Ещё на подъездной дороге стало ясно, что о нашей задержке уже знают, а может, и о лавине. У главных ворот, обычно охраняемых парой сонных стражников, кипела деятельность. Факелы метались, освещая фигуры в доспехах, снующих слуг, нетерпеливо гарцующих коней. В центре этой суеты, словно тёмный стержень бури, стоял Ричард. Он был уже в дорожном плаще, лицо его, освещённое пламенем, было резким и бледным от напряжения. Рядом с ним капитан гвардии что-то быстро докладывал, размахивая руками в сторону гор.

Увидев нас, вышедших из вечерних сумерек, движение на мгновение замерло. Потом раздались выкрики, и вся группа устремилась нам навстречу.

«Боги, они собрали поисковый отряд», – мелькнуло у меня в голове. И тут же ледяной червь сомнения прошелся по спине: А кого именно они искали? Не меня, конечно.

Первой, конечно, заметили Кассандру. Её жеребец был узнаваем, а сама она, даже в помятой и заснеженной одежде, держалась с привычной, царственной прямотой.

– Леди Кассандра! Ваше Высочество! – капитан гвардии чуть не рухнул перед её конём от облегчения. – Слава небесам! Мы уже думали… после того как пастухи сообщили о лавине на восточном склоне…

– С нами всё в порядке, капитан, – голос Кассандры звучал ровно, но устало. Она слезла с седла, и тут же к ней бросились две служанки с пледами, придворный лекарь с озабоченным лицом, а сам Ричард стремительно подошёл и взял её за руки.

– Кассандра. Ты ранена? Что случилось? – Его голос был низким, напряжённым, полным неподдельной тревоги. Он смотрел только на неё, взгляд скользнул по лицу, ища следы травм, и в этом движении была такая естественная, такая правильная забота жениха о невесте, что у меня внутри всё похолодело ещё сильнее, чем в ледяной ловушке.

Я тихо сползла с коня, чувствуя себя невидимкой. Мой простой тёмный конь, моя заснеженная, ничем не примечательная фигура – всё это растворялось в тени бурной активности вокруг «спасённой принцессы». Слуги уводили лошадей, стражи наперебой делились предположениями о лавине, лекарь что-то говорил Кассандре о тепле и покое. Никто не бросил на меня даже взгляда. Никто не спросил: «А вы, графиня, целы?»

И Ричард… Ричард всё ещё держал Кассандру за руки, склонив голову, чтобы услышать её тихий ответ. Он улыбнулся ей, коротко, но искренне. Как этой заботы не хватает мне… Ладно, голову выше, девочка. Пора уходить. Держи себя в ручках!

Я почувствовала, как по щекам разливается жгучий, унизительный жар. От стыда за то, что в глубине души ждала, нет, хотела чтобы он бросился ко мне. Чтобы его взгляд, полный той же тревоги, искал в толпе мои синие волосы. Какая же я дура. Полная, безнадёжная дура.

«У него невеста, – безжалостно прошипел внутренний голос. – Законная, одобренная королём, идеальная во всех смыслах. А ты кто? Ученица. Бывшая. Несостоявшаяся. Просто ещё одна проблема, которая чуть не погибла в горах по своей же глупости».

Я развернулась, намереваясь бесшумно исчезнуть в зияющем проёме ворот, пройти к себе, упасть на кровать и, возможно, никогда больше не вставать, может даже немного порыдаю! Пусть эта ледяная пустота, что зияла теперь в груди, поглотит меня целиком. – Хлоя!

Голос был тихим, срывающимся, но таким полным неподдельного, почти панического облегчения, что я замерла. Из тени у самой стены, где он, должно быть, стоял всё это время, наблюдая, вырвалась стройная фигура в простом тёмном одеянии ученика. Луниан.

Он подбежал ко мне, его обычно бледное лицо было раскрасневшимся, светлые волосы в беспорядке. И прежде чем я успела что-либо сообразить, он обхватил меня руками и крепко, почти до боли, прижал к себе.

– Небеса, я думал ты откинула копыта, – прошептал он мне в волосы, а тело слегка дрожало. – Я думал… Боги, когда пришло известие о лавине именно на той тропе, куда вы уехали… Мастер Абрахам скривился и сказал, что «стихия – ненадёжный учитель». А я… я надумал всякого.

Его объятия были неловкими, но искренними. От него пахло пергаментом, травами из лаборатории. Кто-то за меня переживал?

Я остолбенела, руки повисли плетьми. Это было так неожиданно, так чуждо всему, что происходило вокруг, что я не могла даже оттолкнуть его.

– Луниан, я… – начала я, но он меня не слушал.

– Не делай так больше, пожалуйста, я тебя больше одну никуда не пущу! – он отстранился, держа меня за плечи, и его глаза были такими серьёзными, такими тёмными от пережитого волнения. – Не бросай меня одного на растерзание профессору. Он сегодня, пока я пытался оживить этот проклятый папоротник, всё вздыхал и бормотал что-то о «непропорциональном распределении природных талантов».

В его словах сквозила шутка, но в глазах – нет. Там был просто страх, что его единственный союзник в этом мире пыльных фолиантов и беспощадных оценок мог исчезнуть. И это, чёрт возьми, было куда реальнее и теплее всей этой показной суеты у ворот.

Я невольно рассмеялась. Коротко, с надрывом. – Обещаю. В следующий раз буду тонуть или замерзать только с твоего разрешения.

Именно в этот момент я почувствовала на себе тяжёлый, колючий взгляд. Я медленно подняла глаза через плечо Луниана. Ричард стоял в нескольких шагах, отпустив наконец руку Кассандры. Всё его внимание теперь было приковано к нам. К Луниану, чьи руки всё ещё лежали на моих плечах. Ко мне, смеющейся и не отстраняющейся.

Его лицо было непроницаемой маской. Но глаза… в его синих, драконьих глазах бушевала знакомая буря. Искра. Быстрая, ревнивая, хищная искра. Я её заметила.

Он сделал шаг в нашу сторону. Движение было плавным, но в нём чувствовалась вся сдерживаемая мощь его натуры. Кассандра, уже укутанная в плед, посмотрела на него, потом на нас, и на её лице мелькнуло понимание и какая-то потаенная грусть.

– Графиня Хлоя, – произнёс Ричард, и голос был гладким, как отполированный лёд. – Рад видеть, что и с вами всё в порядке. Мы уже начали волноваться.

«Мы»? Королевское «мы». И фраза, брошенная так, словно я была лишь второстепенной деталью в этой истории. Жар обиды вспыхнул во мне с новой силой. Он ревнует? Отлично. Пусть подавится своей ревностью.

Я аккуратно высвободилась из-под рук Луниана, но не отстранилась. Наоборот, я взяла его под руку, почувствовав, как он слегка напрягся от неожиданности. – Всё в полном порядке, Ваше Высочество, – ответила я, и мой голос прозвучал сладко и холодно, как ледяной сироп. – Просто небольшое приключение. Благодаря мастерству леди Кассандры мы нашли укрытие. А благодаря моим… скромным умениям… смогли выбраться. Вам действительно не стоит волноваться. Всё под контролем. Мы отличная команда!

Я подчеркнула последнюю фразу, глядя прямо в его глаза. Пусть видит. Пусть видит, что меня обнимают другие. Что я смеюсь с другими. Что я не сижу и не жду, когда он соизволит перевести на меня взгляд с своей законной невесты.

Искра в его глазах вспыхнула ярче, превратившись в холодное, опасное пламя. Его челюсть напряглась. Но он лишь кивнул, сверкнув взглядом на мою руку, лежащую на руке Луниана. – Рад это слышать. Леди Кассандра, вам необходим отдых. Графиня, полагаю, вы тоже не откажетесь от тепла и покоя.

Это было откровенным указанием разойтись. Я сделала безупречный реверанс. – Конечно, Ваше Высочество. Как мило с вашей стороны проявлять заботу. Пойдём, Луниан, – я потянула его за собой, чувствуя, как взгляд Ричарда прожигает мне спину. – Мне не терпится согреться. И, кажется, после сегодняшнего я заслужила тарелку чего-нибудь очень калорийного и совершенно неполезного.

Мы вошли в замок, оставив на пороге бурлящую суету и пристальный взгляд принца. Только когда тяжёлые дубовые двери закрылись за нами, поглотив шум снаружи, я позволила себе выдохнуть и ослабить хватку на руке Луниана.

Он шёл рядом, молча, пока мы не свернули в более тихий, служебный коридор, ведущий в сторону кухонь и наших покоев. Потом он тихо спросил: – Я один это заметил, или… он ревновал?

Я фыркнула, и смешок вырвался против воли, нервный и немного истеричный. – Заметил? Это было словно дракон собирается спалить всё дотла, потому что кто-то тронул его игрушку.