— Как нам быть с Астрой? — Cпрашиваю я, садясь рядом. — Она слаба, и лишь временами приходит в себя. Бедняжка совсем истощена.

— Как только ей станет лучше, я отвезу её к Элрику, как и планировал, — его голос ровный, но в нём слышна твёрдая решимость. — Он обеспечит ей покой и уход.

— Мне её искренне жаль, — тихо говорю я.

И вдруг волна тошноты накатывает на меня с такой силой, что мир плывёт перед глазами. Я не успеваю даже предупредить? просто вскакиваю и бегу в туалет, едва успевая захлопнуть за собой дверь. Тело содрогается в судорогах, желудок выворачивает наружу.

Через секунду дверь открывается. Он не стучит. Он просто входит, становится на колени рядом со мной, одной рукой поддерживая меня, а другой убирая волосы с моего лица. Его прикосновение нежное, но уверенное. Нортан молча держит, пока приступ не проходит.

Когда я, обессиленная, откидываюсь назад, его лицо выдаёт напряжение, брови сведены.

— Что с тобой? — Голос низок и полон тревоги. — Ты отравилась? Все продукты были свежими, высшего качества.

— Не нужно… — пытаюсь успокоить его, вытирая губы. — Всё в порядке. Такое иногда бывает. Просто так.

Но звучит неубедительно, в нём загорается тот же аналитический огонь, что и при планировании атак.

— Это ненормально, Мири. Я вызову врача. Лучшего. Сейчас же.

— Нортан, нет, не надо…

Он встаёт, его тень накрывает меня.

— Мне нужно отлучиться по делам. Но как только вернусь, мы продолжим этот разговор. Обещай мне.

В его тоне не осталось места для споров. Это приказ. Я слабо киваю.

Он выходит, и я остаюсь одна на кафельном полу, прижимаясь лбом к прохладной поверхности унитаза. И сквозь остатки тошноты во мне прорастает крошечное, дрожащее подозрение. Такое жестокое и такое прекрасное, что я боюсь о нём даже думать.

Подозрение. Крошечное, едва заметное пустило корни где-то глубоко внутри ещё вчера вечером. Оно шевелится вместе с лёгкой тошнотой, которая не проходит даже после сна. Утро застаёт меня в одиночестве. Нортана всё нет. Беспокойство скребётся в душе, но я гоню его прочь, выбравшись на кухню.

Запах свежесваренного кофе смешивается с ароматом жареного хлеба. Мама уже здесь, у плиты. Её движения медленные, осторожные, будто она заново учится жить.

— Спасибо, мам, — говорю я, принимая из её рук чашку.

— Здесь так тихо, — замечает она, глядя в окно на просыпающийся город. — И так странно... быть свободной.

Мы завтракаем в комфортном молчании. Но мысль не даёт мне покоя.

— Мама, я должна тебе кое-что сказать. В квартире есть ещё одна... гостья. Астра.

Мама поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Подруга Нортана? — Предполагает она.

Я качаю головой, подбирая слова.

— Соратница. Человек, который долго был рядом с ним. Она... попала в беду. Очень серьёзную. Сейчас Астра не в себе, ей нужен покой.

Мама откладывает вилку. В её глазах я вижу не осуждение, а ту же материнскую заботу, что она всегда дарила мне.

— Покажи мне её.

Мы идём в комнату Астры. Она лежит, уставившись в потолок, но сегодня в её взгляде чуть больше осознанности. Мама садится на край кровати с тарелкой каши.

— Вам нужно поесть, милая, — её голос тихий, тёплый, как одеяло. — Вам нужны силы.

Она осторожно начинает кормить Астру с ложки. Та медленно открывает рот и глотает. Мама берет влажное полотенце и нежно протирает ей лицо, смывая следы вчерашних слез и пота.

— Какая вы красавица, ваши глаза такие прекрасные, — бормочет мама, убирая прядь черных волос с её лба. — Всё будет хорошо. Вы в безопасности здесь. Вам не нужно никуда уходить.

Стою в дверях, и комок подступает к горлу. Я не говорю маме о ревности Астры, о её ярости, о том, что она была любовницей Нортана. Сейчас это не имеет значения. Перед нами просто сломленный человек.

Возвращаемся на кухню, и новая волна тошноты накатывает на меня. Я резко отворачиваюсь к раковине, хватаясь за столешницу. Тело содрогается в сухом, мучительном позыве.

Мама тут же рядом. Её рука ложится мне на спину.

— Мири... — её голос звучит странно — и мягко, и встревоженно одновременно. — Это уже не первый раз?

Я могу только кивать, пытаясь отдышаться.

— Последние дни... — выдыхаю я.

Она поворачивает меня к себе, её взгляд становится пристальным, изучающим. Мама смотрит на меня не как на дочь-воительницу, а как на маленькую девочку.

— Доченька, мне кажется, я понимаю, в чем дело...

В этот момент раздаётся щелчок открывающейся двери. В квартиру входит Нортан. Он выглядит... измотанным. В руках сжимает огромный пакет из аптеки.

— Я привёз всё, что смог найти, — хриплый голос доносится постепенно. — От жаропонижающих до антидотов. Я не позволю...

Он замолкает, заметив напряжение в воздухе. Мама молча смотрит на него, потом на меня, и без слов выходит из кухни, оставляя нас наедине.

— Нортан, — перебиваю, глядя прямо на него. Моё сердце колотится где-то в горле. — Я не больна.

Он замирает, его пронзительный взгляд впивается в меня.

— Я думаю... нет, я почти уверена... — делаю глубокий вдох, и слова вырываются наружу. — Я беременна.

Он застывает как глыба льда. Пальцы разжимаются, и пакет с лекарствами с глухим стуком падает на пол. Ампулы и флаконы раскатываются по кафелю. Он не обращает на них внимания. Смотрит на меня. Сквозь меня. Его лицо, всегда такое контролируемое, выражает шок, полное, абсолютное недоумение.

— Беременна? — Повторяет он это слово тихо, как незнакомое заклинание. — Это... я не... я не думал...

Нортан отступает на шаг, проводя рукой по лицу. В его глазах мелькает отрицание, растерянность. Он не рад.

И в этот самый момент я замечаю движение в дверном проёме.

Астра.

Она стоит там, бледная как полотно, в слишком большом халате. Она слышала всё. Её широко раскрытые глаза, не отрываясь, глядят на меня, потом на Нортана. И тогда по впалым щекам, по только что вымытым мамой щекам, ручьём потекли слёзы. Полные такой всесокрушающей боли, что воздух в комнате становится густым и тяжёлым.

Астра не издаёт ни звука. Просто стоит и плачет, глядя на нас, на него, своего бывшего Владыку и любовь всей жизни, и на меня, ту, что заняла её место и теперь несёт его ребёнка.

Астра тихо произносит:

— Это девочка. Поздравляю.

Потом она медленно, словно её покинули всё крохи сил, разворачивается и уходит.

Нортан, находясь в ступоре, даже не замечает её присутствия. Его мир сузился до одного этого шокирующего известия.

А мой... мой мир вдруг раскалился до предела, наполнившись огнём надежды, ужасом неизвестности и ледяным холодом слёз женщины, чью жизнь я непоправимо изменила.

Нортан

Я никогда не думал о детях. Никогда. Моя судьба была высечена из тьмы и одиночества. Владыка, несущий возмездие, тень, не оставляющая наследников. Мысли о семье, о продолжении рода были для слабых, для тех, кто строил своё будущее на песках надежды, а не на скале неизбежной войны.

А теперь… теперь всё иначе.

Я смотрю на Мири. Моя маленькая Светлая боится и ждёт моей реакции. И я понимаю ясно и чётко: я не могу позволить ей усомниться. Ни на секунду. Не сейчас.

Мои мысли мгновенно выстраиваются в холодный, практичный план. Первое, что нужно устранить - источник нестабильности. Астра.

Я достаю коммуникатор. Эрскен отвечает почти мгновенно.

— Да, Владыка.

— Я везу к тебе Астру. Сейчас. Будь готов.

Вешаю трубку. Оглядывая Мири.

— Астре не место здесь сейчас. Ей будет только хуже. Элрик обеспечит ей лучший уход.

Она молча кивает. В её взгляде читается понимание и облегчение. Мири чувствует то же самое.

Я иду в комнату Астры. Она сидит на кровати, сгорбившись, и смотрит в пустоту. При моём появлении, медленно поднимает голову. Её глаза — два фиолетовых озера незаживающей боли.