И все это — поместье, Аника, слуги, проблемы, драконорожденные, окажется просто очень реалистичным сном. Кошмаром, галлюцинацией мозга.

А потом я осознавала… «А зачем? Зачем мне возвращаться туда?»

И становилось больно. Физически больно, как будто мое сознание раздирало на две части.

Одна часть все еще переживала смерть в прошлом мире. Скорбела по утраченной жизни, по друзьям, по привычному укладу. По подруге Мире, которую я больше никогда не увижу, которая, наверное, плакала на моих похоронах, не понимая, почему ее единственная подруга погибла так глупо, так бессмысленно.

А другая часть пыталась осознать, что вот оно. Вот, это и есть конечная станция. Обратного пути нет и не будет. Никогда.

Это моя жизнь теперь.

С Аникой, которую я полюбила всем сердцем, которую готова защищать до последнего вздоха. С людьми, которые зависят от меня, которые верят мне, которые полагаются на мои решения.

И с этим мужчиной… с Кайласом… который вчера сказал мне, что я его «истинная».

Слезы потекли сильнее, и я зло вытерла их.

Когда я услышала про эти «истинные пары», мне стало так больно. Вспомнились слова бывшего мужа, когда он делал мне предложение. Мы сидели в ресторане, свечи на столе, бокалы с шампанским. Все, как надо. Он взял меня за руку, посмотрел в глаза и произнес:

«Ты для меня единственная, Мика! Ты — моя душа. Моя половинка! Я всю жизнь искал тебя, и вот нашел. Будь моей женой, позволь мне любить тебя до конца наших дней.»

Я поверила ему, поверила каждому слову. Потому что хотела верить, потому что любила его. Потому что думала, что он тоже любит меня.

А потом… потом, когда вскрылась измена, когда начался развод, когда Мира, моя золотая, драгоценная Мирусик, как больно ее вспоминать, Мира выложила на стол все доказательства, все факты, все эти фотографии и сообщения…

Она кричала, она орала так, что, наверное, весь дом слышал:

«Он еще до свадьбы на тебе изменял! ДО СВАДЬБЫ, Микусь! А после вообще как по расписанию к ним ходил, как на работу, милая! У него там была очередь выстроена! Медсестра по понедельникам, практикантка по средам, массажистка по пятницам! Я детектива нанимала, и тот офигел от объема материала! Сказал, что за пять лет работы не видел такого отмороженного бабника!»

Было очень больно, как бы не старалась я держать планку ехидства в суде на бракоразводном процессе. Он был моим первым мужчиной, единственным. Я отдала ему столько лет своей жизни, верила, любила, строила планы на будущее, хотела уговорить с ребенком, ну смирится и возьмём малыша.

А в ответ… в ответ получила предательство. Измены, которые начались еще до того, как он надел мне на палец обручальное кольцо.

И ничего в самом начале не предвещало. Ничего!

Он был внимательным, заботливым. Всегда помнил о важных датах, дарил цветы, говорил комплименты. Мы первые годы занимались любовью, и мне казалось, что все нормально, что он получает удовольствие, что ему достаточно меня одной. А он просто был хорошим актером, играл роль любящего мужа и семьянина, пока я, наивная дура, верила в эту сказку.

Я вытерла новую порцию слез, сердито сопя.

Вот почему вчера, когда Кайлас заговорил об «истинных парах» и предназначении, о том, что мы созданы друг для друга… мне так захотелось спрятаться от этих слов. Доказать себе, что это бред. Вранье, ложь, новая порция лапши, развешенная мне на уши.

Что все это закончится так же, как закончилось с моим бывшим. Он получит то, что ему нужно, мое тело, мою доверчивость, может быть, мое поместье или… дочь, — и потом отбросит меня в сторону, как пройденный этап. Потому что мужчины всегда хотят только одного. Они всегда врут, всегда предают.

Так мне казалось.

И я решила… решила проверить. Спровоцировать его. Посмотреть, как он себя поведет, когда получит то, что хочет. Останется ли Кайлас таким же нежным и внимательным после? Или сразу покажет свое истинное лицо?

Я ожидала… не знаю, чего я ожидала. Что Генерал возьмет меня грубо, быстро, удовлетворит свою похоть и отстанет от баронессы? Что посмотрит на меня с презрением, как на доступную женщину, которая сама бросилась ему в объятия? Ведь так тут измеряют людей.

Но потом… все изменилось.

Кайлас был нежным. Страстным, да, властным? Тысячу раз да. Но нежным. Он заботился о моем удовольствии. Довёл меня до оргазма, прежде чем подумать о себе. Целовал так, будто я была самым желанным существом в его жизни.

А после… после Кайлас привел меня в порядок, поправил платье, застегнул все застежки и… Отпустил, хотя, наверное, сам был возбужден до предела.

И произнес те слова.

Очнулась я уже в шоке, прислонившись к его груди, крепкие руки обнимали меня за талию, не давая упасть. Было… безопасно и спокойно. Было хорошо, так хорошо, что захотелось отпрянуть. Спрятаться и накричать на него.

Но винить было некого. Только себя саму.

Я сама начала это. Сама полезла к нему с поцелуями, к взрослому мужику, который позволил играть с собой, как будто я для него котенок, что решил пошалить.

И не могу пожалеть о случившемся, если честно. Совсем не могу. Если не лгать себе… мне бы очень хотелось поверить, что это все правда, что Кайлас говорил искренне. Что между нами и правда есть что-то большее, чем просто физическое влечение. Что я не ошиблась снова, что не начала… нет, ну то уже вовсе абсурд!

— Господи, — прошептала я, обхватывая голову руками. — Я так устала.

Устала быть сильной, принимать решения. Устала бояться совершить ошибку. Устала не доверять людям, ждать подвоха, искать его в каждом слове, в каждом жесте.

Хотелось просто… расслабиться. Довериться, поверить, что кто-то будет на моей стороне априори, что больше не придется тянуть все в одиночку.

Но, как всегда, грёзы остаются только грёзами.

Я поднялась с пола, вытирая последние слезы. Взяла себя в руки усилием воли, достаточно истерик на сегодня. Нужно одеться, поесть, заняться делами, которых накопилось выше крыши.

Огляделась по сторонам, оценивая масштаб разгрома. Платья валялись повсюду, на полу, на кровати, одно даже зацепилось за спинку кресла. Шкаф зиял пустотой.

Вздохнула, воздев очи к потолку. Теперь еще и убирать все это придется. Наклонилась, подобрала ближайшее платье. Цвета слоновой кости, из мягкой шерсти, с простым кроем без корсета и минимумом шнуровок. То, что нужно. А вообще, я тут швею привезла, надо озаботиться парой экземпляров того, что мне действительно надо.

Натянула выбранный наряд через голову, застегнула несколько крючков сбоку, слава богу, до них можно было дотянуться самой, поправила юбку. Обула мягкие домашние тапочки из замши. Снова провела расческой по волосам, распутывая узлы, и оставила их распущенными. Сегодня весь день буду работать в кабинете, никуда не планирую выходить, так что можно не заморачиваться с «прическами».

Пора перестать думать о вчерашнем и сосредоточиться на насущном.

Пустая столовая встретила меня знакомыми запахами свежего хлеба, жареного бекона, какой-то каши и трав. Фания стояла у плиты на кухне, помешивая что-то в большой кастрюле, а рядом с ней крутилась Амели, внимательно наблюдая за процессом.

— … и вот здесь главное не замешать слишком сильно, — говорила Фания наставительным тоном. — Закваска — дело нежное. Замесишь слишком энергично — убьешь всё, и хлеб не поднимется. Понятно?

— Ага, — кивнула Амели, записывая что-то в маленький самодельный блокнотик.

Фания подняла голову, услышав мои шаги, ее брови взлетели вверх.

— О, госпожа, — протянула она с усмешкой. — Наконец-то соизволили проснуться. А я уж думала, отправлять ли кого-нибудь проверить, не приказали ли вы долго жить во сне.

Я поморщилась.

— Доброе утро тебе тоже, Фания.

— Доброе-то доброе, — она вытерла руки и подошла ко мне, внимательно оглядывая с ног до головы. — Только вот вид у вас, простите за прямоту, как после сивушьей настойки. Бледная, ходите как мертвячка. Вчера вы только взвару попили да корочку хлеба съели. На чем душа держится, ума не приложу.