– Но… у него же невеста, – Луниан произнёс это с искренним недоумением. – Леди Кассандра, которая, между прочим, только что чудом избежала гибели. Или у него тут, простят меня небеса, многоженство в планах?

Его наивное, откровенное непонимание придворных игр было таким свежим, таким чистым, что моё раздражение начало таять, сменяясь чем-то вроде горькой забавы. – О, Луниан, ты не понимаешь. Принцам можно всё. Иметь невесту для политики. Ревновать бывшую невесту к ученику магии. Создавать себе сложности просто потому, что скучно управлять королевством. Это высший свет, дорогой. Здесь логика – редкий и малоценный товар.

Мы дошли до маленькой столовой для учеников. Она была пуста, пахло хлебом и дымом от очага. Я плюхнулась на скамью, чувствуя, как окончательно выдыхаюсь. Луниан сел напротив, по привычке теребя край своего рукава.

– А ты? – спросил он после паузы, не глядя на меня. – Ты… ревновала? К ней?

Вопрос застал врасплох. Я смотрела на потухающие угли в камине. Видела, как Ричард брал её за руки. Слышала его обеспокоенный голос. – Может быть, – тихо призналась я. – Немного. Глупо, да? У него всё расписано, всё решено. У неё – тоже. А я тут… что? Злюсь, что он не бежал ко мне первой? Смешно.

– Не смешно, – серьёзно сказал Луниан. – Человечно. Он с тобой вёл себя как… ну, как мужчина. А с ней – как принц. Разницу чувствуешь?

Я чувствовала. О, да. И от этой разницы внутри всё сжималось в болезненный комок. – Неважно, – махнула я рукой, стараясь вложить в жест беззаботность, которой не было. – Пусть ревнует. У него для этого есть все основания. А у меня, – я улыбнулась Луниану, и на этот раз улыбка получилась почти настоящей, – есть голодный союзник, который боится остаться наедине с мастером Абрахамом. За наше спасение. И за маленькие, глупые радости вроде ревности принцев.

Луниан улыбнулся в ответ – робко, но с облегчением. – За это я готов даже съесть десерт!

Пусть дракон ревнует в своём тронном зале. У ледяной дикарки и бесталанного ученика есть дела поважнее. Например, найти самый большой кусок пирога. От автора: Я влюбилась в Луниана, что мне делать? Хахаха)

Мастер Абрахам куда-то исчез, оставив нас с Лунианом на «самостоятельное углубление в теоретические основы». Мы сидели в тишине лаборатории, каждый над своим свитком. Я пыталась разобраться в схемах рунических цепей, от которых глаза разбегались, а Луниан сосредоточенно водил пальцем над небольшим глиняным горшком, где сидел тот самый упрямый папоротник.

Тишину нарушил его тихий, почти неверующий возглас: – Ого.

Я подняла взгляд. На кончике самого верхнего, чахлого листка папоротника дрожала крошечная, ярко-зелёная точка, новый росток. Он был не больше булавочной головки, но он был. Луниан не сводил с него глаз, пальцы слегка дрожали, но он не отрывал концентрации.

– Получается, – прошептал он, и в его голосе прозвучало такое чистое, детское изумление, что у меня ёкнуло сердце. Я невольно улыбнулась. – Видишь? – сказала я. – Ты не «бесталанный». Ты просто… другой. Не как я, с моим ледяным тараном. Ты, как весенний ручей.

Он покраснел, смущённо опустив глаза, но уголки его губ задрожали в ответной улыбке. В этот момент дверь лаборатории открылась.

В проёме стояла Кассандра. Она была одета не в практичное платье для верховой езды, а в нечто изысканно-повседневное, платье цвета лесной зелени с тонкой серебряной вышивкой по горловине и рукавам. Её каштановые волосы были уложены в мягкие волны, и на лице играла лёгкая и непринуждённая улыбка.

– А, вот где вы прячетесь от всего мира, – сказала она, входя по-хозяйски. Её взгляд скользнул по разложенным свиткам, задержался на Луниане, который вскочил и вытянулся в неестественно прямой струнке, покраснев ещё сильнее.

– Ваше вы-высочество, – пробормотал он. – Мы… мы занимаемся. То есть, я… мы… очень рады вас видеть!

Кассандра мягко рассмеялась. – Пожалуйста, Луниан? Да? Хватит этого «ваше высочество». Здесь только Кассандра. Иначе мне придётся называть тебя «маэстро Луниан», а мы оба знаем, что мастер Абрахам пока такого титула не одобрил бы. Она подошла к столу, взглянула на папоротник и подняла бровь. – Магия земли? Выглядит красиво!

Луниан просиял, как будто ему вручили королевскую награду. Я, наблюдая за этой сценой, не могла не улыбнуться. Было что-то трогательное в том, как этот обычно замкнутый и неуверенный в себе юноша преображался под её вниманием.

– Решила позвать меня в горы? – пошутила я. – Боги, нет, – Кассандра сделала вид, что содрогается. – Одного раза на мою скромную долю хватит до конца века. Я пришла с предложением, которое, надеюсь, будет менее экстремальным.

Мы с Лунианом переглянулись. – Скоро зимний бал, – продолжила она. – Весь замок уже сходит с ума: украшения, меню, музыка… И, конечно, платья. У меня сегодня назначена примерка. И я подумала… – она посмотрела прямо на меня, – что тебе, Хлоя, тоже не помешает что-то новое.Ты ведь тоже просто обязана пойти туда, весь замок идёт! А то твой гардероб состоит из тёмно-синих курток и ученических роб. И, – её взгляд переметнулся на Луниана, – Если у маэстро Луниана нет срочных дел по оживлению флоры, он мог бы составить нам компанию. Чтобы было не так скучно. И чтобы высказать мужское мнение о фасонах, которого мне так не хватает. – Она закатила глаза. Ричард с ней явно идти не захотел.

Луниан, похоже, готов был провалиться сквозь пол от такого предложения. – Я… я не разбираюсь в платьях, ваш… Кассандра! Я только в свитках и горшках… – Идеально, – прервала она. – Свежий взгляд. И защита от того, чтобы швеи замучили нас корсетами до потери сознания. Ну что, идёте?

Я смотрела на неё, на эту девушку, которая ещё недавно была для меня ледяной, ядовитой соперницей, а теперь стояла здесь, с дружеской улыбкой, предлагая провести день за такой банально-девичьей, но от этого не менее приятной суетой. Это было так… нормально.

– А почему бы и нет? – сказала я, откладывая свиток. – Теория никуда не денется. А вот возможность покритиковать богатые ткани выпадает не каждый день.

Луниан, видя, что отступать некуда, сдался с покорным вздохом, но в его глазах мелькнуло любопытство.

Комнаты главной швеи замка, мадам Люсиль, как её представила Кассандра, напоминали гнездо пестрого, щебечущего птичьего роя. Повсюду висели и лежали рулоны шёлка, бархата, парчи, тончайшего кружева. Сама мадам Люсиль, маленькая, юркая женщина с иголкой в волосах, встретила Кассандру почтительным, но деловым поклоном и тут же погрузила её в водоворот примерок.

Мы с Лунианом устроились на большом диване, заваленном образцами ткани, и наблюдали, как Кассандра, окружённая помощницами, превращалась то в снежную королеву в серебристо-белом бархате, то в тёмную фею в алом шёлке. Она терпеливо крутилась перед зеркалами, слушая комментарии мадам Люсиль, и время от времени бросала нам насмешливый взгляд, как будто говоря: «Вот видите, чем я вынуждена заниматься?»

– Мужское мнение, Луниан? – как-то раз спросила она, демонстрируя платье с невероятно сложным шлейфом. – Оно… очень длинное, – честно выдавил он. – Вы же в нём запутаетесь и упадёте. Кассандра фыркнула, а мадам Люсиль возмущённо всплеснула руками.

Потом очередь дошла до меня. Мадам Люсиль, узнав, что я тоже «нуждаюсь в обновлении», с профессиональным блеском в глазах устремилась ко мне с мерной лентой. Я покорно вертелась, пока она щёлкала языком, замеряя всё, что можно измерить, и бормотала что-то о «нестандартной фигуре» и «интересных возможностях».

– Для леди Хлои… – размышляла она вслух, разглядывая полки с тканями. – Никаких пастельных тонов. И никаких излишних рюшей. Сила. Чистота линий. – Её пальцы потянулись к рулону ткани цвета морозной ночи – глубокому, бархатисто-синему, отливающему на свету стальным блеском. Рядом она взяла серебристый шёлк, похожий на лунный свет на льду. – Да. Это.