— И кстати, чертовки красивый цветок — тот, что ты нарисовала. Когда вернусь, надеюсь, ты нарисуешь ещё что-нибудь… для меня.

Она не отвечает. Просто смотрит. Я чувствую доверие. Странное, выстраданное, хрупкое доверие. Она отпускает меня на охоту. И не задаёт лишних вопросов.

Магокар уже ждёт. Я влетаю в кабину, завожу двигатель. Агрессивный рёв мотора заполняет салон. Координаты Кон-Джерси уже вбиты в навигатор.

Лечу. Сквозь облака, над равнинами, к сияющему на горизонте пятну неоновых огней и разврата.

На поиски твари, которая отравила жизнь моей девочки. Которая пытала её кошмарами, ломала, лепила из неё орудие мести. Которая, даже будучи в бегах, продолжает сеять яд, угрожая уже не только Лине, но и блять — всему человечеству.

Она заслужила всего самого херового. Самого изощрённого, медленного и унизительного.

И я ей это организую.

Каждый её вздох отныне будет оплачен. Каждое сердцебиение — подарок от меня. И когда я закончу, от неё не останется ничего, кроме тихого, благоговейного ужаса перед тем, чьей принцессе она посмела навредить.

Коул Эрскен

Погодка в Кон-Джерси отличная. Солнечная, ветреная, с запахом океана, смешанным с выхлопами. Понятно, почему старая карга могла укрыться здесь, если это вообще так. Это город-хамелеон. Блестит для богатых. Я снял номер в отеле на вершине одного из небоскрёбов — не для роскоши, а для обзора. Панорамные окна, как на ладони, показывают половину района, где, по данным Астры, копошится культ.

Время охоты наконец-то настало.

Достаю коммуникатор. Набираю код. Связь устанавливается после третьего гудка.

— Привет, злодейка. Как жизнь? — Мой голос звучит непринуждённо, почти дружелюбно.

На том конце — секундная пауза, затем узнаваемый, бархатный с подхихикиванием голос:

— Ох, это ты, что ли, нужный человек, которому Нортан поручил разобраться во всём? Ну ладненько.

Слышно, как она затягивается чем-то дымным. Сигарой, скорее всего.

— Записывай адрес, встретимся лично. Только со мной будет парочка зверяток.

Я усмехаюсь про себя, глядя на город за стеклом. Знала бы она, что эти «зверятки» уже давно докладывают о каждом её шаге. Что она, сама того не ведая, часть моей работы. Одна из самых… приятных для наблюдения, я бы сказал. Как красивая, опасная бабочка в банке.

— Конфетка, ты не поняла, — перебиваю я её, и в моём тоне появляется лёгкая, но недвусмысленная сталь. — Ты в это дело не суёшь свой любопытный носик. Ты даёшь мне информацию, которой обладаешь. И забываешь об этом как об очередном пустяке. Наслаждайся жизнью и не лезь в дерьмо, которое тебе вовсе не к лицу. Жду СМС с информацией. Чао.

Она начинает что-то возмущённо бубнить, но я отключаюсь. Указание Нортана было чётким: не ввязывать Астру. Моя задача — оградить её, даже от неё самой.

Через пять минут, ровно как я и предполагал, приходит сообщение. Координаты. Имя. Линда Грейс. Вероятно, одна из адептов. Клуб «Сиреневый Туман». Чёрт. Жаль, что это женщина. Я женщин, как правило, не люблю пытать. Это… не эстетично. Не так интересно. Разумеется, за исключением женщин из семейства Рейнхарт. Для них я сделаю исключение с огромным удовольствием.

Но для этой Линды… думаю, найду более изящные методы воздействия. Сначала нужно подтвердить информацию.

«Сиреневый Туман» встречает меня томными джазовыми переливами саксофона и приглушённым светом. Слишком рано для настоящей ночной жизни, поэтому за столиками — лишь парочки да одинокие фигуры, ждущие, когда начнётся настоящее веселье.

И мне пиздец как везёт.

Потому что за барной стойкой, медленно потягивая какую-то розовую бурду через трубочку, сидит она. Слегка полноватая шатенка лет тридцати. Стёганая куртка, простые джинсы. Уж больно похожа на фото из сообщения Астры. Да, это она и есть — Линда.

Слава всем тёмным и светлым богам, я не обделён физическим магнетизмом. Это не хвастовство — это факт, который я давно принял и научился использовать как инструмент. Я — безупречный красавец в тёмном костюме, с лицом, от которого у многих сносит крышу. И эта заурядная особа будет ссаться от счастья, когда я только с ней заговорю.

Подсаживаюсь на соседний барный стул. Она чувствует движение, оборачивается. Сначала взгляд скользит без интереса. Потом задерживается. Глаза округляются. В них вспыхивает удивление, затем лёгкий испуг — потом, бинго, предсказуемый блеск внезапного интереса. Ну ещё бы. Вряд ли с ней каждый день знакомятся боги во плоти — причём боги, явно с более высокой социальной ступени.

— Привет, одна тут? — Мой голос звучит низко, с лёгкой, необязательной улыбкой.

Она замирает, потом быстро кивает, слишком быстро.

— Да… да, одна.

— Коктейль хочешь, красавица? — Продолжаю напор, ловя взгляд бармена. — Что пьёшь?

— Я… Лонг-Айленд, если можно, — бормочет она, и щёки её розовеют.

— Два Лонг-Айленда, — киваю бармену. — И счёт ко мне.

Начинается самая скучная часть — непринуждённая, пустая беседа. Я мастер такого. Лёгкие вопросы о городе, о музыке, дежурные комплименты, которые звучат искренне, потому что я вкладываю в них ровно столько, сколько нужно. Она тает на глазах. Её защитный барьер рушится быстрее, чем я ожидал. Одиночество, заурядность, жажда внимания — всё это написано на её лице крупными буквами. Идеальная мишень для вербовки в ебаную секту.

Через час и три коктейля — не мои, я пью воду с лимоном — она уже смеётся моим шуткам и смотрит на меня, как на рождественское чудо.

Время поджимает. Перехожу к делу.

— Слушай, тут такая духота и шумно, — говорю я, слегка наклоняясь к ней, чтобы она почувствовала запах моего дорогого парфюма. — Может, к тебе поедем? Тихо, спокойно… продолжим в более уютной обстановке?

Она не просто соглашается. Она быстро соглашается. Почти захлёбываясь от восторга. Ну и дура, конечно. Но мне это только на руку. Мне нужно попасть в её логово, в её цифровое пространство. Найти следы.

Мы выходим. Её магокар — невзрачный, бюджетный. Я предлагаю свой. Она, разумеется, соглашается.

И вот тут начинается самое мерзкое. Она пытается наброситься на меня прямо в салоне. Её липкие, сладкие от коктейля губы тянутся к моей шее, руки лезут расстёгивать рубашку. Я едва сдерживаю рвотный позыв. Мне неприятны прикосновения этой шмары. Вообще, мне физически неприятны прикосновения почти всех. Единственное исключение — моя принцесса. Всем остальным повезло, что я просто терплю их близость, когда того требует дело.

Тактично, но твёрдо отстраняю её, делая вид, что сосредоточен на управлении.

— Погоди, милая, успеем. Всё в своё время.

Она обиженно плюхается на сиденье, но ненадолго. Возбуждение и алкоголь делают своё дело.

Её дом — обычная квартира в невыразительной многоэтажке. Нищета, прикрытая дешёвыми безделушками и кричащими обоями. Ничего примечательного. Ни намёка на фанатизм или связь с Джорджиной.

Как только дверь закрывается, она снова лезет целоваться. Господи, дай мне сил.

— Эй, эй, полегче, — говорю я, слегка обнимая её за талию, чтобы удержать на месте, и в этот момент моя вторая рука, быстрая и точная, достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшую шприц-ручку. Не наркотики. Не какое-то запрещённое дерьмо. Обычное, сильное, быстродействующее снотворное, которое используют в дорогих клиниках. Ничего криминального.

Она даже не успевает понять. Лёгкий укол в шею, прикрытый якобы страстным прикосновением. Её глаза становятся стеклянными, тело обмякает у меня на руках.

— Ой, кажется, перебрала, красотка, — шепчу я, аккуратно укладывая её на диван. — Поспи. Утро вечера мудренее.

Она уже не слышит. Глубокий, ровный сон. На утро проснётся с жутким похмельем и смутными воспоминаниями о встрече с красавчиком, который, увы, был вынужден уйти по срочному делу.

А у меня есть час, максимум два.

Обыскиваю квартиру. Тщательно, методично. Книги, дешёвые романы, косметика, счета за коммуналку, пачка сигарет. Ни намёка. Ни единой странной записи, символа, фотографии.