Но двери оставались закрытыми.

Прошла минута. Потом ещё одна. В толпе послышался сдержанный шёпот. Ричард не шелохнулся, но я заметила, как его пальцы, сцепленные за спиной, сжались чуть сильнее. Священник бросил на него недоумённый взгляд.

И тогда, нарушая торжественную тишину, раздался суматошный топот. Маленькая боковая дверь рядом со мной распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В зал вбежала одна из старших горничных Кассандры, та самая, что утром помогала с фатой. Её лицо было искажено паникой, чепец съехал набок, на дорогом паркете чётко отпечатались грязные следы от её башмаков.

Она даже не попыталась подойти к Ричарду или священнику. Она просто встала посреди алой дорожки и закричала. Её голос, высокий и полный ужаса, разрезал тихую, церемониальную атмосферу зала, как нож:

– Её нет! Её светлости нет в покоях! Она исчезла!

В следующее мгновение в дверь, словно из ниоткуда, ворвалась королевская охрана. Их латы громыхали, лица под забралами были невидимы, но в позах читалась готовая к действию напряжённость. Они окружили перепуганную горничную, но её крик уже прозвучал и повис в воздухе, обрастая зловещим эхом. Видимо она понимала, что её могут за такое казнить, но сдержать себя не могла.

Слово ударило по залу, вызвав волну шепота, которая быстро переросла в гул. Люди вскакивали с мест, пытаясь разглядеть происходящее. На лицах читался шок, недоумение, а у некоторых – неприкрытое любопытство и злорадство.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Глаза мои сами нашли Ричарда.

Маска с его лица исчезла. Полностью. На смену надменному спокойствию пришло сначала чистое, оглушённое непонимание. Он смотрел на рыдающую горничную, на суетящихся стражников, на начинающую волноваться толпу, будто не мог осмыслить происходящего. Но… будто, всего на мгновение, я увидела облегчение… – Я зашла, ваше высочество, доложить, что всё готово к выходу… а покои пусты! Платье, фата… всё на месте! Её нет! Мы обыскали все смежные комнаты, гардеробные… нигде!

Ричард стоял, впитывая эту информацию. Его взгляд медленно, невероятно тяжело скользнул по толпе, по позолоченным стенам, по высокому потолку, словно ища там ответа или виновника. Потом он повернулся к капитану охраны, который уже стоял рядом, бледный как полотно.

– Поднять на ноги весь гарнизон, – приказал Ричард, и в его голосе не было ни капли сомнения, – Обыскать каждый дюйм замка, каждую башню, каждый подвал. Опросить всех. Никто не покидает территорию. Найти её.

А я сидела, вжавшись в спинку кресла, и в моей голове, поверх нарастающего хаоса, крутилась только одна, абсурдная, невозможная мысль, рождённая её словами и его отчаянным, сумасшедшим предложением: Яблоневый сад.

Гостей под благовидными предлогами начали выпроваживать из главного зала и рассовывать по покоям и боковым залам под присмотром камеристок и стражников – «для вашей же безопасности, дорогие гости, пока не прояснится ситуация». Над замком повис гул, состоящий из приглушённых возгласов, тревожных вопросов и грозного лязга оружия – гарнизон подняли по тревоге.

Я же, вынырнув из потока нарядно одетых, перепуганных аристократов, металась по знакомым коридорам, как безумная. Во мне боролись два чувства: леденящий ужас и какая-то нелепая, предательская надежда. Ужас – от мысли, что с Кассандрой что-то случилось. Её могли похитить те же люди, что стояли за Оскаром, желая сорвать союз и окончательно опозорить корону. А надежда… надежда цеплялась за те самые слова: «Яблоневый сад».

Мне нужно было найти Луниана.

Если они и правда решились на это безумие, он должен был как-то сигнализировать. Или хотя бы… я не знала, что. Но его нигде не было. Не в лаборатории, не в общей библиотеке, не в нашей скромной столовой. Его дверь в крыле для служащих была заперта, а на стук никто не ответил. С каждой пустой комнатой, с каждым неуловимым теневым уголком страх нарастал, сжимая горло. Что, если они не сбежали, а их убрали? Что, если Луниан лежит где-то в канаве, а Кассандру уже везут в неизвестном направлении?

Мысли путались, дыхание сбивалось. Я почти бежала по очередному полутемному коридору в восточном крыле, ведущему к выходу в сад, когда из глубокой ниши с теневым подъездом резко вышла фигура и перехватила меня. Сильные руки схватили за плечи, остановив на полном ходу. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно рванулась, и магия холода тут же взметнулась во мне, готовясь ударить.

– Хлоя. Тихо. Это был Ричард. Он выглядел иначе, чем в тронном зале. С него был скинут парадный белый мундир, осталась лишь темная, простая рубашка, закатанная по локти. Он был спокоен, словно его невеста сидит в их комнате и вышивает крестиком! Его пальцы впились в мои плечи не больно, но так, чтобы нельзя было вырваться.

– Куда ты несешься? – спросил он тихо. – Луниан, – выдохнула я, всё ещё пытаясь отдышаться. – Его нигде нет! Я думала, может, они… может, с ними что-то…

– Успокойся, – он сказал резче, и в глазах вспыхнуло что-то вроде нетерпения. – Дыши. И прекрати паниковать. Ты только привлекаешь лишнее внимание.

Он оглянулся по сторонам – коридор был пуст, лишь издалека доносились отголоски поисков. Затем, не отпуская меня, одной рукой он сунул что-то в мою дрожащую ладонь. Маленький, плотно сложенный клочок пергамента.

– Прочти. Только не здесь. И никому ни слова, – его взгляд стал пронзительным, почти жёстким. – Поняла? Ни-ко-му. – он нежно прижал палец к моим губам, и этот жест заставил меня забыть всё. Пусть и на мгновение.

Он отступил на шаг, выпуская из своей хватки. Глаза ещё секунду изучали моё лицо, будто проверяя, достаточно ли я в себе, чтобы держать удар. Потом он просто развернулся и зашагал прочь, растворившись в тени следующего поворота так же стремительно, как и появился.

Я стояла, сжимая в потной ладони свёрток, сердце колотилось где-то в висках. Оглядевшись, я рванула к ближайшей двери – оказалось, это кладовая для садового инвентаря. Я втолкнулась внутрь, прикрыла за дверь, прислонилась к холодной каменной стене и, дрожащими пальцами, развернула записку.

Почерк был нервным, торопливым, но узнаваемым – Луниан.

«Хлоя, прости, что не предупредили. Мы уезжаем. Да, это безумие. Но она не могла больше, а я… я не мог не предложить. Не переживай за нас. У нас есть план, и Ричард… он понимает. Вернее, делает вид, что не понимает, но путь нам оставил. Всё будет хорошо. Мы обживёмся, отогреемся, и когда всё уляжется, будем ждать тебя в гости. Адрес пока писать не буду – это опасно. И ни слова никому. Доверься нам. И ему. Мы свободны. Будь счастлива. Л. и К.»

Я перечитала записку дважды, трижды. Слова плясали перед глазами. «Уезжаем». «Ричард… путь нам оставил». «Мы свободны».

Значит, так. Они действительно это сделали. Сбежали. Вопреки долгу, договорам, угрозе войны. Кассандра скинула тяжёлое, бриллиантовое ярмо, а Луниан… наивный, безумный, прекрасный Луниан – увёз её в свой заросший яблоневый сад.

И Ричард знал. Возможно, даже помог. Этот холодный, яростный приказ «найти её» в тронном зале… это был спектакль. Маска, которую он должен был надеть перед отцом, перед гостями, перед всем королевством. А в тишине тёмного коридора он передал мне записку, чтобы я не сошла с ума от беспокойства.

Сначала нахлынуло дикое, безрассудное облегчение. Они живы! Они вместе! Они не стали жертвами заговора. Они просто… выбрали себя. Слёзы покатились по моим щекам, но это были слёзы странной, горьковатой радости.

Но почти сразу же за облегчением пришла трезвая, леденящая мысль. Это же безумие. Глупое, опасное, детское безумие!

Их будут искать. Не только стража Ричарда для виду, но и люди короля Арнэла, агенты дома Фэррен, оскорблённые и жаждущие мести. Если их найдут… для Луниана, смерть за похищение невесты принца. Для Кассандры – позор, заточение в монастырь, а может, и что хуже... Их маленький, уютный мирок в предгорьях может в одночасье рухнуть под тяжестью королевского гнева.