— Запах многообещающий, — говорит он наконец, голос низкий, не нарушающий утренней тишины кухни.

— Присоединяйся к завтраку, господин Рэвенкрофт, — отвечает мама, и в её обращении нет ни подобострастия, ни страха. Есть простая, вежливая уверенность женщины, которая принимает гостя на своей территории. Пусть даже эта территория — его собственная крепость.

Он подходит к столу, садится. Я наливаю ему кофе. Мама выкладывает на тарелку первый, самый идеальный блин.

— Я говорил с Эрскеном, — начинает Нортан, разламывая блин вилкой. Действие простое, бытовое. Пора бы уже привыкнуть видеть его в обыденности. — Джорджине Рейнхарт помогли сбежать. Профессионально. Значит, у неё остались последователи. Или один очень преданный и влиятельный покровитель. Нужно выяснить, кто они.

Мама ставит сковороду с шипящим маслом на соседнюю конфорку и поворачивается к нам, вытирая руки о фартук. Она сосредоточена и начинает свой рассказ.

— Мы с ней никогда не общались, — говорит она чётко. — После свадьбы, после того как я связала свою жизнь с твоим отцом, мы стали жить тихо, и постепенно я перестала существовать для светского общества, к которому она себя причисляла. Считала нашу семью простаками, без связей, без высоких чинов. Джоржи общалась только с сильными мира сего. С теми, чьё положение было безупречно.

— И кто из этих безупречных сейчас рискнёт приютить у себя главную преступницу страны? — Задаю я логичный вопрос. — После такого позора? Высшее общество тщательно следит за тем, с кем водиться. Оно не прощает проступков. Особенно таких резонансных.

— Именно, — кивает мама. — Это не логично. Если только... — она делает паузу, её взгляд становится отстранённым, будто она копается в давних, полустёртых воспоминаниях. — Если только в ней самой не было той самой крупицы тёмной магии. От её отца, Креола. Это могло бы объяснить… многое. Её фанатизм, её жестокость, одержимость, с которой она мстила. Тёмная кровь, подавляемая годами, могла вылиться в такую… извращённую ненависть.

Нортан слушает, не перебивая. Его лицо непроницаемо, но я вижу, как в его глазах пробегают расчёты.

— Возможно, — соглашается он. — Но это не объясняет её побега. Для этого нужны ресурсы. Связи. Деньги. Или серьёзная магическая поддержка. Она нашла лазейку. Иллюзию, которую мы просмотрели.

— И она ещё даст о себе знать, — тихо говорю я, и слова звучат как предсказание. Я чувствую это нутром. Такая женщина не сдаётся. Не исчезает. Она зализывает раны, чтобы вернуться с более острыми когтями.

— Если только не найти её раньше.

— Коул уже этим занимается, — говорит Нортан, отпивая кофе. В его голосе нет сомнений по поводу Эрскена. — У него для этого правильные… навыки. И мотивация.

Я смотрю на свои руки, на тарелку с блинчиками. Спокойствие было недолгим. Реальность, тяжёлая и опасная, снова здесь. Но сейчас я чувствую не страх, а другую, новую силу. Тихую, но несгибаемую решимость.

— Мою репутацию восстановили, — начинаю я, поднимая взгляд сначала на маму, потом на Нортана. — Я больше не преступница в глазах закона. Теперь я… свидетель. Жертва. И участница.

Мама замирает, понимая, к чему я веду. На её лице вспыхивает тревога, но она ждёт.

— Народ имеет право знать всю правду, — произношу твёрдо. — Не ту, что подадут им в официальных сводках, выхолощенную и удобную. А настоящую. Про Мортвен. Про то, кем на самом деле был Маркус Рейнхарт. Про систему, которая позволяла таким, как он и Джорджина, годами править, сея страх. Про то, что тёмные — не монстры. Я готова дать интервью. Большое, откровенное. Скажу всё, что знаю.

Тишина повисает на кухне. Даже масло на сковороде перестаёт шипеть.

Первой нарушает её мама. Она подходит ко мне, кладёт свою тёплую, ещё пахнущую мукой руку поверх моей.

— Это опасно, доченька, — говорит она тихо, но в её голосе нет запрета. Есть предупреждение воина, которого провожают в бой. — Они будут пытаться перекрутить твои слова. Оскорблять. Не все готовы услышать правду.

— Я знаю, — киваю с горьким понимаем. — Но молчание — это потворство лжи. Я была в тени слишком долго. Сначала из страха, потом из необходимости. Теперь скрываться не нужно. Люди должны знать правду от меня лично.

Я перевожу взгляд на Нортана. Его лицо непроницаемо. Он отодвигает тарелку.

— Это твоё решение, — произносит он. Не вопрос, не приказ. Констатация, как и всё у него. — Твоя война. Если ты выбираешь это поле битвы, я обеспечу безопасность. Полную. Ни одна враждебная мысль не долетит до тебя. Но слова… слова будут твоими. И последствия тоже.

Никакого «я не позволю» или «это плохая идея». Лишь уважение к моему выбору и железная гарантия тылов. Это больше, чем я могла надеяться.

— Последствия уже наступили, — отвечаю я. — Мы живём с ними каждый день. Свет истины — лучшее оружие против той тени, что ещё прячется.

Мама обнимает меня за плечи, коротко и крепко.

— Тогда я буду рядом, — говорит она просто. — Чтобы напоминать тебе, кто ты на самом деле. Моя храбрая дочь. И чтобы подсказывать, какую ложку мёда добавить в эту горькую правду, чтобы её проглотили.

Я улыбаюсь, чувствуя, как сжатие в груди сменяется лёгкостью. Решение принято. Страшно? Безумно. Но я чувствую, что контролирую свою жизнь. Свой голос. Свою правду.

— Тогда начинаем, — произношу я. — Сначала завтрак. А потом назначим встречу с самой громкой, самой независимой журналисткой в Вельдисе. Пора перестать быть призраком. Пора стать рупором.

Астра

Музыка бьёт в виски — низкий, пульсирующий бас, от которого дрожит пол под ногами. Воздух в клубе спёртый: дым, духи, пот. Я закидываю голову, позволяя густым чёрным волосам рассыпаться по спине, и чувствую, как моё тело движется в такт этой примитивной, но динамичной мелодии. Кон-Джерси. Город огней, порока и абсолютной анонимности. Здесь никто не знает, кто я. Здесь я просто Астра. Женщина. Красивая, опасная и свободная.

И сегодня у меня есть компания.

Двое. Тёмные — судя по лёгкому, знакомому холодку, исходящему от их кожи. Накачанные, красивые, молодые. Прямо с обложки какого-нибудь гламурного журнала для одиноких и жаждущих. Блондин с хищными голубыми глазами и брюнет с упрямым подбородком и взглядом, полным обещаний. Я не знаю их имён. И мне всё равно.

Блондин сзади. Его руки обнимают меня за талию, ладони лежат низко на животе, пальцы впиваются в ткань платья. Он прижимает меня к себе, и я чувствую каждую линию его тела. Брюнет впереди. Он стоит так близко, что наши тела почти соприкасаются. Его руки лежат на моих бёдрах, и он смотрит с тем голодом, который я так хорошо знаю… и так мастерски разжигаю.

Моя магия работает сама по себе — тонким, невидимым флёром. Побочный эффект. Я просто существую, а они уже сходят с ума. Они видят не просто женщину, а воплощение своей самой тёмной, самой сладкой фантазии. И это… забавляет.

— Ты… невероятна, — дышит мне в ухо блондин. Его губы касаются кожи, и я чувствую, как по спине пробегают мурашки. Не от желания. От власти.

— Скучно, — отвечаю, не прекращая двигаться. Моя спина трётся о его грудь. — Я хочу пить. Принеси мне «Кровавые слёзы».

Блондин — представился Логаном — замирает на секунду. Его эго явно уязвлено тем, что его отсылают за коктейлем, как посыльного. Но желание угодить сильнее. Он отступает, и его место тут же занимает брюнет.

— А мне что принести? — спрашивает он, его губы изгибаются в уверенной улыбке. У него красивые зубы. Сказал что его зовут Кай.

— Тебе ничего, — говорю я, проводя пальцем по его скуле. — Просто быть здесь.

Кай хватает меня за руку и притягивает ещё ближе.

— А может, поедем ко мне? Звукоизоляция отличная. Никто не помешает.

Я смеюсь — низко и тихо, так, чтобы он почувствовал вибрацию моего смеха телом.

— Милый, я не планирую сегодня никого терять. Вы оба… поедете со мной.

Его глаза расширяются от удивления, а затем в них вспыхивает азарт. Да, он из тех, кто не против компании. Или просто слишком хочет меня, чтобы спорить.