— Успокойся, пёс, — шиплю я ему. — Я всего лишь отправила её в маленькое путешествие. Теперь ей снится, что ничего этого не было. Обычный рабочий день.

Я перевожу взгляд на Мири, затем на Нортана.

— Что случилось? — Мой голос звучит резко, но под ним слышится страх, который я ненавижу.

Мири поднимает на меня заплаканное лицо и, захлёбываясь, выпаливает чудовищную историю. Кровь Креола. Яд. То, что Джорджина его дочь. И что Нортан умрёт.

Я слушаю, и моё сердце сначала сжимается от ужаса, а затем наполняется злостью. Так вот как всё обернулось. Из-за старой семейной склоки.

— Без меня вы точно ни на что не годитесь, — произношу с презрением, подходя к Джорджине.

Она стоит с остекленевшим взглядом, улыбаясь своему воображаемому отчёту. Я вхожу в её сознание, как в открытую дверь. Мой голос в её голове мягкий, обволакивающий. Я принимаю облик Лины.

— Мама, всё кончено. Мы победили. Тёмные мертвы. Нортан мёртв. Инквизиция спасла мир.

Она верит. Конечно, верит. Её лицо озаряется гордым, фанатичным светом.

— Но мама, — продолжаю я «её дочь», — нужно быть уверенными. Расскажи мне ещё раз про Нортана. Как его можно было убить? И… есть ли способ обратить это вспять? На всякий случай.

Джорджина, счастливая и победоносная, с готовностью выкладывает всё. И в конце, словно, между прочим, добавляет:

— …и спасти его, конечно, невозможно. Разве что… если бы нашёлся глупец, который добровольно отдал бы за него свою жизнь. Обменял бы свою душу на его. Но такого идиота не найдётся.

Вот оно. Ответ. Чёткий и безжалостный.

Я разрываю связь. Морок рассеивается. Джорджина моргает, приходя в себя, и её взгляд снова становится осознанным, полным ненависти.

— Всё кончено, Джорджина, — говорю я ей, наслаждаясь мгновением, когда торжество в её глазах сменяется замешательством, а затем страхом. — Мы знаем правду. Всю.

Я поворачиваюсь к остальным. Коул, Вейн, Мири — все смотрят на меня.

— Яд и кровь родственника действительно его убьют. — Я делаю небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Но есть обходной путь. Чтобы разорвать связь, нужно… добровольно отдать за него свою жизнь. Обменяться. Одна душа вместо другой.

В комнате повисает гробовая тишина. Я смотрю на их лица, на которых отражается ужас и неверие.

— Осталось решить, кто из нас будет тем добровольцем. Кто умрёт вместо Владыки Тьмы.

И прежде, чем кто-либо успевает это осмыслить, Мири вскакивает на ноги. Её лицо искажено отчаянием, но в глазах дурацкая, самоубийственная решимость.

— Я! — Выкрикивает она, и её голос звенит в тишине. — Я отдам за него свою жизнь. Добровольно.

Глупая, сентиментальная девочка. Обдаю её ледяным презрением.

— Как бы заманчиво ни звучало избавиться от тебя, — произношу я, и каждое слово, как пощёчина, — Нортан сначала убьёт всех нас, потом воскресит тебя и растерзает. И даже не из-за какой-то великой любви. Просто потому, что ты носишь его ребёнка. Убить наследника — это не благородно, а глупо. И жестоко по отношению к нему.

Я вижу, как мои слова находят свою цель. Она бледнеет, осознавая всю чудовищность своего порыва.

— Если бы ты действительно его любила, то понимала бы абсурд своей жертвы, — добиваю я её, наслаждаясь её смятением.

— А ты?! — В её голосе снова прорывается ярость. — Ты так хочешь доказать свою верность? Так займи это место! Умрёшь ли ты за него?

Я издаю короткий, беззвучный смешок.

— Нет. Есть вариант получше.

Мой взгляд медленно и неумолимо скользит по комнате останавливаясь на нём. На Вейне. Он замирает, почуяв опасность.

— Вот он, — говорю тихо. — Твой шанс искупить свою вину. Передо мной. Перед ним. Доказать, что твоя преданность не просто слова трусливого пса, который кинулся на своего хозяина, когда тому показалось, что он слаб.

Вейн делает шаг ко мне. Его лицо искажено болью.

— Астра… я… я не смогу жить без тебя.

Эти слова вызывают во мне лишь волну тошноты.

— Со мной у тебя и так ничего нет, — отрезаю, и мой голос становится непоколебимым. — Ты мне противен. Твоя трусость, твоя жалость, твои грязные прикосновения… Ты осквернил всё, что между нами было. Если в тебе осталась хоть капля чести, сделай это. Сделай единственное достойное дело в своей жалкой жизни.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу агонию. Борьбу. А затем принятие. Он медленно кивает.

— Я готов, — его голос хриплый. — Если это искупит хоть часть моей вины.

Он поворачивается и подходит к Мири. Она смотрит на него с широко раскрытыми глазами, полными ужаса и жалости.

— Замок… — говорит он ей, и слова звучат как завещание. — В Мортвене. Восстановлен. Там… усиленная защита. Магическая охрана. Как всё закончится… отправляйтесь туда.

Мири молча кивает, не в силах вымолвить ни слова.

— Хорошо, — выдыхает она. — Это… лучшее, что ты можешь сделать.

Вейн снова поворачивается ко мне, смотрит в последний раз. Его взгляд полон боли, одержимости, что привела нас к пропасти.

— Я люблю тебя.

И прежде, чем кто-либо успевает среагировать, он со всей силой вонзает себе в грудь короткий, отточенный кинжал, что хранил при себе. Звук разрывающейся плоти, влажный и отвратительный. Он не кричит, лишь тяжело дышит, глядя на меня, пока падает к ногам Нортана.

Я смотрю на мёртвое тело, на растекающуюся лужу крови. Никакой печали. Никакого облегчения. Лишь холодное, безразличное удовлетворение. Счёт оплачен. Долг возвращён.

И теперь мы ждём.

Коул Эрскен

Мне без разницы, кто бы сейчас сдох из них, хоть Астра, хоть Мири, они не моя цель. Вейн сам решил пойти на это, меня устраивает такой расклад. Как только он умер, Нортан, лежавший неподвижной глыбой, резко вздрагивает. Его грудь поднимается в судорожном, хриплом вдохе, будто он всплывает из самых глубин небытия. Цвет лица, мертвенно-бледный секунду назад, медленно возвращается к его щекам. Это сработало. Жизнь за жизнь.

В голове мгновенно щелкает переключатель. Шок проходит, уступая место холодной, расчётливой ясности. Адреналин всё ещё гудит в крови, но теперь он мой грёбанный союзник. Пока все здесь в ступоре, я должен действовать. Взять управление на себя. Сейчас от моих решений зависит всё.

Два шага и я перед Джорджиной. Она всё ещё зажата в теневых путах Вейна, но, кажется, даже не замечает их. Её взгляд блуждает по кабинету, губы шевелятся, беззвучно повторяя одно и то же. Не может уложить в голове, что нерушимая империя рассыпалась в пыль за несколько часов.

— Проиграла, — говорю я тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в женское помутневшее сознание. Я наклоняюсь, моё лицо оказывается в сантиметрах от её. — Всё. Закончилось. Твои правила больше не работают.

Она не реагирует. Просто смотрит сквозь меня, в своё рухнувшее прошлое. Сумасшедшая старая карга.

Достаю коммуникатор. Палец набирает код на ощупь. Голос абсолютно ровный, командный.

— Нужен транспорт. Трое пассажиров, один ранен. Плюс один… груз. Немедленно.

Не прошло и пяти минут, как в дверях появляются мои люди, водитель и двое охранников в простой гражданской одежде, но с выправкой, выдающей профессионалов. Они на секунду замирают, оценивая сюрреалистичную картину: разруха, труп, связанная глава Инквизиции, полубессознательный Владыка Тьмы и три женщины в состоянии, близком к истерике. Но ни один мускул не дрогнул на их лицах. Хорошо. Я плачу им за это.

— Мири, Астра, — мой голос режет тишину, пока охранники осторожно, почти с почтением поднимают Нортана с пола. — Вас отвезут в Мортвен. Восстановленный замок сейчас самое безопасное место. — Перевожу взгляд на Мири, стараясь вложить в него хоть толику уверенности. — Твоя мать в нашей квартире, под круглосуточной охраной. С ней всё в порядке. Ваша задача сейчас одна, помочь ему прийти в себя. Всё остальное, — я делаю широкий жест, охватывающий весь кабинет, — я беру на себя.