Даже если придётся спасать от того, кто когда-то спас нас.

Пять лет спустя

Мири

Я стою на балконе нашей спальни и смотрю, как солнце поднимается над Мортеном. Оно золотит старые камни, играет в окнах, будит птиц в мамином саду. Пять лет. Целая жизнь.

Позади меня — тихое дыхание Нортана. Он ещё спит. Владыка Тьмы, повелитель теней, человек, перед которым трепещут правительства, — спит, раскинувшись на нашей кровати, как обычный мужчина, уставший после бессонной ночи. Анхея опять разбудила его в четыре утра, требуя сказку. Она знает, что папа не может ей отказать.

Я улыбаюсь своим мыслям и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на них. Нортан лежит на спине, одна рука закинута за голову, вторая — на подушке, туда, где только что спала я. Рядом с ним, уткнувшись носом ему в плечо, сопит Анхея. Ей уже четыре. У неё мои тёмные кудри и его серебристые глаза — такие яркие, что иногда кажется, будто она светится изнутри. Характер у неё — от нас обоих. Упрямая, как я, и властная, как он. Вчера она приказала теням в углу своей комнаты «стоять смирно и не шалить». И тени, представляете, послушались.

Мама говорит, что это Бог наградил нас за все страдания. Я не знаю насчёт Бога, но знаю точно: я самая счастливая женщина на свете.

Я выхожу на балкон, облокачиваюсь на перила. Внизу раскинулся наш сад — тот самый, который расцвёл для меня в ночь помолвки. Теперь он ухожен, облагорожен, но сохранил свою дикую, первозданную красоту. Мама проводит там всё свободное время. Говорит, что разговаривает с цветами, а они отвечают. Я не спорю. В этом доме всё возможно.

Пять лет. Джорджина Рейнхарт сидит в изоляторе «Солнечного Сплава». Без языка, без магии, без надежды. Ей продлевают жизнь самыми современными методами — Нортан хочет, чтобы она жила как можно дольше. Чтобы каждый день помнила, чем кончилась её охота за «чистотой крови». Я не чувствую к ней ненависти. Только лёгкую, холодную жалость. И благодарность за то, что всё закончилось именно так.

Культистов больше нет. Их имена стёрты из всех списков, их следы заметены. Вельдис и Кон-Джерси вздохнули свободно. Баланс, о котором я когда-то говорила в интервью, наконец-то восстановлен. Светлые больше не охотятся на тёмных. Тёмные больше не мстят светлым. Мы просто живём. Учимся. Работаем. Любим.

Слышу шаги за спиной. Тёплые руки ложатся мне на плечи, губы касаются виска.

— Опять не спишь? — голос Нортана хриплый со сна, низкий, бархатный. Я до сих пор таю от этого голоса.

— Любуюсь своим королевством, — улыбаюсь я, откидываясь назад, прижимаясь к нему.

Он смотрит туда же, куда я. На сад, на озеро, на просыпающийся мир.

— Всё это твоё, — шепчет он. — Я лишь сторож.

Я смеюсь тихо, чтобы не разбудить Анхею.

— Самый опасный сторож в мире.

Он усмехается, целует меня в макушку. Мы молчим. Нам хорошо вместе. Настолько хорошо, что иногда я боюсь спугнуть это счастье. Но оно не пугливое. Оно настоящее. Выстраданное. Наше.

— Пойдём, — говорит он наконец. — Анхея скоро проснётся и потребует завтрак. И тебя.

Мы возвращаемся в спальню. Анхея уже села на кровати, трёт глаза кулачками. Увидев нас, она расплывается в такой счастливой улыбке, что у меня сердце останавливается.

— Мама! Папа! — кричит она и тянет ручки.

Я подхожу, беру её на руки. Она тёплая, пахнет сном и детством. Нортан обнимает нас обеих, и я зажмуриваюсь от счастья.

Моя семья. Моя жизнь. Моё навсегда.

Астра

Я сижу на своей террасе, смотрю на закат над озером. В руке — бокал с «Лунным нектаром». На коленях — толстый кот породы, которую я выписала специально из-за границы. Он мурлычет, как маленький мотор, и совершенно не обращает внимания на то, что его хозяйка — одна из самых влиятельных женщин Кон-Джерси.

Пять лет. Кто бы мог подумать, что я, Астра, вечная странница, охотница за острыми ощущениями, найду свой покой в этом стеклянном доме на берегу озера?

Но это не покой. Это — гармония.

Я наконец-то поняла, что мне нужно. Не любовь до гроба, не вечная страсть, не драма. А свобода. Полная, абсолютная свобода делать то, что хочу, с кем хочу и когда хочу.

Логан и Кай до сих пор со мной. Да, оба. Мы нашли формулу, которая работает. Они не ревнуют — я быстро выбила из них эту дурь. Они просто… есть. Красивые, преданные, готовые на всё. Иногда поодиночке, иногда вместе. Мне нравится разнообразие.

Но главное не в них. Главное — в том, что я перестала искать себя в других. Я есть в себе. Я — Астра. И этого достаточно.

Я вложилась в десяток проектов по всему миру. Галереи, отели, спа-курорты. Деньги работают на меня, пока я наслаждаюсь жизнью. Иногда я летаю в Вельдис, к Нортану и Мири. Смотрю на их идеальную семью и радуюсь, что у меня всё иначе. Не лучше, не хуже — просто иначе.

Анхея зовёт меня «тётя Астра» и обожает мои украшения. Я дарю ей самые яркие, самые безумные вещи — пусть привыкает к хорошему. Мири вздыхает, но не спорит. Она знает: я никому не позволю обидеть эту девочку.

Коул… Мы иногда пересекаемся. Он постарел. Похудел. Глаза горят всё тем же безумным огнём, но теперь в них появилась тоска. Он ищет её. Пять лет. Ищет по всему миру, но не может найти.

Лина исчезла бесследно.

Я знаю, что Мири помогла ей. Догадываюсь, как именно. Но молчу. Это не моя тайна. И не моя война.

Коул поклялся найти её любой ценой. Я видела эту клятву в его глазах — она выжжена там калёным железом. Он не остановится никогда. И где-то там, в неизвестности, Лина наверное, чувствует это. Знает, что рано или поздно он её найдёт.

Но это уже другая история. Не моя.

Я делаю глоток, глажу кота. Солнце садится за озеро, окрашивая небо в лиловый и золотой. В доме зажигаются огни — Логан и Кай готовят ужин. Спорят, кто лучше жарит стейки.

Я улыбаюсь.

Жизнь прекрасна. Моя жизнь. На моих условиях.

Наконец-то.

Мири

Я закрываю дверь детской. Анхея наконец-то уснула — после трёх сказок, двух песен и обещания, что завтра мы пойдём к озеру кормить уток.

Нортан ждёт меня в спальне. Сидит в кресле у камина, смотрит на огонь. На столике — два бокала и бутылка вина. Нашего любимого.

— Уснула? — спрашивает он, когда я вхожу.

— Еле-еле, — улыбаюсь я, падая в соседнее кресло. — Твоя дочь — тот ещё переговорщик.

— Наша, — поправляет он мягко. И улыбается той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.

Мы пьём вино, смотрим на огонь. Тишина — не пустая, а полная. В ней всё: наша история, наша боль, наше счастье.

— Нортан, — говорю я тихо. — Ты счастлив?

Он поворачивается ко мне. Берёт мою руку, подносит к губам. Целует каждый палец, как делал в ночь нашей помолвки.

— Я счастлив каждую секунду, — говорит он. — С тех пор, как ты вошла в мою жизнь. И особенно — с тех пор, как ты в ней осталась.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам. Счастливые. Благодарные.

— Я тоже, — шепчу я. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Мы молчим. Пьём вино. Смотрим на огонь.

Где-то там, в огромном мире, Астра наслаждается своей свободой. Коул ищет Лину — и когда-нибудь, наверное, найдёт. Лина… Она теперь очень далеко, возможно, рисует, прячется, залечивает раны. Я чувствую, что их история с Коулом не закончена. Она только начинается.

А наша — закончена.

Идеально. Правильно. Навсегда.

Я засыпаю в кресле, уткнувшись носом в плечо Нортана. В последний момент, уже на грани сна, я слышу его голос:

— Я люблю тебя, Мири.

И я улыбаюсь.

Я знаю, любимый.

Я знаю.

Коул

Я стою на крыше небоскрёба в Вельдисе. Внизу — море огней, жизнь, которой я больше не принадлежу. В руке — стакан виски. В голове — только одно имя.

Лина.

Пять лет. Пять долбаных лет.