Она рассмеялась, и её смех был таким заразительным, что я невольно улыбнулась в ответ. Но даже в этот момент мой взгляд скользнул к Луниану. Он смотрел на неё с таким открытым восхищением, что у меня снова сжалось сердце. Он поймал мой взгляд и быстро, виновато опустил глаза.

Весь день, пока шли последние приготовления, я неотступно следила за ним. Наблюдала, как он «случайно» оказывается рядом, когда Кассандра обсуждала меню с управителем. Как он вызвался проверить освещение в бальном зале, хотя это явно не входило в обязанности ученика мага. Как он задержался после того, как все разошлись, чтобы помочь ей подобрать оброненную запонку.

Каждое такое действие, невинное само по себе, в моём воспалённом воображении обрастало зловещими подробностями. Ричард был прав. Здесь что-то не так.

Наконец, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снега в кроваво-золотые тона, Кассандра отпустила всех, чтобы отдохнуть перед вечером. Луниан, поклонившись, вышел последним. Я, сделав вид, что поправляю складку на занавесе, выскользнула вслед за ним.

Я шла за ним по коридорам, прячась в глубоких нишах и за поворотами. Он не оглядывался, шёл быстро, но не бежал, погружённый в свои мысли. Мы миновали жилые покои, спустились по служебной лестнице и оказались в той части замка, где располагались комнаты младших слуг и кладовые. Здесь было тихо и пустынно. Луниан остановился у одной из невзрачных дверей, огляделся – моё сердце замерло, я прижалась к холодной стене, – и постучал.

Дверь приоткрылась, из щели мелькнула чья-то рука, и Луниану передали небольшой, тёмный свёрток. Он быстро сунул его в складки плаща, кивнул, и дверь закрылась. Он повернулся и… направился прямо ко мне.

Убежать было некуда. Я замерла, пытаясь принять вид человека, который просто заблудился. – Хлоя? – его голос прозвучал удивлённо, но без испуга. – Что ты здесь делаешь?

– Я… я искала… – я безнадёжно запнулась, чувствуя, как жар заливает лицо. – Просто гуляла. Осматривала замок. Он подошёл ближе, и в его глазах появилась знакомая смесь понимания и усталой печали.

– Гуляла. По служебным коридорам. Вслед за мной, – сказал он мягко, без упрёка. – Ты с утра за мной следишь. Не сводила глаз. Хочешь объяснить, почему? Все мои подозрения, все страхи, вбитые Ричардом, клокотали внутри, требуя выхода. И вид этого свёртка, этой тайной передачи в глухом коридоре, стал последней каплей. Лёд в моей груди треснул.

– Потому что я не верю тебе! – вырвалось у меня, тихо, но с такой силой, что он отшатнулся. – Ты всё время рядом с Кассандрой. Ты ей что-то нашептываешь, ты за ней увиваешься! А теперь… тайные встречи, свёртки! Что это, Луниан? Очередное задание твоих хозяев? Узнать распорядок её дня? Подобраться ближе? Или… или ты сам что-то задумал?

Я выпалила всё одним духом, задыхаясь. В глазах Луниана сначала отразилось шокированное непонимание, потом – вспышка гнева. – Ты серьёзно? – прошептал он, и его голос дрогнул. – Ты думаешь, что я… шпион? Или… что хуже?

Он покачал головой, и внезапно гнев сменился чем-то другим – горькой, почти шутливой досадой.

– Боги, Хлоя, если бы я и вправду был предателем или ухажёром с нечистыми помыслами, я бы давно провалился с твоей-то слежкой! – он рассмеялся коротко, без веселья. – Ты прячешься за углами, как испуганный кролик, смотришь так, будто пытаешься меня испепелить взглядом. Настоящий шпион так себя не ведёт. Настоящего шпиона ты бы и не заметила.

Я стояла, чувствуя, как моя уверенность тает, как весенний снег под его словами. – Но… но ты постоянно с ней… и этот свёрток… – слабо попыталась я возразить.

Луниан вздохнул, достал из складок плаща тот самый тёмный свёрток и развернул его. Внутри лежала баночка с густой, коричневатой мазью и несколько пакетиков с сушёными травами.

– Мазь для спины старого Абрахама, – пояснил он просто. – У него радикулит обостряется к перемене погоды. А травы – успокаивающий чай для Кассандры. У неё от всех этих хлопот голова раскалывается. И да, – он покраснел, опустив глаза, – Я много времени с ней провожу. Потому что она… потому что с ней легко. Она не смотрит на меня как на неудачника, который не может даже росток оживить. Она смеётся над моими шутками, слушает, когда я говорю о магии, даже если сама в ней не сильна. Она просто… хороший человек. Интересный. И мне с ней… приятно.

Он сказал это так искренне, с такой неловкой, трогательной прямотой, что все мои ледяные стены рухнули разом. Стыд нахлынул волной, горячей и удушающей. Я видела теперь не таинственного агента, а просто застенчивого юношу, который впервые в жизни почувствовал себя нужным и интересным для кого-то. И которого я, своим недоверием, чуть не растоптала.

– О, Луниан… – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются предательской влагой. – Прости меня. Я… я такая дура. Ричард сказал… он намекнул… и я поверила… я так испугалась за неё…

– Ричард, – произнёс Луниан, и в его голосе снова промелькнула тень обиды, но уже более спокойной. – Он защищает свои интересы. И свою невесту. Я понимаю. Но, Хлоя, – он посмотрел на меня прямо, – если мы с тобой хотим выжить в этих стенах, мы должны доверять друг другу. Хотя бы нам. Иначе мы сойдём с ума от подозрений. Я тебе не враг. Я твой… друг. Надеюсь.

Он протянул руку. Я, не раздумывая, взяла её. Его ладонь была тёплой и немного шершавой от работы с травами и реагентами. – Друг, – подтвердила я, сжимая его пальцы. – Прости ещё раз. Я была не права.

– Забудь, – он улыбнулся, и на этот раз улыбка была лёгкой, почти счастливой. – Но в следующий раз, если что, спроси напрямую. А не устраивай погони по коридорам. Ты шумишь, как отряд королевской гвардии на учениях.

Я фыркнула. Мы стояли в полумраке служебного коридора, но тяжёлая ноша с моей души наконец свалилась. Луниан не был угрозой. Он был просто… Лунианом. Неуклюжим, добрым, и, как выяснилось, влюблённым. Мысль заставила меня улыбнуться.

– Так… тебе она нравится? По-настоящему? – осторожно спросила я. Он покраснел так, что даже в сумраке это было заметно, и потупился.

– Она… принцесса. Обручена с наследным принцем, – пробормотал он. – Это… несерьёзно. Просто… приятно, что такая яркая, умная девушка находит время для разговора с таким, как я.

В его голосе звучала покорность судьбе, но и тихая, неизбывная грусть. Мне вдруг стало жаль его. И одновременно – появилась какая-то тёплая надежда. Мир в замке снова обрёл краски, пусть и оттенённые лёгкой грустью. Интрига рассеялась, уступив место простым, человеческим чувствам.

– Пойдём, – сказала я, отпуская его руку. – Нам ещё нужно подготовиться к балу. И, Луниан… – я остановилась, глядя ему в глаза. – Спасибо. За то, что не рассердился по-настоящему. – Да ладно, – он махнул рукой, но улыбка не сходила с его лица. – Идём, «ледяная королева». Не заставляй своё солнце ждать.

Бальный зал замка был подобен гигантской ледяной пещере, ожившей под теплом тысяч свечей. Хрустальные люстры, сверкающие словно застывшие водопады, отражались в отполированном до зеркального блеска паркете.

Стены, украшенные гобеленами с изображением великих побед королевства, казалось, шептали истории о славе и интригах. Воздух был густым, сладким от аромата цветочных гирлянд, воска, духов и вина. Звуки оркестра, струнные, лютни, тихие флейты – переплетались с гомоном голосов, смехом, шелестом дорогих тканей.

Я стояла у высокой колонны, в стороне от основного потока гостей, и медленными глотками пригубливала вино. Ярко-рубиновая жидкость была терпкой и холодной. На балах в Винтерхалле я бывала, но такого… такого никогда.

Каждый жест, каждая улыбка, каждый поклон здесь имели вес, значение, были частью сложного, невидимого постороннему глазу танца власти. А я чувствовала себя чучелом, выставленным на всеобщее обозрение, экзотическим зверем, «уникальной» графиней с ледяным даром. На мне было это прекрасное голубое платье, но оно казалось мне доспехами, тяжелыми и неудобными.