И тут она разрыдалась. Тихими, сдавленными рыданиями, которые, казалось, вырывались из самой глубины её души. Она закрыла лицо руками, и её тело содрогалось от беззвучных спазм. Может я ещё сплю?

Я сидела, парализованная на мгновение. Враг. Соперница. Идеальная принцесса. А передо мной была просто несчастная девушка, загнанная в угол долгом и чужими амбициями. Так же, как и я.

Инстинктивно, не думая, я протянула руку и осторожно положила её ей на плечо. Кассандра вздрогнула, но не отстранилась. – Всё будет хорошо, – сказала я тихо, и мои собственные слова удивили меня. Я не верила в них. Но я знала, что их нужно сказать. – Не обязательно сразу. И не так, как ты хочешь. Но как-нибудь устроится.

– Как? – всхлипнула она, вытирая лицо рукавом халата. – Как это может устроиться? Через неделю нас объявят женихом и невестой официально. Через месяц – свадьба. А потом… королевская опочивальня, долг, дети, которых я буду бояться родить, потому что от этого зависит престолонаследие…

– Мы найдём способ, – сказала я твёрже, и в голосе моём появилась решимость, которой не было минуту назад. Я говорила это не только ей. Я говорила это себе. – Возможно, не чтобы всё изменить. Но чтобы выжить. Чтобы сохранить в этом хоть что-то от себя. Ты сильная, Кассандра. Ты пережила путешествие сюда, ты держишься перед двором. Ты справишься. – Казалось, что всё это я говорю себе, стало легче…

Она подняла на меня заплаканное, но уже более спокойное лицо. – Ты действительно так думаешь? – Думаю, что у нас нет другого выбора, кроме как попробовать, – честно ответила я. – И да, держаться вместе… это не самая плохая идея. По крайней мере, мы можем жаловаться друг другу на глупые придворные платья и скучные приёмы.

На её губах дрогнула слабая, неуверенная улыбка. Она была далека от её обычных сияющих усмешек, но она была настоящей. – Это звучит… приемлемо.

Она вздохнула, встала и подошла к подсвечнику. – Мне нужно идти. Если кто-то узнает, что я была здесь… – она пожала плечами. – Новые сплетни. Которые, впрочем, уже не будут иметь значения.

Она взяла свечу и направилась к двери. На пороге обернулась. – Спасибо, Хлоя. За то, что не выгнала. И за… за то, что выслушала. – Кассандра, – позвала я её. Она остановилась. – Мы не друзья. Пока. Но… мы можем быть союзниками.

Она кивнула, и в её глазах мелькнула твёрдая искорка. – Союзниками. Да. Это хорошее слово. Спокойной ночи.

Она вышла, тихо закрыв дверь. Я осталась одна в темноте, но теперь тишина не была давящей. Она была просто тишиной.

Я легла на спину, глядя в потолок, где плясали отблески от огня в камине за дверью. Сон ещё маячил на краю сознания, но его сила была сломлена. Обвинения, звучавшие в нём, теперь казались эхом моих собственных страхов, а не реальным мнением окружающих. Родители радовались не моему отъезду, а моей безопасности и возможности. Луниан… ему было тяжело, но его боль была направлена внутрь, а не на меня. А Ричард и Кассандра…

Теперь я видела картину целиком. Мы все были пешками в большой игре, где ставки были выше наших личных чувств. Ричард был прикован долгом так же, как и я когда-то боялась быть прикованной. Кассандра была жертвой политики, как и я чуть не стала жертвой своего страха.

Я закрыла глаза, сны не кусаються. Это просто сны…

Утро после ночного визита Кассандры наступило тихо, словно и само солнце осторожничало, пробиваясь сквозь плотные облака. Я проснулась с непривычным чувством, с лёгким, почти неуловимым ощущением… облегчения. Как будто часть груза, давящего на плечи с момента моего возвращения в замок, кто-то аккуратно приподнял, позволив вдохнуть полной грудью. Пусть и не долго.

Я не сразу открыла глаза, прислушиваясь к тишине своей комнаты. Слова Кассандры, её слёзы, её признание в страхе и бессилии, всё это висело в воздухе, как тонкая паутина, связывая нас теперь не враждой, а странным, хрупким союзом отчаяния. «Мы можем быть союзниками». Да, союзниками в этой каменной ловушке.

Занятия у мастера Абрахама прошли как обычно – сурово, сосредоточенно, без поблажек. Сегодня я отрабатывала создание сложных ледяных структур – не просто снежинок, а миниатюрных кристаллических решёток, требовавших ювелирного контроля. Лёд тронулся из моих пальцев тонкими, почти невесомыми нитями, переплетаясь в ажурные узоры. Абрахам хмыкнул одобрительно, но тут же усложнил задачу.

– Теперь удержи структуру в движении, – сказал он, и на стол опустилась настоящая снежинка, принесённая кем-то из слуг с улицы. – Обрати её рост. Заставь растаять, не нарушив формы.

Это было в тысячу раз сложнее. Лёд подчинялся мне, когда я создавала его сама. Но управлять уже существующим, да ещё в таком хрупком состоянии… Я чувствовала, как дрожь напряжения бежит по спине, но собрала волю в кулак. Медленно, миллиметр за миллиметром, я направляла к снежинке не холод, а… тепло? Нет, не тепло. Скорее, отсутствие холода, как-бы странно это не звучало, но тяжело объяснить... Разрешение таять. Воздух вокруг моих пальцев заструился едва уловимым маревом, и снежинка начала оседать, терять чёткость, но форма её – идеальная шестилучевая симметрия – держалась до последнего, пока на столе не осталось лишь крошечное влажное пятнышко.

– Приемлемо, – произнёс Абрахам, и для него это была высшая похвала. – Теория на сегодня – трактат Элгара «О взаимопревращении стихий». До завтра.

Я почти физически ощутила, как плечи от напряжения падают. Уборка инструментов, привычные движения – всё это делалось на автомате. Луниан, как обычно, застрял у своего стола, пытаясь заставить крошечный росток пустить новый листок. Его лицо было бледным, пальцы сжаты так, что костяшки побелели. Наше мимолётное сближение прошлой ночью, казалось, испарилось без следа – он снова был замкнут в своей скорлупе стыда. Мне хотелось что-то сказать, подойти, но я не знала как. Слова застревали в горле. Вместо этого я лишь бросила на него быстрый, сочувствующий взгляд и вышла, чувствуя себя предательницей.

В коридоре, ведущем в жилые покои, меня ждал сюрприз. Кассандра, удивительно, да? Она стояла у высокого стрельчатого окна, глядя во двор, где слуги расчищали снег. На ней было тёмно-синий костюм для верховой езды, облегающее и практичное, отороченное серебристым мехом по краям. Её каштановые волосы были убраны в простую, но элегантную низкую косу. Увидев меня, она обернулась, и на её лице появилась улыбка.

– Хлоя. Как прошли занятия? – спросила она, и в её голосе не было ни капли прежней ядовитости. – Утомительно, – честно ответила я, останавливаясь рядом. – Мастер Абрахам не верит в щадящий режим.

– Похоже на то, – она кивнула. – У меня есть предложение. Погода… не то чтобы идеальная, но солнце хоть выглянуло. Не хочешь прокатиться? В горах, за замком, есть тропы, которые зимой выглядят… завораживающе. И на них нет придворных.

Прогулка. Вместе. После вчерашнего это казалось логичным продолжением, но всё равно застало врасплох. Я колебалась. С одной стороны – свежий воздух, свобода от этих стен, возможность поговорить без ушей служанок за каждой портьерой. С другой – мы с ней всё ещё были на тонком льду…

– Боюсь, я не самая приятная компания для прогулок, – пробормотала я. – Моё настроение… непредсказуемо.

Кассандра фыркнула, и в этом звуке было что-то почти (даже!) дружеское. – Поверь, после часов, проведённых с дамами, обсуждающими кружева и генеалогические древа, любое непредсказуемое настроение будет как глоток свежего воздуха. Ну что, графиня? Осмелишься?

В её глазах читался вызов, но не враждебный. Скорее, дружеский. И я, к своему удивлению, почувствовала, как в груди что-то откликается на него. Не тепло – ещё нет. Но любопытство. И усталость от вечного одиночества в толпе.

– Хорошо, – согласилась я. – Давайте прокатимся.

Её лицо озарила непритворная улыбка. Она была куда красивее всех тех придворных масок, что я видела раньше. – Отлично! Я велела оседлать Игрена и Лобби. Два прекрасных скакуна. Естественно, твой конь был получше, но эти тоже ничего!