Я осторожно, стараясь не нарушить омертвевшую тишину, снова приподняла край брезента, выглядывая наружу. Фигура все еще стояла там. Неподвижная, как изваяние из могильного камня, она, казалось, смотрела прямо на нас из бездонной тени капюшона. Лица не видно. Только эти два блестящих огонька, словно глаза хищника, который раздумывал — съесть или оставить на перекус.

Секунды растягивались в невыносимую вечность. Тишина стала физическим давлением, которое давило на барабанные перепонки. Единственное, что я слышала, — это бешеная дробь моего собственного сердца и стук крови в висках. А в голове почему-то всплыли слова Райнора: «Дорога ночью опасна — разбойники, дикие звери, всякая нечисть…».

Пирт, держал правую руку на рукояти короткого охотничьего ножа, засунутого за кожаный пояс. Пальцы его побелели от силы, с которой он сжимал оружие, будто бы готовый бросить вызов самой смерти.

Но Фигура не двигалась. Она просто стояла.

Молча, неподвижно, и в этом было что-то намного более страшное и противоестественное, чем если бы она бросилась вперед с криком или завыванием. Она была воплощением выжидающего Зла. И почему-то совершенно не казалась мне каким-нибудь разбойником. Лучше бы это был разбойник…

И затем, когда наше взаимное напряжение растянулось в целую эпоху, Фигура медленно, с пугающей грацией, отступила в сторону. Уступила дорогу. Жест был почти церемониальным, величественным, как будто нам даровал проезд какой-то древний, лесной бог или хозяин этой чащобы.

Пирт, впрочем, колебался. Он явно взвешивал, не является ли это ловушкой, но риск бездействия, видимо, был выше. Мужчина едва заметно тронул вожжи и лошадь, фыркнув и встряхнув гривой, двинулась вперед медленной, осторожной рысью.

Мы проехали мимо Фигуры так близко, что я могла бы коснуться края её плаща. Я инстинктивно втянула голову в плечи, прячась под брезент, чтобы не встретиться взглядом с… Этим. Но… ничего не произошло.

Фигура не шелохнулась, не окликнула, не сделала попытки остановить или напасть. Она просто стояла там, её не-глаза провожали нас, пока изгиб тракта и густые заросли ельника окончательно не поглотили её из вида.

Я выдохнула, — не осознавая, что все это время вообще не дышала. По спине стекал холодный пот, а руки, которыми я держалась за борт телеги, мелко тряслись.

— Кто… кто это был? — прошептала Мара. Её пальцы впились в моё запястье, причиняя легкую боль.

— Не знаю, — ответила честно, потому что действительно понятия не имела. — Не знаю. Но он… он не напал, просто дал дорогу. Может быть, это был просто… путник, который заблудился в лесу и хотел попросить помощи.

Хотя каждая клетка моего тела кричала, что это было что-то совершенно другое. Что-то странное, необъяснимое, потустороннее, пугающее на каком-то первобытном уровне.

Но я промолчала, не желая пугать девушек ещё больше, чем они уже были напуганы.

Дальнейший путь прошёл спокойно, без происшествий. Спустя почти час мы уже почти забыли этот жуткий эпизод и выехали из леса, проехали мимо нескольких небольших деревень, погружённых в сон под покровом ночи, миновали развилку, свернули на тракт, ведущий к моим землям.

И наконец оказались у того самого поворота — широкого, просторного, с остатками старого деревянного фундамента, заросшего травой, бурьяном и молодой порослью кустарника, что уже пожелтели и потеряли листья.

— Пирт, остановите, пожалуйста, — окликнула я, и мастер послушно натянул вожжи, останавливая уставшую лошадь.

Он обернулся, удивлённо и вопросительно глядя на меня:

— Зачем, госпожа? Что-то не так?

Я выбралась из-под брезента, спрыгнула с телеги на землю, чуть покачнувшись от затёкших за долгое сидение ног, и подошла к краю дороги, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть очертания того самого плаца в тусклом свете луны.

Вот он. Именно здесь. То самое место, где когда-то стояла таверна, полная жизни, смеха, путников и торговцев, шума и суеты.

Место, где могла бы стоять новая таверна или постоялый двор. Моя надежда на спасение.

— Здесь, — произнесла я тихо, почти шёпотом, но в ночной тишине слова прозвучали отчётливо. — Именно здесь, Пирт. Это идеальное место, правда ведь? Вы тоже так думаете?

Мастер спустился с козел, тяжело ступая затёкшими ногами, подошёл ко мне, остановился рядом и долго, молча оглядывался вокруг, оценивающе разглядывая местность. Наконец медленно, задумчиво кивнул:

— Да, госпожа. Идеальное. Более чем идеальное, даже. Дорога широкая, удобный подъезд с обеих сторон, достаточно места для большого здания, для конюшни, для складов, для огорода. Близко к лесу — дрова, строительный материал. Река неподалёку тут — вода в доступе. И безопасность относительная, потому что это ваши земли, а отряд драконорожденных патрулирует окрестности, отпугивая разбойников. Особенно если вы дополнительно найдете охрану. Торговцы точно оценят такое место по достоинству.

Пирт повернулся ко мне:

— Вы правда хотите это сделать, госпожа? Это огромный риск, тяжелая работа, вложения…

Я кивнула, продолжая смотреть на плац, мысленно уже видя, как здесь вырастает здание, осталось только решить — какое:

— Хочу, Пирт. Очень хочу! Более того, я должна это сделать, — это мой шанс спасти поместье, сохранить земли, обеспечить всех нас на зиму и дальше. Да, это риск. Огромный риск. Но что мне терять? Если я ничего не предприму, то потеряем всё в любом случае.

Мастер улыбнулся:

— Тогда я верю в вас. Кто, если не вы способны на это. Я знаю вас не так давно, но уверен, что именно вам и под силу провернуть такое.

Я улыбнулась в ответ, и мы вернулись к телеге.

Оставшийся путь прошёл в более расслабленной атмосфере. Мара и Элис окончательно проснулись, стряхнув остатки сна, и начали тихонько переговариваться между собой.

Элис рассказывала забавную историю о том, как в детстве пыталась сшить куклу, но случайно перепутала детали и получилось что-то совершенно уродливое, с одной рукой длиннее другой и головой, пришитой задом наперёд.

Мара хохотала так заразительно, что я не удержалась и тоже рассмеялась, слушая их разговор и думая о том, что — ещё утром эта девушка была несчастной подмастерьем, которую использовали и унижали, а сегодня она едет в новую жизнь, полная надежд и планов. И в моих силах сделать так, чтобы у нее и у тех, кому я даю крышу, — была эта крыша и дальше.

— … и тогда мама сказала, что это самая лучшая кукла, которую она видела за всю свою жизнь, и что я обязательно стану великим мастером, если продолжу, — закончила Элис, смеясь сквозь слёзы. — Хотя на самом деле это был провал, конечно.

— Ничего подобного, — возразила Мара, всё ещё улыбаясь. — Это был первый опыт. Все великие швеи когда-то начинали с ошибок и неудач. Главное — не сдаваться и продолжать учиться.

Я слушала их болтовню вполуха, наслаждаясь этой простой, лёгкой атмосферой, когда вдруг Пирт напряжённо окликнул меня, и тон его голоса мгновенно заставил всех замолчать и насторожиться:

— Леди Микэль!

— Что такое, Пирт? — спросила я, ощущая, как тревога снова волной накатывает. Надеюсь это не новый «путник», ещё одной такой встречи моё сердце сегодня не переживет.

— Что-то не так, леди, — пробормотал мастер, хмурясь и вглядываясь вперёд в темноту. — Что-то определённо не так.

Мара и Элис замолчали мгновенно, обмениваясь испуганными взглядами.

Я быстро, насколько позволяло тесное пространство кузова, проползла на корточках к козлам, присела позади Пирта и отодвинула полог брезента шире, выглядывая из-за его широкого плеча:

— Что не так, Пирт? Что вы видите?

— Не знаю точно — где это и что, — ответил он, не отрывая напряжённого взгляда от дороги впереди. — Но вон там, смотрите. Видите?

Мой взгляд сначала скользнул по его хмурому, озадаченному лицу, потом переместился дальше, на нашу усадьбу, которая уже виднелась вдали слева, светлым силуэтом на фоне ночного неба, и посмотрела направо, куда указывала рука Пирта, дальше, туда, где…