Он наклонился ещё ближе, его губы почти касались моего уха. – Я мог бы убить тебя здесь и сейчас. Магией. Но зачем? – Он фальшиво вздохнул. – Слишком просто. И слишком… чисто. Нет. Смерть ученицы старого Абрахама, да ещё и той самой графини, что отказала принцу… это вызовет вопросы. А мне нужно, чтобы вопросы были заданы в другую сторону.

Лезвие чуть вдавилось в кожу. Я почувствовала тонкую, горячую полоску боли. – Луниан, – прошептал Оскар, и в его голосе зазвучало отвратительное удовольствие. – Ни на что не годный мальчишка. Но идеальный козёл отпущения. Его магия, полный провал, верно? Все это знают. А значит, кто поверит, что он смог убить тебя магией? Никто. Но… если его найдут рядом с твоим телом, с этим самым кинжалом в руке… а в воздухе останутся следы грубой, неконтролируемой попытки применить силу, которую он так отчаянно пытается скрыть… О, это будет красиво. Ревность неудачника? Или часть большего заговора? Неважно. Его сгноят в темнице или казнят. А я… я останусь в тени. Как всегда.

Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня хуже его магии. Он собирался убить меня и подставить Луниана. – Не… – попыталась я прошептать сквозь его пальцы, но звук был безнадёжно глухим.

– Тише, тише, – он успокоил меня, как ребёнка. – Это будет быстро. Я обещаю. И тогда, наконец, никто не будет мешать мне наблюдать, как этот замок, и всё королевство, медленно, но верно, начнёт рушиться изнутри.

Его глаза сузились. Пальцы на моём запястье сжались. Лезвие на шее приготовилось к решающему движению.

Ричард

Весь вечер мой взгляд, вопреки воле, возвращался к Луниану. Он старался держаться в тени колонн, но его глаза, эти бледные, неуверенные глаза, постоянно находили в толпе одно и то же лицо. Кассандру. Он смотрел на неё с таким обожанием, с такой неприкрытой нежностью, что у меня внутри всё сжималось в тугой узел. Я танцевал с Хлоей, и мир на миг сузился до неё, но стоило музыке смолкнуть, как старый демон подозрения снова поднял голову.

Он заметил мои взгляды. Я видел, как его плечи напряглись, как он поспешно отводил глаза, делая вид, что изучает гобелены. Но через несколько минут его взгляд снова блуждал, снова находил её. Ревности не было, что не странно. Моё сердце принадлежало Хлое. Но что, если он один из тех, кто пытался меня отравить?

Когда я увидел, как Луниан, словно набравшись смелости, направляется ко мне сквозь толпу, первым порывом было развернуться и уйти. Но королевское воспитание взяло верх. Я остался на месте, приняв позу безразличной отстранённости.

Он остановился передо мной и поклонился, но поклон был скорее формальностью. Когда он выпрямился, в его глазах читался вызов. – Ваше Высочество, – начал он, и голос его звучал ровнее, чем я ожидал. – Кажется, моё присутствие вызывает у вас некоторое… беспокойство? – Наблюдательность, –  я отхлебнув вина. – Ценная черта для мага. Да, для кого угодно. – Вы следите за мной весь вечер, – продолжил он, не отводя взгляда. – Как за крысой в амбаре. Позвольте спросить прямо: вы считаете, я представляю угрозу? Для короны? Для… леди Кассандры?

Я поставил бокал на поднос проходящего слуги. Воздух между нами наэлектризовался. – Ты уделяешь моей невесте значительное внимание, Луниан. Больше, чем подобает служителю короны, и больше, чем ей, возможно, требуется. – Я уделяю ей внимание, потому что она единственный человек в этих стенах, который не смотрит на меня сверху вниз, – выпалил он, и в голосе впервые прозвучала горечь. – Она разговаривает со мной. Слушает. Смеётся. Она видит во мне человека, а не бесполезный придаток к мастеру Абрахаму.

Его искренность была как удар ниже пояса. Он не скрывал своих чувств. И в этом была какая-то отчаянная, глупая честность. – И что ты намерен делать с этими… чувствами? – спросил я холодно. – Она обручена со мной. Её будущее предопределено. – Я знаю, – он сжал кулаки, но голос его стал тише. – И я никогда не сделаю ничего, чтобы разрушить её жизнь или ваш союз. Я не таков. Ей, видимо, суждено быть с вами. И я приму это.

Что-то в его словах, в этой покорности судьбе, вдруг вызвало странную, почти братскую жалость. Мы оба были в ловушке. Он, в ловушке своего статуса и неразделённого чувства. Я, в ловушке долга и невысказанной любви к другой. – Знаешь, – тон мой невольно смягчился, – если бы это зависело только от меня… если бы не было договоров, границ, короны… я, пожалуй, уступил бы её тебе. Она заслуживает того, чтобы кто-то смотрел на неё так, как смотришь ты.

Луниан вздрогнул, широко раскрыв глаза. Он явно не ожидал такого. – Но это невозможно, – продолжил я, и горечь в моём голосе была уже настоящей. – Мы оба понимаем правила этой игры. И играть в неё придётся до конца.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и напряжение между нами сменилось тяжёлым, общим пониманием. Он медленно кивнул. – Тогда, – сказал он, – давайте хотя бы не делать её пешкой в наших личных войнах. Она этого не заслуживает.

Он сделал шаг вперёд и, к моему изумлению, похлопал меня по плечу, как равный. Жест был неуклюжим, но искренним. – Я вижу, как вы смотрите на Хлою, – тихо добавил он. – Так же, как я смотрю на Кассандру. Только, кажется, у вас ещё больше причин для отчаяния.

Его слова вскрыли старую рану. Я отвернулся. – Она сделала свой выбор. Дважды. Я не могу и не буду заставлять её. – Иногда людям нужно время, чтобы понять, какой выбор они сделали на самом деле, – сказал Луниан. – А иногда им нужен кто-то, кто… подтолкнёт.

В этот момент я осмотрелся. Среди сверкающих платьев, смеющихся лиц, кружащихся пар я не увидел её. Хлои нигде не было. Лёгкое беспокойство, дремавшее весь вечер, вдруг пробудилось с новой силой. – Ты её не видел? – спросил я, уже не скрывая тревоги. Луниан последовал за моим взглядом, прочёсывая зал. Он покачал головой. – Нет. С того танца… Я думал, она с вами. – Она ушла с Абрахамом, – вдруг сообразил я, вспомнив мельком увиденную сцену.

Холодная струйка страха пробежала по спине. – Мне нужно её найти, – сказал я уже твёрдо, отбрасывая все церемонии. – Идите, – кивнул Луниан. – Я присмотрю за… за леди Кассандрой.

Я быстро направился к выходу из зала, к тому самому коридору, куда они ушли. Беспокойство росло с каждым шагом. Я толкнул тяжёлую дверь и выскользнул в прохладную, тихую полутьму коридора. Сначала я ничего не увидел. Потом различил две фигуры в глубине, у стены. Абрахам, сгорбленный, в своём плаще. И Хлоя, прижатая к камню.

Я сделал шаг вперёд, и в этот момент «Абрахам» повернул голову. Плащ соскользнул, и в свете факела я увидел лицо. Оскар.

Время остановилось. В его руке блеснуло лезвие, прижатое к горлу Хлои. Её глаза, полные ужаса, встретились с моими. – Ни шагу дальше, Ваше Высочество, – голос Оскара прозвучал спокойно, почти ласково, и от этого стало ещё страшнее. – Иначе вашей ледяной принцессе тут же перережут глотку. Поверьте, я сделаю это, прежде чем вы успеете применить силу.

Я замер на месте, кровь стучала в висках. Беспомощность, яростная и всепоглощающая, сковала меня. Я видел, как Хлоя пытается вырваться, как вокруг неё вспыхивает и мгновенно гаснет слабый морозный отсвет – он подавлял её магию своей силой.

– Тебе стоило выпить то вино, принц, – продолжил Оскар, и на его лице расплылась злобная усмешка. – Было бы куда проще и менее… грязно. Но нет, вам захотелось сыграть в героя. И вот результат.

За моей спиной послышались шаги. Я обернулся. В дверях стояли Луниан и Кассандра. Она, увидев сцену, вскрикнула и схватилась за дверной косяк, её лицо побелело. Луниан же не издал ни звука. Его взгляд метнулся от Оскара с ножом к Хлое, ко мне, и обратно. Я видел, как по его лицу пробежала волна абсолютного шока, а затем, стремительного, холодного расчёта.

Оскар, заметив новых свидетелей, лишь шире улыбнулся. – Отлично. Публика собирается. Теперь мой план провалился, Да Хлоя? – Убери от меня руки!