная волшебница рядом, чтобы узаконить свои притязания. Но Астра... не в себе. Её разум поврежден. Он держит её в состоянии, близком к магическому трансу, полагая, что со временем сможет её исцелить и она увидит в нем спасителя.

Меня бросает в холод. Я представляю Астру - гордую, яростную, готовую на всё ради Нортана. А теперь - пленницу, марионетку в руках того, кого она, возможно, презирает ещё сильнее, чем меня.

— И что... ты хочешь её забрать? — Спрашиваю я, и в голосе слышится непрошеное напряжение.