Но Оскар был готов.

Хлоя

Мир сузился до рёва Ричарда, до злорадной ухмылки Оскара и до леденящего ужаса, сжимавшего моё горло. Я видела, как Ричард метнулся вперёд,  к Стейси. Его крылья, ещё не успевшие сложиться после полёта, взметнулись, создавая порыв ветра, поднявший с пола клубы пыли. Он был стремителен, как ястреб, и в его глазах горел холодный огонь, сменивший первоначальную ярость. Он понимал, ключ ко всему этот проклятый кристалл в руках безучастной женщины.

Оскар, однако, не был простым наблюдателем. Его рука взметнулась вверх, и из полумрака за его спиной вырвалась сплетённая из тёмного сияния коса магии. Она не ударила по Ричарду напрямую, а пронеслась по дуге, с хрустом врезавшись в древние балки под потолком прямо над головой принца. Грохот был оглушительным. Мелкие камни и куски штукатурки обрушились дождём. Ричард инстинктивно отпрыгнул в сторону, прикрывая голову крылом, и его бросок прервался.

В этот миг замешательства Стейси, словно марионетка, получившая команду, сделала шаг назад, подняв кристалл выше. Её губы зашевелились, беззвучно произнося заклинание активации. Тусклое свечение браслетов на моих руках вспыхнуло пронзительным синим светом. Боль, острая и выворачивающая, пронзила меня от запястий до самого сердца. Это было не физическое страдание, а нечто худшее, ощущение, как моя собственная сила, мои страх и ярость, высасываются, уплотняются и превращаются в смертоносный заряд, готовый выплеснуться по прикасу этого монстра.

– Нет! – хрипло выкрикнула я, дёргаясь в путах. Металл впился в кожу, но я почти не чувствовала этой боли на фоне внутреннего кошмара.

Ричард, отбросив обломки, снова ринулся вперёд. На этот раз его цель был Оскар. Он понял, чтобы добраться до Стейси, нужно убрать кукловода. Удар был стремительным, почти невидимым для глаза. Кулак Ричарда, обёрнутый сгустком магии дракона, тёплой, золотистой энергии, со свистом рассекал воздух. Оскар парировал щитом из сгущённого воздуха, но сила удара заставила его откатиться по грубому каменному полу.

Их схватка превратилась в хаотичный, яростный танец. Вспышки чужой, тёмной магии Оскара сталкивались с яростными, но более грубыми разрядами силы Ричарда. Они кружили, отступали, ломали остатки мебели и выбивали новые куски штукатурки со стен. Воздух гудел от напряжения, пах гарью.

Именно в одной из таких сшибок, когда Ричард, приняв удар на крыло, отлетел к стене, а Оскар, потеряв равновесие, сделал неловкий шаг, их тела на миг сблизились с Стейси. Рука Ричарда, инстинктивно выброшенная для удара, задела запястье женщины. А Оскар, пытаясь удержаться, отмахнулся локтем.

Хрустальный камень, этот мерзкий сосуд моего отчаяния, выскользнул из бесчувственных пальцев Стейси и упал. Он не разбился с звоном, а глухо ударился о камень и покатился в сторону, его внутреннее свечение померкло, затрещало, как лопнувшее стекло. Свет моих браслетов тут же погас, сменившись тусклым, болезненным мерцанием. Давящая тяжесть, сковывавшая магию внутри, ослабла. Она не исчезла полностью, чары всё ещё держали меня, но теперь это были просто цепи, а не насос, выкачивающий мою силу, и концентрирующий его в нечто ужасное.

Стейси замерла, её пустой взгляд наконец оторвался от меня и устремился на покатившийся кристалл. На её лице, впервые за всё время, появилось выражение, лёгкое, механическое замешательство. Её программа дала сбой.

Это был мой шанс. Единственный. Силы не было. Тело дрожало от перенапряжения и боли. Но яростный, ледяной гнев, который всё это время клокотал под страхом, прорвался наружу. Не через магию, её всё ещё глушили остатки чар, а через чистую, животную волю к выживанию. К защите его.

С хриплым криком, в котором было всё, и ненависть к Оскару, и отвращение к предательству, и безумная надежда, я рванула руки к себе изо всех сил. Кожа на запястьях расползлась кровавыми полосами, но один из браслетов, возможно, повреждённый в хаосе или просто не выдержавший дикого напряжения, с треском лопнул. Металлическая скоба отлетела, впившись в пол.

Свободной рукой, онемевшей и окровавленной, я схватила первый попавшийся под руку обломок камня, валявшийся рядом – тяжёлый, с острым краем. Стейси повернула ко мне голову, её рука с чёрным кинжалом поднялась для удара, но в её движениях была прежняя механическая медлительность.

Я не стала целиться. Я вложила в бросок всю остаточную ярость, весь страх, всю свою ненависть к этому месту, к этой ситуации. Камень, описав короткую дугу, ударил её прямо в висок. Раздался глухой, кошмарный звук. Её глаза закатились, тело обмякло, и она рухнула на пол, как тряпичная кукла. Кинжал выскользнул из разжавшихся пальцев и зазвенел, отскакивая в темноту.

Облегчение было мимолётным. Я едва успела перевести дух, как увидела новую картину, от которой кровь застыла в жилах.

Оскар, отбросив на мгновение изумление от потери кристалла, собрался с силами. Его магия, тёмная и вязкая, вдруг сгустилась вокруг него в виде десятков чёрных, острых как бритва щупалец. Они обрушились на Ричарда, который, казалось, на мгновение замешкался, увидев, как я бью Стейси. Он парировал крыльями, отбивался вспышками своей силы, но щупальца были хитры и быстры. Они обвивали его руки, ноги, сковывали крылья. Одно из них, словно ядовитый жал, впилось ему в плечо. Ричард вскрикнул от боли коротко, сдавленно, и его колени подкосились.

– Ричард! – моё собственное сердце заколотилось так, словно хотело вырваться из груди. Оскар, тяжело дыша, но с торжеством в глазах, сделал шаг вперёд. Его щупальца с силой дёрнули, и Ричард, не в силах устоять, рухнул на колени. Другие отростки тёмной магии взметнулись из каменных плит пола, обвивая его тело уже не энергетическими, а вполне материальными лозами чёрного, гнилого дерева. Они сжимались с треском, приковывая его к полу.

– Нет! – это был уже не крик, а хриплый стон. Я попыталась встать, но мои ноги, всё ещё скованные браслетом, не слушались. Я поползла к нему, волоча за собой окровавленную конечность, чувствуя, как острые камни впиваются в ладони.

Оскар подошёл к Ричарду и встал над ним, заглядывая в его искажённое болью и яростью лицо.

– Смотри, Ваше Высочество, – прошипел он, и в его голосе звенела неподдельная, пьянящая власть. – Смотри, какой ты слабак. Не можешь защитить даже свою даму. Не можешь защитить даже себя. И таким ты хочешь править королевством? Таким драконом пугают детей? Ты жалок.

Каждое слово било больнее, чем щупальца. Ричард рванулся, мышцы на его шее вздулись, лозы затрещали, но не поддались. Его глаза, пылающие чистой ненавистью, были прикованы к Оскару.

А маг уже повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему беспомощному телу, по окровавленным рукам, по лицу, залитому слезами ярости и отчаяния. И он улыбнулся. Спокойной, мерзкой улыбкой победителя.

– Помнишь, дикарка, как он злился тогда? В том зале? Когда я взял твой первый поцелуй? – он нарочито медленно пошёл ко мне. – Он был так зол, так беспомощно зол! А что теперь? Где его гнев? Где его драконья мощь?

Он наклонился, и его пальцы, холодные и цепкие, впились в мои волосы у корней. Резкой, болезненной тягой он заставил меня поднять голову, повернув лицо к Ричарду.

– Смотри на него, Хлоя. Смотри на своего героя. Он не может даже пошевелиться. Боль, унижение, страх – всё смешалось в клубок, готовый взорваться. Но сильнее всего была ярость. Ярость за него. За его боль. За его унижение.

– Отпусти… – прошипела я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. – А что, если я возьму ещё один? – прошептал Оскар, и его лицо приблизилось к моему. – На прощанье. Чтобы он запомнил.

Его губы грубо прижались к моим. И он смотрел, смотрел поверх моего плеча прямо в глаза Ричарду, наслаждаясь каждым мгновением его немой агонии. В этот миг что-то в воздухе… изменилось.

Послышался лёгкий, нарастающий гул, исходящий от связанной фигуры Ричарда. Лозы, сковавшие его, затрещали громче, но не от его усилий. От них стал исходить лёгкий дымок. Оскар оторвался от меня, его насмешливый взгляд сменился настороженным.