— Это… справедливый обмен, — согласилась она наконец. — У нас и правда не хватает людей для тяжелой работы, с деревни, где искала… хм… Эмилия, пришло не так много людей и все женщины. И если мыльня в ужасном состоянии… я даже не знала, что она есть, что уж говорить о том, что я понятия не имею, с чего начать ее восстановление. Что же… Хорошо. Я согласна.

— Превосходно, — с удовлетворением кивнул. — Тогда вторая просьба…

Я сделал паузу, намеренно затягивая момент. Знал, что она не обрадуется.

— Те два воина, которые оскорбили вас и вашу дочь, — начал, осторожно выбирая слова.

Эффект был мгновенным.

Микэль преобразилась, все ее тело напряглось, словно тетива, натянутая до предела. Руки сжались в кулаки по бокам, спина выпрямилась, подбородок задрался вверх. В глазах вспыхнул опасный огонь.

Она выглядела… великолепно. Разъяренная богиня мщения, готовая обрушить на меня всю свою ярость.

— Что с ними? — прошипела она сквозь зубы.

— Грегор и Тарн были наказаны, — продолжил спокойно, хотя чувствовал надвигающуюся бурю. — Они были… показательно отчитаны, а потом провели трое суток на караульной вышке без смены. Выполняя самую грязную работу. И, наконец, они принесли извинения лично вашей дочери.

Взрыв случился ровно на последних словах.

— ВЫ ПОДХОДИЛИ К МОЕЙ ДОЧЕРИ⁈ — Микэль взвилась, буквально взорвалась от бешенства, бросаясь ко мне через комнату. — ПОКА МЕНЯ НЕ БЫЛО⁈ КАК ВЫ ПОСМЕЛИ⁈

Она была удивительна в этот момент — разъяренная кошка, готовая выцарапать глаза за своего ребёнка. Она ткнула меня пальцем в грудь, но я на автомате перехватил ее запястье, быстро, но аккуратно, не желая сделать ей больно. Микэль попыталась вырваться, дернув руку назад, однако я удержал, плавным движением заводя ее руку ей за спину.

Она ахнула, инстинктивно подавшись вперед от неожиданности, и я воспользовался моментом, притягивая ее к себе, отчего она столкнулась с моей грудью. Я обхватил ее другой рукой, прижимая к себе, не давая упасть.

И тут я понял, в каком положении мы оказались.

Ее тело было прижато к моему по всей длине — грудь к груди, бедра к бедрам. Одна ее рука заведена за спину, вторая уперлась мне в грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние. Но я держал крепко, не давая отстраниться.

Я чувствовал каждый изгиб ее тела, мягкость груди, прижатой к моему торсу, изгиб бедер, идеально вписывающихся в мои широко расставленные. И, мрак меня побери, леди наверняка чувствовала мою реакцию на эту близость. Не могла не чувствовать, учитывая, насколько плотно мы прижались друг к другу.

Её глаза сузились, но щеки покраснели от смущения, губы приоткрылись. Она замерла, осознавая двусмысленность позы.

— От… отпустите, — прошипела Микэль, однако голос её сошел на шепот, выдавая, что она не совсем уверена в том, хочет ли она, чтобы я отпустил.

— Выслушайте меня сначала, — пытался оставаться спокойным и не реагировать на такой большой соблазн. — Успокойтесь и выслушайте.

— Как я могу успокоиться⁈ — она снова попыталась вырваться, извиваясь в моих руках, что только ухудшило ситуацию. Потому что с каждым движением, её тело терлось о меня, только усиливая мое возбуждение. — Вы подошли к моей дочери, к моему ребенку! Без моего разрешения!

— Микэль, — я чуть изменил хватку, заставляя её прогнуться сильнее и замереть, посмотрев на меня. — Они должны были лично осознать свою ошибку, понять, что оскорбили не просто женщину, а мать. И не только мать, но и ребенка. Невинного, беззащитного ребенка.

Она все еще шипела, как разъяренная кошка, но я видел, что ярость немного отступает.

— Вашей дочери ничего не угрожало, — продолжил тише. — Клянусь вам. Это произошло в вашем доме, в присутствии Фании и Сары. Грегор и Тарн встали перед ребенком на колени и попросили прощения за свои грубые слова. Объяснили, что были неправы и пообещали никогда больше так не поступать.

Микэль дрожала в моих руках от страха за дочь и от переизбытка эмоций. Я почувствовал, как начинает подступать моя собственная магия, отзываясь на ее состояние. Желание утешить, успокоить, позаботиться было почти непреодолимым. Заррак тоже забеспокоился в глубине сознания, чувствуя мое волнение.

— Это все равно было неправильно, — прошептала она, но голос уже не звучал так зло. — Вы не имели права…

— Имел, — возразил непреклонно. — Они мои люди, мои воины. Я отвечаю за их поведение и за их наказание. Они должны были осознать тяжесть преступления, и я решил, что они должны увидеть последствия своих слов. Увидеть ребенка, которого оскорбили, осознать свою ошибку на деле. И сделал я это только после того, как ваши же люди убедились, что могут привести вашу дочь.

Мы стояли, прижатые друг к другу. Внезапно я осознал, насколько хрупкой она кажется в моих руках. Насколько красивой. Насколько… моей. И еще одну вещь я понял — она перестала пытаться вырваться, просто стояла, прижавшись ко мне, тяжело дыша, глядя мне в глаза с смесью раздражения и…

Я усмехнулся, глядя на ее взъерошенные волосы, раскрасневшееся лицо, блестящие от невыплаканных слез глаза.

— Вы похожи на драконорожденную сейчас, — прошептал, наклоняясь ближе, мои губы почти касались ее виска. — Такая же яростная, такая же готовая сражаться за своих. Вероятно, поэтому боги нас с вами и…

Я осекся в последний момент, поняв, что чуть не выболтал. Слишком рано.

Микэль замерла, глядя на меня с подозрением.

— Что? — потребовала она. — Сказали «а», говорите и «б». Боги что?

Сдержал смех от очредной странной фраз из ее уст и склонился еще ниже, так, чтобы мои губы оказались прямо у ее уха, позволил себе даже слегка коснуться ее мочки. И прошептал, наслаждаясь тем, как она трепещет в ответ на близость:

— Позже, Микэль, я все объясню позже. Сейчас у нас дела. Важные дела, которые не терпят отлагательства.

Она слабо кивнула, явно сбитая с толку и моими словами, и действиями, и всем, что происходит между нами.

Я выждал еще несколько секунд, наслаждаясь тем, как идеально она подходит моим объятиям, а потом нехотя отпустил ее руку. Она тут же отступила на шаг, потирая запястье и настороженно глядя на меня.

— Так вот, — я вернулся к разговору, словно ничего не произошло, хотя мое сердце билось как бешеное, а кровь все еще кипела в венах. — В качестве воспитательной меры и дополнительной защиты для вас… Грегор и Тарн будут приставлены к вам лично, для охраны и сопровождения.

— ЧТО⁈ — Микэль снова гневно вскрикнула, хотя на этот раз осталась на расстоянии, не бросаясь в атаку. А жаль. — Вы издеваетесь⁈ Хотите, чтобы те двое, кто оскорбил меня и мою дочь, охраняли нас⁈ Вы действительно сошли с ума⁈

— Именно поэтому это лучшая идея, — спокойно ответил, скрещивая руки на груди. — Это их наказание, Микэль. Весьма действенное наказание, они будут видеть вас каждый день. Будут служить вам, защищать вас ценой своей жизни. И каждый божий день будут помнить, что оскорбили леди, которую теперь обязаны оберегать. Которую должны уважать.

Она скептично смотрела на меня, словно я окончательно свихнулся.

— Это абсурд, — пробормотала отрицательно, качая головой. — Просто бред. Я не могу… я не хочу их видеть! Не хочу, чтобы они были рядом с Аникой…

Я шагнул, сокращая дистанцию снова, вероятно, это самый простой способ заставить ее меня слушать. И да, Микэль замолчала, но смотрела настороженно. Я поднял руку и осторожно, давая ей время отстраниться, коснулся ее подбородка, приподнимая его, чтобы она смотрела мне в глаза.

— Микэль, — сказал я тихо, но твердо. — Послушайте меня внимательно. Вам нужна охрана, профессиональная охрана. Не Пирт, не Фания с кочергой. Вам нужны обученные воины, которые смогут защитить вас и вашу дочь, если что-то пойдет не так.

Умолчал, что теперь она и сама с дочкой в моих руках и под моей защитой, но это пока лишнее. Я убрал руку от ее подбородка, но не отступил, продолжая смотреть в глаза.

— Грегор и Тарн — хорошие бойцы. Опытные, сильные, быстрые. И после того, что произошло, после наказания и извинений… они скорее умрут, чем позволят кому-то тронуть вас или вашу дочь. Это теперь вопрос их чести. Это их искупление.