– Что…?

Гул перешёл в низкое, яростное рычание, которое, казалось, исходило не из горла, а из самой земли. Золотистое свечение, пробивавшееся сквозь щели между лозами, стало ослепительно ярким. Кожа на руках Ричарда, на его лице, начала… меняться. Темнеть, покрываться мелкими, переливающимися в тусклом свете чешуйками цвета обсидиана и тёмного золота. Его пальцы вытянулись, превращаясь в длинные, изогнутые когти, которые с лёгким шипящим звуком впились в каменный пол, раскалывая его.

Лозы, сожжённые изнутри, лопнули, разлетаясь тлеющими щепками. Спина Ричарда выгнулась, и его крылья, уже не похожие на прежние, они стали массивнее, кожистее, с более явными, жёсткими перепонками и костяными шпорами на сгибах, с громким хлопком расправились, разрывая остатки пут. Из основания его копчика вырвался длинный, мощный хвост, покрытый той же тёмной чешуёй, который сметал обломки с грохотом.

Он поднялся. Ричард стал выше, массивнее. Черты лица заострились, скулы стали рельефнее, в глазах пылало нечеловеческое, вертикальное пламя. Он был всё ещё человеком в своей основе двуногим, с узнаваемыми чертами, но… другим. Драконом, лишь прикрывающимся человеческим обликом. Воздух вокруг него дрожал от жара и мощи.

Оскар отпрянул от меня, его самоуверенность развеялась как дым. На его лице застыло чистое, животное непонимание, переходящее в ужас. Он отступил на шаг, подняв руки, из которых снова попытались вырваться щупальца тёмной магии.

– Не подходи! – голос Оскара сорвался на визгливую ноту. – Я убью её! Я…

Он не успел закончить. Ричард не бросился в атаку. Он даже не пошевелился всем телом. Просто его рука, вернее, та конечность, что ещё секунду назад была рукой с когтями, метнулась вперёд с невозможной скоростью.

Мне показалось, что между мной и Оскаром промелькнула тень. Что-то сильное, неумолимое и невероятно аккуратное обхватило мою талию, оторвав от пола, и в тот же миг вырвало из железной хватки Оскара. Его пальцы, впившиеся в мои волосы, дернулись, вырвав несколько прядей, но он уже не удерживал меня. Я очутилась в нескольких футах от него, мягко опущенная на пол спиной к стене, и между мной и магом теперь стояла огромная, заслоняющая всё тёмно-золотая фигура.

Оскар ахнул. Его глаза, полные паники, метнулись от меня к Ричарду. И тогда он решился на отчаянное. Он вскрикнул, и вся его оставшаяся магия, вся тьма, что была в нём, вырвалась наружу в виде чёрного копья, сконцентрированного смертоносного импульса, направленного прямо на Ричарда.

Ричард даже не попытался уклониться. Он повернул голову, и в его горящих глазах я увидела ярость. Беспредельную, ледяную скуку. Его когтистая рука мелькнула в воздухе. Не для парирования. Он просто поймал летящее копьё. Чёрная энергия, способная разъесть камень, затрещала, зашипела, пытаясь вырваться, но его пальцы сжались. И копьё… рассыпалось. Растаяло, как дым под солнцем, с тихим, жалким всхлипом.

Оскар замер, его тело обмякло. Вся его вера, весь его расчёт рухнули в одно мгновение. Он просто стоял, глядя на существо, которое он считал слабым, недостойным.

Ричард сделал один шаг вперёд. Всего один. Он оказался прямо перед Оскаром. Маг попытался отступить, поднять руки в последней, беспомощной защите. Ричард посмотрел на него. Взглядом, в котором не было ни гнева, ни ярости, которые были там минуту назад. Как будто он смотрел не на человека, а на вредное насекомое.

Его рука снова двинулась. Быстро, но без спешки. Она обхватила шею Оскара. Раздался короткий, сухой щелчок, похожий на ломающуюся сухую ветку. Тело мага дёрнулось и обвисло. Ричард отпустил его, и оно безжизненно рухнуло на пол рядом с неподвижной Стейси.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Дрожь, которую я не могла контролировать, пробежала по всему моему телу. Я смотрела на Ричарда, на это существо из чешуи и пламени, которое только что свернуло шею человеку с пугающей, почти будничной простотой.

Затем он повернулся ко мне. Пламя в его глазах стало угасать, чешуя на лице и руках начала таять, втягиваясь обратно в кожу. Когти укоротились, крылья и хвост словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь разорванную одежду и… его. Ричарда. Бледного, с тёмной полосой крови на плече, дышащего тяжело и прерывисто.

Он подошёл ко мне, его шаги были немного неуверенными, как будто он заново учился управлять своим человеческим телом. Он опустился передо мной на колени, его руки, уже обычные, теплые, слегка дрожащие руки, осторожно коснулись моего лица.

– Хлоя… – его голос был хриплым, сорванным. – Ты… цела?

Я не могла говорить. Я могла только кивнуть, чувствуя, как по лицу текут горячие, солёные слёзы, слёзы облегчения, шока. Я подняла свои окровавленные, дрожащие руки и прикоснулась к его щеке, к его шее, убеждаясь, что он жив, что он здесь, что кошмар закончился.

И тогда он обнял меня. Крепко, почти до боли, прижимая к своей груди так сильно, словно хотел вдавить меня в себя, чтобы больше никогда не отпускать. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая запах кожи, смешанный с дымом, пылью и кровью, и чувствовала, как бешено бьётся его сердце – в унисон с моим.

Месяц спустя

Снег больше не казался мне врагом.

Я стояла у высокого арочного окна в своих новых покоях, уже не временных, ученических, а настоящих, отделанных серебристо-голубым шёлком и тёмным деревом, с видом на королевский зимний сад. За окном кружились лёгкие, ленивые снежинки, падая на ветви вековых елей, укутанных в белые шубы. Они не вызывали во мне прежней тревоги. Не напоминали о бесконтрольной магии и ледяных стенах, которыми я отгораживалась от мира.

Теперь они просто были. Красивые и спокойные. Как и я сама.

Месяц. Всего лишь месяц прошёл с той ночи в башне, а казалось, целая жизнь. Мои запястья зажили, оставив лишь тонкие белые шрамы, напоминание о том, как близко я была к тому, чтобы потерять всё.

– Ты опять застыла у окна, – голос Ричарда раздался от двери, мягкий, с привычной уже тёплой насмешкой. – Я начинаю ревновать к этим снежинкам. Ты смотришь на них с большей нежностью, чем на меня.

Я обернулась. Он стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, в простом тёмно-синем камзоле, без обычной придворной вычурности. Его волосы были слегка растрёпаны, верный признак того, что он провёл утро не за бумагами в кабинете, а в тренировочном зале, оттачивая контроль над своей драконьей формой. За этот месяц мы оба много работали. Он учился управлять тем, что долгие годы прятал глубоко внутри, все были уверенны, что смешивание крови не позволит драконам больше принимать даже очертания истинной формы. Все ошибались.

– Снежинки хотя бы не спорят со мной по каждому поводу, – парировала я, но уголки губ предательски дрогнули в ответной улыбке. – Зато я лучше целуюсь.

Он пересек комнату в три шага, и прежде чем я успела ответить, его губы уже коснулись моего виска, лёгкое, тёплое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.

– Ты не спала всю ночь, – сказал он тихо, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. – Я слышал, как ты ворочалась. Я отвела взгляд, уставившись на снег за окном.

– Просто думала. – О чём? В его голосе не было настойчивости, только готовность слушать. Это было новым, и самым ценным из всего, что мы обрели. Он больше не пытался сломать мои стены. Он просто ждал, когда я сама открою дверь.

– Обо всём, – призналась я. – О сегодняшнем дне. О завтрашнем. О том, что будет потом. О том, что Оскар… Я запнулась. Имя застревало в горле, как осколок льда.

Ричард взял мои руки в свои, и его пальцы, тёплые и сильные, переплелись с моими. Шрам на его плече, там, где впилось щупальце, уже почти затянулся, но я всё равно чувствовала его под тканью рубашки, и каждый раз, касаясь, вспоминала.

– Всё могло быть иначе, – прошептала я. – Если бы я не отказала тебе тогда… – Если бы я не солгал тебе с самого начала, – перебил Ричард. – Если бы я сказал правду. Если бы не играл в эти дурацкие игры. Если бы не моя гордость, из-за которой ты услышала лишь обрывки разговора с твоим отцом и додумала остальное…