– Выглядишь серьёзно, – заметил он, предлагая руку. – Почти как на казнь. – По ощущениям – так и есть, – процедила я сквозь зубы, но всё же приняла его руку.

Нас ждала не карета, а просто прогулка по главной улице от замка до городской площади. «Показаться людям. Дать им возможность увидеть свою будущую королеву», – как объяснил церемониймейстер. Моё сердце колотилось где-то в районе горла.

Но как только мы вышли за ворота и первые горожане – торговцы, ремесленники, матроны с корзинками – увидели нас, что-то изменилось. Не было ропота, не было косых взглядов. Было любопытство. А потом – поклоны. Неглубокие, но уважительные. Кое-кто осмеливался поздороваться.

– Доброго дня, Ваше Высочество! – Здравствуйте, – отвечал Ричард, и его тон был непринуждённым, тёплым. Я могла только кивать и пытаться улыбаться, чувствуя, как губы деревянеют.

Мы подошли к фонтану на площади. Дети, игравшие рядом, замерли, уставившись на нас. Одна девочка, лет семи, с двумя косичками и большими глазами, неожиданно выскочила вперёд. – Вы та самая ледяная волшебница? – прощебетала она, не испытывая ни малейшего страха.

Воздух вокруг нас на мгновение стал тише. Ричард сжал мою руку в знак поддержки. – Я… да, – ответила я, опускаясь перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне. – Меня зовут Хлоя.

– Мама говорит, вы можете делать снег летом! Правда? Я не смогла сдержать лёгкую улыбку. Детская непосредственность растопила часть льда внутри. – Не совсем снег, – сказала я. – Но что-нибудь красивое из льда – могу.

Я протянула руку и, сосредоточившись, создала на ладони маленькую, сверкающую ледяную бабочку. Она была хрупкой и совершенной, её крылышки переливались на солнце всеми оттенками голубого и белого. Девочка ахнула, а вокруг нас послышались одобрительные возгласы взрослых.

– Держи, – прошептала я, передавая ей хрупкое творение. – Но будь осторожна, она может растаять от тепла рук.

Девочка благоговейно приняла бабочку, держа её, как величайшее сокровище, и её сияющая улыбка была лучшей наградой. Я поднялась, и встретила взгляд Ричарда. Он смотрел на меня с таким неподдельным восхищением и гордостью, что щёки мои запылали.

Мы продолжили прогулку, и теперь напряжение почти ушло. Люди улыбались. Это были не придворные улыбки, а простые, человеческие. Они видели не только принца и невесту, они увидели момент. И, кажется, он им понравился.

Вернувшись в замок, я почти физически ощущала усталость, но это была хорошая усталость. В моих покоях на столе ждал конверт с знакомой печатью Винтерхаллов. Письмо от родителей.

Дрожащими руками я вскрыла его.

«Доченька наша, родная!

Получили письмо от короля. Мы не поверили своим глазам! Потом перечитали раз десять! Хлоя, наша девочка, будущая королева! Я всю ночь не спала, то плакала, то смеялась, перебирала твои детские платьица. Папа ходит по кабинету и всё повторяет: «Вот так рыбка наша!» Мы так гордимся тобой! И так счастливы за тебя!

Мы уже в пути. Везим твоё свадебное платье – то самое, бабушкино, из голубого атласа, помнишь? Оно как раз для королевы. И пирог яблочный испекла, твой любимый.

Не бойся, Хлоя. Ты сильная. Умная. И у тебя есть он. А у него – есть ты. Это главное.

Скоро увидимся. Целуем.

Твои мама и папа».

У меня за спиной была не только мощь короны и любовь принца. У меня был мой дом. Моя крепость. И они ехали ко мне.

Я прижала письмо к груди, глядя в окно на темнеющее небо. Да, я боялась. Но я была не одна. И этот путь, страшный и головокружительный, я была готова пройти. Шаг за шагом.

Утро началось с тишины, нарушаемой лишь плеском воды в бассейне фонтана под моим окном. Сегодня должны были приехать родители. Предвкушение, сладкое и тревожное, скреблось под сердцем. Я потянулась, глядя на солнечные блики на каменном полу, и мои глаза упали на прикроватный столик.

Рядом с пустой чашкой от вчерашнего чая лежал ещё один конверт. Не королевский пергамент с тяжёлой печатью и не знакомый почерк. Конверт был простым, чуть помятым, будто проделал долгий путь. На нём не было имени – только моё, выведенное чётким, неуверенным почерком, который я видела много раз на полях учебных свитков в лаборатории.

Луниан. Сердце ёкнуло. Я схватила конверт, разорвала его. Внутри был единственный, сложенный вчетверо лист.

«Хлоя,

До нас дошли вести. О твоей свадьбе. О твоём будущем. Пишем тебе вдвоём, потому что наши мысли сейчас об одном.

Мы не можем быть там. Наши пути теперь лежат в стороне от дворцов и парадных залов. Но знай: мы искренне, от всей души, рады за тебя и Ричарда.

Ты нашла своё место. Не просто как маг, а как человек. Ты приняла свою силу и свой страх, и из этого родилось нечто большее. Для нас это стало примером. Ты показала, что можно быть собой, даже когда весь мир пытается надеть на тебя маску. Спасибо тебе за это.

Не беспокойся о нас. У нас всё хорошо. Мы нашли свой уголок, тихий и зелёный, где магия служит жизни. ОНА учится понимать землю без помощи титулов, а я… я наконец-то перестал пытаться вырвать свою силу изнутри и просто позволяю ей течь. Это медленно, но это работает.

Мы желаем вам с Ричардом всего самого светлого. Пусть ваше правление будет мудрым, а ваша жизнь – долгой и счастливой. Вы заслужили это.

И помни: всё идёт так, как должно идти. Даже если путь кажется неправильным, он ведёт к нужной цели.

Будь счастлива.

С глубоким уважением и дружбой».

Я перечитала письмо дважды, чувствуя, как по щекам катятся тёплые, горько-сладкие слёзы. Они были счастливы. Нашли свой путь. И они были здесь, со мной, в этих строках. Я прижала листок к груди, словно могла передать им свою благодарность через расстояния.

Сегодняшний день обещал быть суматошным: приезд родителей, бесконечные обсуждения с церемониймейстером, первая примерка того самого бабушкиного платья. Мне нужно было привести в порядок бумаги в кабинете перед тем, как погрузиться в водоворот событий.

Я накинула лёгкий халат и босиком, наслаждаясь прохладой камня под ногами, вышла из спальни в маленький смежный кабинет. Воздух здесь был напоён запахом старой бумаги, воска и моей магии, лёгким, едва уловимым морозным дыханием.

Именно поэтому я не почувствовала её сразу. Только когда тень скользнула от двери, я обернулась.

В проёме стояла Стейси. Её алые глаза горели холодным, сосредоточенным огнём, а лицо было лишено всякого выражения. В её руке, обычно занятой пером или магическим фокусирующим кристаллом, был небольшой, изящный кинжал. Лезвие не сверкало, оно было матовым, почти чёрным.

– Стейси? – невольно отступила я к столу. – Что случилось? Что это? Она не ответила. Её губы сжались в тонкую нить. Она сделала шаг вперёд. И тут из-за неё, из глубин коридора, вышел Оскар.

Он выглядел так же, как и в последний раз, когда я видела его. Аккуратный, ухоженный, в скромном, но дорогом одеянии. На его лице играла та самая, сладкая и ядовитая усмешка, которая когда-то убедила меня в предательстве Ричарда.

– Графиня. Будущая королева. Какое восхитительное утро, не правда ли? – его бархатный голос прозвучал в тишине кабинета, словно шипение змеи. Лёд внутри меня, казалось, замер на мгновение, а потом взорвался.

– Ты! – вырвалось у меня, и воздух в кабинете резко похолодел, на столешнице тут же выступил иней. – И ты… – мой взгляд переметнулся на Стейси. Предательство жгло. – Почему?

– Почему? Ты же знаешь, что мы хотели посадить на трон кого-то более выгодного? – спросил Оскар, делая ещё шаг. Стейси молча заняла позицию с другой стороны, отрезая мне путь к двери в спальню. – Потому что, милая Хлоя, ты оказалась куда более ценной пешкой, чем мы предполагали. Отвергнуть принца, это одно. Стать его официальной невестой и будущей королевой – это уже совершенно другой уровень влияния. Живая, настоящая, любимая народом королева с неуправляемой ледяной магией… представь, какой чудесный козёл отпущения получится, если вдруг с ней что-то случится. Ещё одна невеста принца пропадает. Странно, да? Или если она, в приступе «неконтролируемой силы», нанесёт урон королевской семье.