Он перевернул нас, оказавшись сверху, но лишь на мгновение. Я вывернулась, снова оказавшись в доминирующей позиции, и тут же принялась расстёгивать его дублет, потом – рубашку под ним. Мои пальцы дрожали, но были решительны. Я хотела видеть, чувствовать кожу. Его, и свою. Я сорвала с себя платье, помогая ему, и осталась в одной тонкой сорочке, которая ничего не скрывала от его жгучего взгляда.

Он приподнялся на локтях, следя за каждым моим движением, его глаза потемнели от желания. Когда я снова прижалась к нему, уже кожей к коже, он издал низкий, сдавленный стон. Его руки обежали мои бока, скользнули вверх, под сорочку, ладони полностью охватили мою грудь, заставив меня выгнуться.

Я целовала его шею, ключицы, грудь, оставляя влажные следы и лёгкие укусы. Он отвечал тем же, его губы и язык выписывали сложные узоры на моей коже, будто пытаясь запечатлеть её навсегда. Его пальцы, то нежные, то требовательные, исследовали каждый изгиб, находили самые чувствительные места и заставляли меня вздрагивать и стонать, теряя остатки контроля.

Одежда мешала, была лишней. Он стянул с меня сорочку, я помогла ему избавиться от брюк. Теперь между нами не было барьеров, только тепло кожи, учащённое биение двух сердец и тяжёлое, прерывистое дыхание, смешивающееся в такт этому безумному, страстному танцу.

Он перекатил нас на бок, лицом к лицу, и одна его нога вплелась между моих, создавая сладкое, невыносимое давление. Его рука легла на мою ягодицу, прижимая меня ещё ближе, и я почувствовала его возбуждение, твёрдое и горячее, упирающееся в моё бедро. Всё во мне рвалось навстречу, требовало большего, но где-то в глубине сознания, сквозь туман страсти, звучало предупреждение Рони. И мой собственный, не до конца подавленный гнев.

Я оторвалась от его поцелуя, нашла его взгляд. Его глаза были почти чёрными, полными немого вопроса и такой голой, неприкрытой жажды, что у меня перехватило дыхание. – Это ещё не конец, – прошептала я, и мой голос звучал хрипло, но твёрдо. – Мы ещё не закончили наш разговор. Он усмехнулся, уголки его губ дрогнули. – Я и не сомневался, – он притянул меня снова, чтобы поцеловать, но на этот раз медленно, глубоко, с обещанием. – Но сейчас, моя прекрасная, неистовая маг… давай оставим слова на потом.

Утро пришло тихо, без резких звуков и внезапных вторжений. Я проснулась от того, что холодный воздух щекотал плечо, оставшееся непокрытым одеялом. Первое ощущение – тепло. Глубокое, расслабленное, разлитое по всему телу. Пространство в кровати рядом было уже холодным, простыня смята, подушка сохранила легкий отпечаток.

Он ушел. Сначала щемящая досада кольнула под сердцем, но почти сразу же сменилась странным облегчением. Так было… правильно. Меньше театра. Мы не говорили «до свидания», потому что не говорили вообще ничего внятного. Только этот безумный, яростный, прекрасный танец кожи и дыхания, который закончился ничем и всем одновременно. Мы просто уснули, измотанные эмоциями, сплетясь в объятиях, как два уставших воина после битвы.

Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах, и позволила себе на мгновение улыбнуться в полумрак комнаты. Потом встала, умылась и надела свое самое простое, но аккуратное платье – сегодня начиналась настоящая работа.

В крыле магов царила утренняя тишина. В главном зале горел лишь один светильник, и в его ореоле, покачиваясь в своем кресле-качалке, сидел Нурак. Он что-то бормотал себе под нос, вязая длинными спицами что-то невообразимо пушистое и синее.

– Доброе утро, мастер Нурак, – тихо поздоровалась я, останавливаясь на пороге. Он поднял на меня свои добрые глаза и улыбнулся так, словно ждал именно меня. – Доброе утро, дитя моё. Подходи, садись. Первое утро в новом статусе – оно всегда особенное. Как самочувствие?

Я села на низкую скамью рядом с ним. – Не знаю, – честно призналась. – Вроде бы всё хорошо, но внутри всё перевернулось. И страшно, и… интересно.

– Это нормально, – кивнул он, не переставая вязать. – Страх – хороший советчик, если не давать ему управлять тобой. Ты вчера очень хорошо себя показала. И в бою, и в созидании. Многие забывают, что истинная сила, не в том, чтобы разрушать, а в том, чтобы создавать и защищать созданное.

– Рони говорил что-то подобное, – заметила я. – Что его задача – защищать… ну тт таких, как я.

Нурак тихо рассмеялся. – Рони хороший солдат. Он видит угрозы повсюду, потому что привык к ним. Но мудрость в том, чтобы понимать: если нет насилия, то и защищаться не от чего. Твоя морозильная камера – это акт мира. Продолжения жизни. Это куда важнее, чем любой щит.

Его слова согревали изнутри. Я вспомнила Луниана, его тихие, отчаянные попытки заставить землю ожить. Ему бы здесь понравилось. Рядом с таким учителем, как Нурак. И Кассандре… ей, наверное, сейчас тяжело и одиноко. Мысль о ней уже не вызывала прежней ревности, скорее что-то вроде грустного понимания. Надеюсь, у них всё хорошо. Обоих.

– Вы знаете, – вдруг сказал Нурак, будто подслушав мои мысли, его спицы замерли. – Я всегда восхищался смелостью таких, как твой друг Луниан. И той девушки… Кассандры, кажется? На что только не толкает настоящая любовь. Рискнуть всем. Уехать. Начать заново. Это требует характера.

Лёд пробежал по моей спине. Я застыла, уставившись на него. Откуда? Никто не должен был знать о чувствах Луниана! И о том, что Кассандра уехала с ним… это же было тайной! – Мастер Нурак, я… я не понимаю, – выдохнула я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

Старый маг снова рассмеялся, но на этот раз его смех был похож на шелест страниц. – О, дитя моё, не бери в голову. Старые стены многое помнят, а старые маги умеют слушать. Не только ушами. – Он подмигнул мне. – Расслабься. Всё идёт так, как должно идти. Всё будет хорошо. Твоим друзьям, тебе, всем нам. Доверься течению.

Он снова погрузился в вязание, явственно давая понять, что тема закрыта. Я сидела, ошеломлённая, пытаясь осмыслить его слова. Он знал. Но как? Было ли это магией, простой наблюдательностью или чем-то ещё? И главное, почему он сказал об этом мне? Не королю, не страже. Чтобы успокоить? Или чтобы предупредить? Может это угроза? Не похоже…

Мои размышления прервали шаги. В зал вошли Стейси, Рони и сияющий Элиос. Утренняя неловкость мгновенно сменилась деловой атмосферой. – А, вот и наша новобранка, – сказала Стейси, её алые глаза оценивающе скользнули по мне. – Отдохнула? Поздравления принимала?

– Вроде того, – смущённо пробормотала я, вставая. – Отлично. Тогда приступим к введению в курс дела, – Стейси жестом указала на большой стол, где уже были разложены карты, схемы и несколько странных приборов. – Королевские Маги – не просто украшение двора. Мы – нервная система безопасности и стабильности.

Последующие часы пролетели в водовороте информации. Рони, к моему удивлению, оказался блестящим стратегом. Он показывал на картах слабые места в обороне королевства, объяснял систему магических маячков и часовых, которые нужно периодически проверять и подзаряжать. Его речь была лаконичной и жёсткой, но теперь я слышала за ней не злобу, а ответственность.

Стейси рассказывала о внутренней защите замка: сложной сети магических барьеров, иллюзий и ловушек, вплетённых в самые старые камни. Она также курировала магические артефакты королевской сокровищницы и их периодическую диагностику.

– Твои непосредственные обязанности, – обратилась она ко мне, – пока будут связаны с поддержанием уже существующих систем. Проверка ледяных барьеров на северной стене (тут ты незаменима), помощь в диагностике артефактов, связанных со стихией воды и льда, и, конечно, развитие твоего собственного проекта с хранилищами. Со временем, когда освоишься, добавим больше.

Элиос, отвечавший за «жизнеобеспечение» – магические сады, чистоту воды в колодцах и общее благополучие растений в замке, – уже строил планы, как мы можем совместить наши способности для улучшения урожаев в оранжереях.