Я слушала, кивала, делала пометки в предоставленном блокноте, и внутри понемногу утихал хаос. Да, это было огромно. Да, страшно. Но это была не абстрактная угроза, а конкретные задачи. Чёткие, понятные, полезные. Я ловила на себе взгляд Рони – уже без прежней неприязни, а скорее с вызовом: «Справишься?». Взгляд Стейси, оценивающий, но справедливый. И добродушное подбадривание Элиоса.

«Я не справлюсь», – мелькнула паническая мысль. Но почти сразу же её сменила другая, твёрдая, как лёд: «А ты попробуй».

Когда совещание закончилось, и маги разошлись по своим делам, я осталась в зале одна. Передо мной лежали карты, схемы, список обязанностей. Мир сузился до этих конкретных, осязаемых пунктов. Было страшно. Но впервые за долгое время этот страх шёл рука об руку не с отчаянием, а с решимостью. Я сделала глубокий вдох и потянулась к первой схеме, плану северной стены. Работа начиналась.

Моя новая жизнь была соткана из четких линий и холодного порядка. То, что казалось невыносимой клеткой, стало структурированным пространством, где каждая минута имела вес и значение.

Сегодняшнее утро началось с обхода северной стены. Моя стихия стала лучшим инструментом для её поддержания. Старинные барьеры, вплетенные в кладку столетия назад, требовали тонкой настройки. Их магия подобна спящему льду, мощной, но хрупкой. Я шла вдоль зубчатых парапетов, касаясь ладонью остывшего камня, и посылала внутрь импульсы собственной силы. Лёд отзывался, оживал, заставляя древние рунические узоры вспыхивать на миг голубым светом. Это  медитативная, максимально успокаивающая работа. От меня зависела безопасность сотен людей, это нервировало, но заставляло чувствовать себя значимой.

Затем – встреча с Элиосом в оранжерее. Мой проект по созданию магических ледяных хранилищ для семян и редких растений набирал обороты. Мы стояли перед первым прототипом, изящной конструкцией из прозрачного, никогда не тающего льда, внутри которой в идеальном покое пребывали сотни семян.

– Температура держится стабильно, – заметил Элиос, сверяясь с хитроумным термоскопом собственного изобретения. – Влажность идеальна. Хлоя, это гениально. Ты не представляешь, сколько редких видов мы сможем теперь сохранить.

Я улыбалась, чувствуя странную гордость. Мой дар, источник стольких бед, теперь служил жизни. Луниану бы понравилось.

После обеда бумажная работа в маленьком кабинете, который выделили мне в крыле магов. Отчеты, заявки на материалы, планы на следующую неделю. Я погрузилась в цифры и схемы, и только тиканье старинных часов на каминной полке нарушало тишину. Хорошо, что я всегда хорошо училась, сейчас бы так опозорилась. Для такой работы мало быть просто магом.

Стук в дверь был настолько неожиданным, что я вздрогнула и поставила кляксу на пергаменте. – Войдите. Дверь открылась, и в проеме возник Ричард.

Он появлялся в моей жизни редко, но всегда внезапно, будто прорываясь сквозь плотную ткань моих новых будней. Не как принц, с охраной и проверками, а просто так. Как сегодня. Без парадного мундира, в простом темно-сером дублете и сапогах, в которых, казалось, только что сошел с коня.

– Ваше высочество, – автоматически поднялась я из-за стола.

– Сиди, – он махнул рукой, закрывая за собой дверь. Взгляд скользнул по заваленному бумагами столу, по полкам с книгами по некромантии, которые я выпросила у Абрахама, по скромному, но уютному камину. – Обустраиваешься.

– Стараюсь, – ответила я, внезапно почувствовав себя на этой собственной территории снова немного девочкой, застигнутой врасплох. Он подошел к окну, выглянул во двор, где маршировала стража, потом обернулся, опершись о подоконник.

– Я только что вернулся из Облачного Пика. Переговоры с горными кланами. Три недели в седле, бесконечные речи о ценах на руду и гарантиях на перевалы… Если тебе интересно – Он провел рукой по лицу, и в этом жесте было столько искренней усталости, что моё сердце неожиданно дрогнуло. – Иногда мне кажется, что я навсегда застрял в этих переговорах, бумагах и протоколах. Как в смоле.

– Но ты справляешся, – тихо сказала я. – Всё-же ты будущий король, тебе нельзя ошибаться. И да, мне интересно.

– Королевство стабильно, – проговорил он без интонации, глядя куда-то мимо меня. – А я возвращаюсь в этот замок, и он кажется мне огромной, прекрасной и абсолютно пустой гробницей.

Тишина повисла между нами, густая и наэлектризованная. Он не говорил таких вещей. Не признавался в слабости. Особенно мне. – Кассандра… – начала я, не зная, зачем.

– С ними всё будет хорошо, – отрезал он. Он оттолкнулся от подоконника и сделал несколько шагов по кабинету, его взгляд упал на лежавший на столе чертеж моего ледяного хранилища.

– Это твоё? – Да. Хранилище для семян. С Элиосом работаем. – Красиво, – произнес он, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. – И полезно. Ты… ты действительно нашла здесь свое место, Хлоя. Видно.

Я промолчала, чувствуя, как по щекам разливается тепло. Его похвала значила больше, чем все одобрительные кивки Совета. Ричард вдруг остановился прямо перед моим столом и посмотрел на меня. Не как принц на подданную, не как мужчина на женщину, которую желает, а как… на равного.

– Я устал быть только принцем, Хлоя, – сказал он тихо, сокрушительно просто. – Я, безусловно хорош в “принствовании”, но безумно устал. Сможешь меня отвлечь?

Он обвел взглядом комнату, будто ища ответа в книгах и бумагах, потом его глаза снова нашли мои. – Пойдем со мной, сейчас?

Работы было ещё полно, но проветрится стоит. После побега этих двоих, в замке у меня не было никого, роднее Ричарда. Не хочу его расстраивать.

Ричард

Старая полузаброшенная библиотека, которую обходили стороной даже мыши. Здесь пахло пылью веков и прелой бумагой. Я толкнул тяжелую дверь, и мы вошли в царство высоких, до самого потолка, стеллажей, заставленных потемневшими от времени фолиантами. Свет пробивался сквозь единственное высокое витражное окно, окрашивая летящую в воздухе пыль в кроваво-красные и изумрудные пятна.

Хлоя остановилась на пороге, её глаза широко распахнулись, губы чуть приоткрылись от изумления.

– Я не знала, что такое место есть… – Его хранят в тайне, – сказал я, ведя её между рядами книжных исполинов. – Здесь знания. Настоящие, те, которые не всегда удобны короне. Трактаты по запрещенным магическим практикам, дневники еретиков, исследования аномалий, которые не вписываются в официальную историю. Библиотека Памяти. Её знают лишь король, главный архивариус и я.

Я остановился у массивного стола под витражом, на котором лежала одна-единственная книга в простом кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. – А это, – я положил ладонь на потрескавшуюся кожу, – это дневник моей матери. Хлоя ахнула, её рука инстинктивно потянулась к груди.

– Я… я не знала, что они сохранились. – Отец приказал всё уничтожить после её смерти. Слишком много в них было… для драконицы – Я открыл книгу на случайной странице. Чёткий, энергичный почерк заполнял лист. – Я спас только его. Иногда прихожу сюда, чтобы… услышать её голос.

Я поднял на Хлою взгляд. Она стояла, завороженная, и в её синих глазах отражались цветные блики витража, как будто в них самих горел огонь.

– Я показываю тебе это, потому что ты, единственный человек, с которым мне не нужно притворяться, Хлоя. Ты видела меня пьяным, злым, смешным, наглым, уязвимым. Ты отвергла корону, которую я тебе предлагал на коленях. Дважды. Ты взломала ворота моего замка, чтобы спасти жизнь. Ты не боишься меня. И ты… ты единственная, кто заставляет меня чувствовать, что я не просто наследный принц Ричард.

Слова давались тяжело, каждое вырывалось с усилием, будто я вытаскивал из груди занозы, сидевшие там годами. Но я не мог остановиться.

– Я люблю тебя. Слова повисли в пыльном воздухе библиотеки, громче любого грома. – Я люблю тебя. Не за твою «уникальность». А за твой упрямый, несгибаемый дух. За твои глаза, в которых бушуют зимние бури. За твои руки, которые могут создавать и разрушать миры. За ту боль, которую ты носишь в себе, и за ту силу, с которой ты её преодолеваешь. Я люблю тебя, Хлоя. Со всеми твоими льдами, страхами, колкостями и этой невероятной, хрупкой надеждой, которая светится в тебе. Я сделал шаг к ней, и ещё один. Мы стояли так близко, что я чувствовал исходящий от неё холод и слышал сбивчивое дыхание. Ещё раз, просто сделаю это ещё раз.