Я слушала, заворожённая. Не могла представить этого сурового гиганта в роли провалившегося ученика. – Так как же вы…? – Меня взяли «по блату», если хочешь знать, – отрезал он, и его взгляд стал острым, будто проверяя, вызовет ли это во мне презрение. – Я не маг в их понимании. Я – генерал в отставке. Вернее, меня в отставку списали после ранения, которое плохо заживало. Но я служил короне тридцать лет. Знаю каждую щель в обороне этого королевства, каждую слабость наших врагов. Моя «магия» – это поле боя. Тактика, стратегия, выживание. Стейси и Нурак увидели в этом пользу. Особенно после… некоторых событий. Так что я здесь. Не маг-творец, а маг-страж. И моя основная задача – чтобы такие как ты, – он ткнул пальцем в мою сторону, – не взорвались, не потеряли контроль и не снесли пол-замка.

Его откровенность была оглушительной. Вся его грубая, неприступная маска оказалась просто… броней. Броней человека, который слишком много видел, чтобы быть мягким, и который нашёл своё место.

Мне вдруг стало невероятно легко. Будто камень с души свалился. Я не одна здесь, со своими демонами. У каждого они свои. И у каждого свой путь. – Спасибо, – снова сказала я.– За то, что поделился.

Он кивнул, снова став угрюмым и сдержанным. – Ладно, хватит болтовни. Иди гулять, пока солнце не село. И… – он запнулся, снова отвернувшись к лошади, – поздравляю, маг. Добро пожаловать в сумасшедший дом.

Я улыбнулась и направилась к деннику коня. Настроение, и так светлое, теперь стало каким-то пронзительно ясным. Я вывела жеребца, уже собираясь вскочить в седло, когда Рони, не оборачиваясь, бросил вдогонку:

– И, Хлоя? Будь осторожна с ментальными артефактами. Старые лисы вроде Нурака обожают игрушки посложнее. Иногда они показывают не то, что ты хочешь увидеть, а то, что хочет увидеть тот, кто их держит. Особенно если у этого «кого-то» драконья кровь и привычка добиваться своего любой ценой.

Я замерла, сжимая поводья. Его слова повисли в морозном воздухе конюшни, обрастая леденящими догадками. Это было предупреждение? Но о чём? О том, что Ричард мог видеть в моём сне не только то, что я представляла? Или о том, что сам артефакт мог… подсунуть ему определённые образы? Мой конь нетерпеливо топнул копытом, вырывая меня из раздумий. Но семя было брошено. Моя ясность померкла, сменившись тревожным, щемящим любопытством.

Я не пошла гулять. Предупреждение Рони жгло сознание, вытесняя всякую мысль о спокойной прогулке. Я отвела коня обратно в денник и почти побежала к своим покоям. Мне нужна была тишина, чтобы обдумать его слова. Чтобы решить, как подступиться к Нураку, и главное – что сказать Ричарду, когда наш разговор всё же состоится.

Я распахнула дверь своей комнаты и замерла на пороге. Он сидел в кресле у камина, в котором, как назло, весело потрескивали дрова. Одну ногу перекинул через подлокотник, в руке держал недопитый бокал. Выглядел так, будто ждал меня уже несколько часов, и ни капли не сомневался, что я вернусь.

Вся ярость, всё смятение, вся накопившаяся за день энергия, всё это сжалось в моей груди в один раскалённый шар и вырвалось наружу. – Ты! – выдохнула я, и дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной от порыва ледяного ветра, нечаянно вырвавшегося вместе со словом.

Ричард медленно повернул голову. На его губах играла та самая, невыносимо самоуверенная полуулыбка. – А вот и наша героиня. Я пришёл поздравить. Слышал, ты блестяще…

– Так это был не сон, да?! – перебила я его, делая шаг вперёд. Пол под ногами покрылся тонким, хрустящим ледком. –Ты пролез ко мне в голову! Устроил этот… этот похабный спектакль!

Он поставил бокал, поднялся с кресла. Его движения были плавными, несуетливыми, будто он не видел в моей ярости никакой угрозы. – Да, – просто признал он. – Не сон. Вернее, не совсем сон. Но всё-же сон. Боги, как это сложно.

Его спокойствие взбесило меня ещё сильнее. – Как ты посмел?! – голос сорвался на крик. – Использовать меня как… как тренировочную куклу для своих ментальных экспериментов! Ты видел всё! Все мои… – я сглотнула, чувствуя, как жар стыда заливает лицо.

– Все твои что, Хлоя? – он сделал шаг навстречу, и теперь между нами оставалось лишь небольшое расстояние. – Все твои истинные желания? Которые ты так яростно прячешь ото всех, даже от себя? – Он наклонил голову, изучая моё искажённое яростью лицо. – А тебе не понравилось? Будь честна.

Этот вопрос, заданный тихим, почти интимным тоном, обжёг сильнее любого обвинения. Потому что он бил в самую суть. В тот стыдный, предательский восторг, который я чувствовала, проснувшись. В ту жажду, что тлела где-то в глубине, несмотря на весь гнев.

– Мне не понравилось, что ты вор! – выпалила я, отступая, но спина уже упёрлась в резную панель двери. – Что ты взял без спроса! Вторгся!

– Я стучался, – парировал он, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. – Ты сама открыла. В своём сне. Очень страстно, кстати.

Больше я не могла это терпеть. С криком, в котором было больше отчаяния, чем силы, я набросилась на него, молотя кулаками по его груди, по плечам. Он даже не пошатнулся. Просто стоял, принимая удары, которые, как я и сама понимала, были слабы и беспомощны.

– Ненавижу тебя! Самодовольного, наглого, драконьего урода! – рыдала я, продолжая бить.

И тогда он рассмеялся. Тихо, сдержанно, но в этом смехе была вся его сущность, дикая, радостная, непокорная. – Боги, твои эмоции просто волшебны, – прошептал он, и его большие, сильные руки наконец среагировали. Он не стал блокировать удары, а просто обхватил меня, прижал к себе, сведя мои бесполезные попытки вырваться на нет. – Любые. Ярость, страсть, ненависть… Всё настоящее. Всё – ты.

Я пыталась вырваться, но его объятия были как стальные обручи. Он склонил голову, и его губы почти коснулись моего уха. Его дыхание, тёплое и влажное, обожгло кожу. – Тише, тише, моя ледяная буря, – зашептал он, и его голос был похож на бархатный гром. – Какая же ты умница. Как ты всех их сегодня поразила. Как я горжусь тобой. Как ты прекрасна в своей силе. Как я скучал по этому…

Его слова, смесь похвалы, нежности и того самого, невыносимого понимания, действовали на меня парадоксально. Ярость не уходила, но она начала менять форму, растекаться по телу горячими, дрожащими волнами. Рыдания стихли, сменившись прерывистым, неровным дыханием. Я всё ещё была напряжена, но уже не вырывалась.

– Дурак, – прошептала я, уткнувшись лицом в его дублет. Запах кожи, вина, наполнил лёгкие. – Больной, наглый дурак.

– Твой дурак, – беззвотливо поправил он и чмокнул в висок. – Моя девочка. Моя маг. Что-то щёлкнуло внутри. Ощущение власти, которое я испытывала сегодня, вернулось, но теперь окрашенное в иные, тёмные тона. Он думает, что может контролировать всё? Даже мои эмоции? Даже эту ситуацию?

С внезапной, почти животной решимостью я оттолкнулась от него – не чтобы убежать, а чтобы перехватить инициативу. Используя момент его удивления, я толкнула его в грудь. Он не ожидал такого, сделав шаг назад, и его икры наткнулись на край кровати. Он потерял равновесие и рухнул на спину на матрас, а я, не дав ему опомниться, вспрыгнула сверху, оседлав его бёдра, пригвоздив к постели.

На его лице мелькнуло подлинное, ничем не прикрытое изумление, а затем, восхищение и тот самый, опасный интерес. – Вот это поворот, – выдохнул он, его руки легли на мои бёдра, пальцы впились в ткань платья.

Я не сказала ни слова. Просто наклонилась и прижалась губами к его. Поцелуй жестокий, требовательный, полный всей той ярости, что кипела во мне. Я кусала его губы, мой язык боролся с его, я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая лицо ближе, ещё ближе.

Он ответил мгновенно, с таким же жаром. Его руки скользнули с моих бёдер на талию, разорвали шнуровку платья сзади. Ткань расступилась, и его ладони, шершавые и горячие, прижались к моей оголённой спине, прижимая меня к себе так, что я почувствовала каждый мускул его торса, каждую пуговицу его дублета, впившуюся в мою грудь.