Моя баронесса колебалась, я видел внутреннюю борьбу на ее лице. Разум против эмоций. Практичность против обиды и страха.

— Я не знаю, — прошептала она неуверенно. — Это странно, и я не уверена, что могу доверять им.

— Они будут полностью вам подчиняться, — добавил, пытаясь убедить. — Следовать всем вашим приказам. Не будут мешать, не будут лезть в вашу личную жизнь, просто будут рядом, в тени на случай, если понадобятся. Подумайте, сейчас так много новых людей в поместье, вам и вашей дочке нужна защита.

Я знал, что давлю на нее, знал, что манипулирую ситуацией в свою пользу. Но после того, как я осознал, что она моя истинная, моя единственная, моя пара, предназначенная богами — инстинкт требовал обеспечить ее безопасность. Любыми средствами и любой ценой.

Микэль долго смотрела на меня, видел, как постепенно сопротивление слабеет. Не потому, что она согласна, просто потому, что устала. Не знаю, что было в её жизни, но при мне лично — слишком много всего навалилось на нее за последние дни. У нее просто не осталось сил спорить.

С одной стороны, мне это было на руку. Но с другой… Кровь драконорожденного бурлила, требуя сделать её счастливой и спокойной. А этого разом я дать ей никак не мог. Принуждение, примененное к женщине, показывает только слабость мужчины. Его несостоятельность. Достойный мужчина не принуждает, а завоёвывает доверие.

— Хорошо, — выдохнула Микэль. — Но с условиями!

— Я весь внимание.

Ну, конечно, как ещё могло все завершиться с ней, даже не удивлен. Восхитительно умная и сильная женщина. Она выпрямилась, собирая остатки воли и достоинства:

— Они должны полностью меня слушаться, — начала она, поднимая палец, подчеркивая важность каждого слова. — Без возражений, без споров, без попыток «знаю лучше». Они не должны мешать, не должны вмешиваться в мою жизнь или в жизнь слуг и детей без крайней необходимости. И, самое главное, не должны пугать детей своим присутствием.

Леди сделала паузу, потом добавила жестче:

— И если я скажу им уйти — они должны оставить меня, немедленно и без вопросов.

Я обдумал ее условия. Вполне разумные и справедливые, но нуждающиеся в уточнении.

— Согласен, — кивнул. — Они будут подчиняться всем вашим приказам… если это не противоречит их верности мне, князю Эрику, Дарлаку и, самое важное, безопасности вашей и Аники.

Она недовольно поджала губы, явно не в восторге от оговорки, но кивнула.

— Ладно, пусть будет так. Но если они хоть раз… хоть раз нарушат границы или напугают мою дочь…

— Они не нарушат, — твердо пообещал я. — Даю вам слово. Мое личное слово, дорогая Микэль.

Она, сощурившись, посмотрела мне в глаза, оценивая искренность обещания, потом всё же кивнула.

Внутри меня все ликовало, теперь рядом с ней всегда будут мои люди. Всегда будет защита, она будет в безопасности, даже когда я не могу быть рядом. Но Микэль, похоже, еще не закончила.

— И еще одно, — добавила она, в ее глазах мелькнула хитрая искорка. — Раз уж вы так настаиваете на охране… пусть тогда они сопровождают меня в город, когда понадобится, ни к чему вас беспокоить. Раз они теперь мои охранники, пусть и выполняют эту функцию полностью.

Слова прозвучали разумно. И невыносимо для меня.

Внутри вспыхнула огненная волна, ревность такой силы, что я едва смог дышать. Нет. Никогда! Никто другой не прикоснется к нейт Никто не посадит ее на свою лошадь. Никто не обхватит ее, держа в седле.

Только я! ТОЛЬКО Я!

Я пересек комнату, не помня, как двинулся с места. Мир сузился до одной точки — Микэль, стоящей передо мной с вызовом в глазах и предложением, которое разорвало последние нити моего контроля.

Моя рука легла ей на талию, я развернул баронессу к себе и одним движением подхватил за бедра, поднимая.

— Что вы… — начала она, но слова оборвались, когда я опустил ее на широкий каменный подоконник.

Высота оказалась идеальной, теперь мы были почти на одном уровне, ее глаза на уровне моих. Я шагнул между ее ног, заставляя юбку задраться, колени раздвинуться, впуская меня в свое пространство. Ладони легли на подоконник по обе стороны от ее бедер — не касаясь, но запирая в клетке из моих рук.

— Слушайте очень внимательно, — я с трудом сохранял человеческую речь. — Потому что повторять не буду.

Из глубины моего существа вырвался утробный рык, который заставил стекло в окне позади нее тихо задребезжать.

И магия ответила.

Воздух вспыхнул жаром, как от раскрывшейся печи. Золотистые искры взвились вокруг нас роем, сгущаясь, кружась, превращая пространство между нашими телами в нечто живое, пульсирующее силой. Пламя без огня, свет без источника. Чистая магия драконорожденного, откликнувшаяся на мою злость и одержимость.

Я сжимал контроль из последних сил, не давая силе вырваться полностью. Мои глаза изменились, я чувствовал это по тому, как поменялось зрение, оно стало острее.

Микэль замерла, зажатая между мной и окном. Ее ладони легли мне на грудь, но она не толкнула. Просто держалась, чувствуя, как бьется мое сердце под ее пальцами.

Я ждал страха. Ждал попытки бежать.

Вместо этого ее взгляд заметался по моему лицу, остановился на глазах, расширился, но не от ужаса. В её глазах плясали отражения золотых искр, и выражение, которое я прочитал там, было совсем другим.

Восхищение, жадное любопытство. То, что откликалось на мою одержимость её собственной.

Ее правая рука скользнула выше по моей груди, пальцы сжались на ткани рубашки. Левая медленно поднялась между нами, ладонь раскрылась навстречу вихрю магии.

Золотистая искра опустилась на ее кожу, впиталась, оставив мерцающий след.

— Господи, — выдохнула Микэль с изумлением, а не страхом. — Что это?

— Магия, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Моя магия. То, что бушует во мне каждый раз, когда вы рядом.

— Я думала… — она перевела взгляд с ладони на мое лицо. — Я… кхм… скажем, понимала, что магия существует, но никогда не видела так близко. Никогда не думала, что это может быть так…

Она не договорила, в этом недосказанном слове была целая вселенная.

Я приблизился, сокращая и без того минимальное расстояние между нами.

— Вы спросили, почему. Почему я так себя веду. Почему не могу позволить кому-то еще прикоснуться к вам. Почему готов разодрать глотку любому, кто попытается встать между нами.

— Это невозможно, — прошептала она, голос прозвучал не так убежденно, как слова. — Мы едва знакомы, это не может быть настоящим. Это просто…

— Может, — я слегка улыбнулся. — Это уже есть. Чувствуете?

Ее пальцы на моих плечах сжались, ногти слегка царапнули кожу. Жест, который заставил меня замереть, сдерживая желание наклониться и накрыть ее губы своими.

— Чувствую, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Чувствую это притяжение между нами. Но объясните мне, что это значит? Что вы хотите от меня на самом деле?

— Вы моя истинная, Микэль, — произнёс, глядя ей прямо в глаза и вкладывая в эти слова всю уверенность, на которую был способен. — Понимаете теперь?

Всё. Теперь она знает.

В этом мире каждый слышал об истинных парах драконорожденных — о связи, которая случается раз в жизни, о притяжении, которое невозможно разорвать, о двух душах, предназначенных друг другу богами и магией. Аристократки мечтали стать истинной парой драконорожденного, барды слагали песни о великой любви истинных, священники проповедовали о благословении таких союзов.

Я ждал привычной мне реакции. Благоговения, может быть, страха перед масштабом того, что происходило между нами, или даже недоверия.

Вместо этого Микэль замерла, глядя на меня долгим взглядом. Потом медленно подняла одну бровь — жест настолько выразительный, настолько полный скептицизма, что я почувствовал укол неуверенности.

Растерянность исчезла с её лица, уступив место совершенно неожиданному.

Её губы дрогнули. Потом изогнулись. Потом Микэль издала звук, сдавленный смешок, который быстро перерос во что-то большее.