– А вы, оказывается, не только неопытная волшебница, но и большая фантазёрка, – парировал он, и я почувствовала, как грудь вибрирует от сдержанного смеха. Его пальцы слегка нажали на мои бёдра, заставляя изменить позу. – Шире расставьте ноги. Для устойчивости. И расслабьтесь. Вы напряжены, как струна. Лёд не рождается в борьбе. Он рождается в тишине и медленно.

Его слова, его прикосновения, его уверенность – всё это сводило меня с ума. От одного его присутствия по моей спине бежали мурашки, а он говорил о «покое»!?

– Я не могу расслабиться, когда вы… – я замолчала, не в силах подобрать слов. – Когда я что? – он наклонился ближе, и губы оказались в сантиметре от моей шеи. – Обучаю вас? Магия требует полного доверия, Хлоя. Вы должны отдаться ей. И, возможно, тому, кто пытается вам помочь.

Это было уже слишком. С криком я отпрыгнула от него, отлетев к противоположной стене. – Вы извращенец! – выкрикнула я, указывая на него дрожащим пальцем. Пол подо мной начал покрываться ледяной коркой. Он не двинулся с места, лишь скрестил руки на груди, и его улыбка стала ещё шире.

– А вы, миледи, судя по всему, не лучше, раз ваши мысли сразу же устремляются в такое русло, – Усмехнулся он. – Я говорил о магии. О концентрации. О доверии к наставнику. А вы о чём подумали? – Он поднял бровь, и его взгляд стал настолько вызывающим, что мне захотелось провалиться сквозь землю. – Все мои действия продиктованы исключительно педагогической необходимостью. Обещаю.

Мы стояли друг напротив друга, как два дуэлянта. Я – пылая от ярости и смущения, он – излучая невозмутимое, раздражающее спокойствие. Воздух потрескивал от нерастраченной магии.

Остаток дня прошёл в подобном же ключе. Он дразнил, я взрывалась. Он пытался «научить» меня через прикосновения, а я пыталась сосредоточиться, но единственное, что у меня получалось – это покрывать инеем всё в радиусе нескольких футов. Он называл это «прогрессом», а в его глазах читалось неподдельное веселье.

Когда солнце скрылось за снежными тучами, я едва держалась на ногах. Измождение было не только физическим, но и душевным. Этот человек вывернул меня наизнанку, и я не знала, что чувствую: злость, унижение или… странное, щемящее… Нет, Нет! Даже думать не хочу.

Я почти не помнила, как добралась до своей спальни. Горничная помогла мне снять платье, и я рухнула на постель, как подкошенная. Мысли путались, перемешиваясь с обрывками его фраз, с воспоминаниями о его руках на моей талии, о его смехе.

«Вы должны отдаться мне полностью…» Глупец. Наглец. Самоуверенный… волшебник.

Последнее, что я почувствовала, прежде чем сон поглотил меня, – это призрачное тепло в том месте, где его пальцы касались моего тела. И тихий, предательский вздох сожаления, что этот безумный день закончился.

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой и ощущением, будто меня переехал каретный экипаж, нагруженный книгами по магической теории. Каждая мышца ныла, а в памяти стоял его насмешливый голос: «Расслабьтесь, ваша светлость». Чёрт бы побрал это расслабление!

Спускаясь к завтраку, я надеялась, что он проспит или, в идеале, сбежит после первого неудачного занятия. Но нет. Он уже восседал в столовой, свежий и сияющий, будто провёл ночь в медитации, а не изводил благородных дев неуместными прикосновениями. Он что, никогда не устаёт?

– Выглядите превосходно, – встретил он меня, с наслаждением отхлёбывая чай. – На лице играет такой живой, насыщенный румянец. Прямо пламя.

Я промолчала, сгребая в тарелку омлет с такой яростью, что бедное яйцо, наверное, пожалело о своём рождении. Родители переглянулись, и на лице матери промелькнуло что-то подозрительно похожее на умиление. Предатели.

После завтрака он, не дожидаясь приглашения, направился в библиотеку. Я, словно заворожённая (или наказанная), поплелась следом.

Пентариус устроился в папином кресле у камина, развалившись с такой небрежностью, будто был полноправным хозяином поместья. В руке он держал фолиант по теории элементальной магии, но его внимание, похоже, целиком принадлежало мне.

– Ну что, графиня, – начал он, откладывая книгу. – Давайте поговорим о фундаментальных принципах. О концентрации энергии. Например, в самых сокровенных, глубинных точках вашего естества.

Я ощутила, как по спине побежали мурашки. Он вновь начинал свою игру. – Или о высвобождении накопленного напряжения, – продолжил он, его взгляд скользнул по моей фигуре, заставив меня выпрямиться. – Это ведь так важно – вовремя дать выход… силе. Иначе возможен взрыв. Как вчера с теми ледяными иглами. Очень показательно.

– Вы читаете трактаты по магии или руководства по совращению невинных девиц? – огрызнулась я, чувствуя, как краснею. – Потому что я не могу отличить одно от другого.

Он рассмеялся, и этот звук снова странным образом согрел меня изнутри. – Магия и страсть, миледи, имеют много общего. И та, и другая требуют искренности и полной самоотдачи. Но вы, кажется, не готовы ни к тому, ни к другому.

От его слов стало душно. Чтобы сменить тему, я, отчаянно нуждаясь в хоть какой-то отвлечённости, спросила: – Вы… вы бываете при дворе? Вы знакомы с принцем?

Его брови поползли вверх, а в уголках губ заплясали чёртики. – Принцем Ричардом? Можно сказать, что наши пути пересекались. Почему спрашиваете?

Я обхватила чашку с чаем, словно ища в ней спасения. – Меня… мне прочат ему в невесты, – выдохнула я. – А я не хочу. Не хочу покидать дом ради какого-то чопорного, надменного незнакомца, который, наверное, только и делает, что смотрит на всех свысока и поправляет свою корону. Я не хочу выходить замуж за того, кого даже не знаю.

Он слушал с необычной для него серьёзностью. – А каким бы вы хотели его видеть? – Ну… – я задумалась. – Чтобы у него было чувство юмора. Чтобы он не был скучным. Чтобы видел во мне человека, а не… придаток к своему титулу и магии.

– Судя по слухам, – он обдумывал свои слова, боясь опорочить имя своего правителя, – принц… человек решительный. Целеустремлённый. Говорят, он весьма предан своим интересам и не привык отступать, если что-то задумал. – Звучит ужасно, – поморщилась я. – Как будто он собирается завоевать королевство, а не найти жену.

– Возможно, он же дракон – он улыбнулся. – Но также ходят слухи, что он ценит ум и силу духа. И что его трудно обмануть лестью или притворной скромностью. Он, кажется, предпочитает… искренность. Даже если она граничит с дерзостью.

В его глазах читалось что-то такое, что заставило моё сердце ёкнуть. На мгновение мне показалось, что он говорит не о каком-то абстрактном принце, а о чём-то гораздо более близком.

– А ещё, – он понизил голос, становясь похожим на заговорщика, – говорят, что он есть неучёных магией девиц на завтрак. Но это просто слухи. Я невольно рассмеялась. Представление было забавным. – Похоже, он настоящий монстр!

– О, да, – он кивнул, и его взгляд снова стал игривым. – Но его главная черта, как мне кажется, – это невероятная, почти драконья уверенность в себе. Он твёрдо знает, чего хочет, и, как правило, этого добивается.

Я вздохнула, глядя на него. На этого наглого, неуместного, невыносимо привлекательного мага, который мог быть таким разным – насмешливым тираном на уроке и интересным собеседником в библиотеке. Внутри что-то болезненно сжалось.

«Вот бы, – подумала я с горькой иронией, – этот принц, которого мне навязывают, был хоть наполовину так интересен, как этот волшебник. Вот бы я могла выйти замуж за кого-то вроде него…»

Мысль была настолько крамольной и неожиданной, что я чуть не пролила чай. Нет, это просто отчаяние и усталость. Ничего более.

В этот момент дверь в библиотеку с грохотом распахнулась, и на пороге, запыхавшись, появилась наша старшая горничная, Марта. Её лицо было бледным, глаза выпученными от изумления.

– Графиня! – выдохнула она, кланяясь. – Прошу прощения, что врываюсь, но… но прибыл волшебник! Оскар, ваш учитель! Он в ярости, что его не встретили, как положено!