Это была последняя ловушка. Предложение «помочь», за которым скрывалось требование предать. В горле встал ком. Глаза невольно наполнились слезами от напряжения и страха. Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Долгая, мучительная пауза. Король смотрел на меня, и казалось, он видит каждую мою мысль, каждый удар сердца. – Хорошо, – наконец произнёс он, и в его тоне появилась усталая, разочарованная нота. – Можешь идти. Но не покидай замок. И помни: укрывательство государственного преступника – преступление само по себе. Сурово караемое. – Я понимаю, Ваше Величество, – прошептала я, делая шаг назад, потом ещё один.

Я вышла из тронного зала, и огромные двери закрылись за мной с глухим, окончательным стуком. Только тогда я позволила себе вздохнуть – прерывисто, судорожно. Всё тело трясло, как в лихорадке. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь унять дрожь в коленях. Я выдержала, не сказала. Но чувство было такое, будто прошла по лезвию бритвы, и оно всё ещё режет подошвы. Я почти не помнила, как добралась до своих покоев в восточном крыле. Ноги несли сами, ведомые единственным желанием – спрятаться, закрыться, оказаться в безопасности хоть на минуту. Я втолкнулась в комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, зажмурившись. Тишина. Только моё неровное дыхание.

– Ты справилась, – прозвучал тихий голос из глубины комнаты. Я вздрогнула и открыла глаза. У камина, в кресле, полускрытый тенью, сидел Ричард. Он смотрел на меня, и в глазах не было ни привычной насмешки, ни королевской надменности.

Увидев его, последние остатки самообладания рухнули. Слёзы, которые я с таким трудом сдерживала перед королём, хлынули потоком. Я не издала ни звука, просто стояла и плакала, беспомощно, по-детски. Он встал и за несколько шагов преодолел расстояние между нами. Не говоря ни слова, он обнял меня. Крепко, по-настоящему. Его руки сомкнулись на моей спине, одна ладонь легла на затылок, прижимая к его плечу.

И я, забыв обо всём – о страхе, о долге, о приличиях, – вцепилась в него, в ткань его рубашки, и разрыдалась в полную силу, трясясь в объятиях. – Я… я ничего не сказала, – выдохнула я сквозь рыдания, уткнувшись лицом в его плечо. – Ничего… Но он всё подозревает… про Луниана… – Знаю, – его голос был низким и спокойным прямо у моего уха. – Я знаю. Но ты молодец. Ты была сильной.

– Мне было так страшно, – призналась я, и это было самым искренним, что я говорила за весь день. – Я знаю, – повторил он, и его рука мягко гладила мои волосы. – Но я не сомневался в тебе. Ни секунды. Эти слова стали тем якорем, который медленно начал вытаскивать меня из пучины паники. Я продолжала плакать. Он доверяет мне. Постепенно рыдания стихли, сменившись тихими всхлипами. Я не отпускала его, и он не торопился разжимать объятия.

Мы просто стояли так, в тишине комнаты, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. В его объятиях не было страсти, как в той безумной ночи в библиотеке. Тихое, твёрдое «я здесь». – Что теперь будет? – прошептала я наконец. – Теперь, – он осторожно отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, и большими пальцами стёр слёзы с моих щёк, – теперь отец будет искать. Дом Фэррен будет требовать объяснений. А мы… мы будем делать вид, что ищем вместе со всеми. И надеяться, что они уже далеко.

– А если найдут? – Тогда, – его лицо стало суровым, – я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Я дал им шанс. Теперь всё в их руках. Он был прав. Мы ничего не могли сделать. Только ждать и молчать. Я кивнула, чувствуя пустую, вымотанную усталость. Ричард ещё раз обнял меня, быстро, по-дружески, и отошёл к камину.

– Отдохни, Хлоя. Сегодня был тяжёлый день. Завтра… завтра будет не легче. Но теперь мы знаем, что можем доверять друг другу. С этими словами он вышел, оставив меня наедине с тревожными мыслями, но уже не с тем всепоглощающим одиночеством. Я подошла к окну. Над замком сгущалась ночь, но факелы патрулей мелькали в темноте, как беспокойные светляки. Где-то там, в этой огромной, холодной ночи, двое беглецов искали свой яблоневый сад. А я оставалась здесь. Хранительница их тайны. И, как ни странно, впервые за долгое время чувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.

Его слова – «мы можем доверять друг другу» – ещё висели в воздухе, тёплые и плотные, как сам воздух в комнате, напоённый дымом камина и запахом его кожи. Я стояла, всё ещё чувствуя на спине призрачное тепло ладоней, а на щеках – лёгкое, смущающее прикосновение его пальцев, стёрших мои слёзы. Понимание, что в этой каменной крепости интриг и лжи есть человек, с которым можно не играть роль.

Ричард уже повернулся к двери, его силуэт чётко вырисовывался на фоне тлеющих углей. И в этот миг тишину расколол звук. Стук в окно.

Тихий, отчётливый, будто кто-то бросил в стекло горсть мелкого гравия. Я вздрогнула. Ричард же замер на полпути к выходу. Он не обернулся, лишь слегка наклонил голову, прислушиваясь. Потом медленно, с той самой, невыносимо знакомой небрежной уверенностью, повернулся ко мне.

– Не бойся, – сказал он просто, хотя по его лицу пробежала тень лёгкого раздражения. – Похоже, у нас гость.

Стук повторился – уже настойчивее. Я, затаив дыхание, посмотрела на зашторенное окно. Ричард подошёл к нему, одним движением откинул тяжёлую портьеру и распахнул створку.

В проёме, на фоне темнеющего неба, возник силуэт. Сначала я подумала, что это какая-то чудовищная птица, но потом детали сложились в невозможную, потрясающую картину. Это был дракон. Размером с крупного коня, но от этого не менее реальный. Его чешуя была цвета воронова крыла, отливая в лунном свете синеватым металлом. На его спине, развалившись в седле с невероятной, почти оскорбительной непринуждённостью, сидел человек.

Ричард даже не вздрогнул. Он лишь вздохнул, как взрослый, заставший ребёнка за шалостью. – Аларик, – произнёс он, и в голосе прозвучала смесь усталости и привычного раздражения. – Не мог войти через дверь, как все цивилизованные люди?

Человек – Аларик – ловко спрыгнул со спины дракона прямо на наш подоконник, будто это была не пропасть в несколько десятков футов, а порог родного дома. Дракон издал тихое, похожее на шипение урчание и, сложив перепончатые крылья, устроился на балконе, словно гигантская, зловещая кошка. Впервые вижу настоящего дракона…

Аларик спрыгнул в комнату, отряхивая пыль с рукавов своего мундира. Он был высоким, почти как Ричард, с плечами военного. Коричневые, слегка вьющиеся волосы были коротко стрижены, лицо – с резкими, насмешливыми чертами и парой ярко-голубых глаз, которые сразу же, с бесцеремонным интересом, устремились на меня, а потом вернулись к Ричарду. Его костюм, хоть и выглядел как форма генерала, был сшит из тёмной, мягкой кожи, без излишних украшений.

– Двери – для скучных людей, Рикки, – ответил он, и его голос был низким, хрипловатым, с лёгким чужим акцентом. Не из нашего королевства? – А у вас тут, я смотрю, охрана сегодня совсем расслабилась. Пролетел над башнями – ни одной стрелы, ни одного крика. Что, все на пиру? Или, – его взгляд скользнул по моему лицу, по моему явно заплаканному виду, потом по простой рубашке Ричарда, – стряслось что-то интересненькое?

Ричард скрестил руки на груди. – Пропала невеста. Ничего особенного. Гости в панике, отец в ярости, гарнизон рыщет по округе. Обычный четверг.

Аларик засмеялся – коротко, громко, без тени сочувствия. – Пропала? Серьёзно? – Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло откровенное любопытство. – Уже новую присмотрел, пока старую ищут? Шустро, не ожидал. Ну да ладно, не моё дело. Вообще-то, – он стал серьёзнее, – я короля искал. Но ты тоже сгодишься. Ты же наследник, в конце концов. Мне нужна твоя помощь. Вернее, крыша и убежище.

Я стояла, прижавшись к стене, чувствуя себя совершенно лишней и одновременно загипнотизированной этим наглым вторжением. Ричард, казалось, воспринимал это как нечто само собой разумеющееся.