— Нет, я правда хочу так тебя называть, — пробормотала алария, наклоняясь ко мне ближе, снова почувствовал её дыхание на своих губах. — Просто мне пока… мм… привычнее слова вроде «муж», «супруг», «мужчина»… И «муженёк». Но это не значит, что я не хочу выучить и ваши обращения. Если это важно для тебя, если ты…

Я не дал ей закончить.

— После того, как ты назвала меня своим мужем, — прошептал ей в ухо, а она вздрогнула от моего дыхания на коже, — после того, как ты сделала своими губами то, что… только что сделала… «муженёк» стало моим самым любимым, самым дорогим прозвищем, алария. Можешь называть меня так всегда. Особенно, если ещё хоть раз повторишь… это.

Микэль снова рассмеялась запрокидывая голову, и обнажая изящную шею. На языке воинов это жест покорности и доверия. Он был слишком соблазнительным, чтобы я смог устоять.

Склонился и прижался к ладной шее, посасывая захваченную между губами кожу. Пусть каждый в лагере, каждый житель поместья знает — эта женщина принадлежит мне. Она моя истинная, и любой, кто попытается причинить ей вред или даже просто взглянуть на неё с вожделением, столкнётся с моим клинком.

Обхватил округлые бёдра, сжал, наслаждаясь упругостью плоти, потом опустился ещё ниже, к ягодицам.

Микэль всхлипнула в ответ, вплетаясь в мои волосы, удерживая губы у своей шеи. Я продолжал целовать её, спускаясь ниже, к изящным ключицам.

— Кайлас… — прошептала Микэль. — Мм… а раз уж мы заговорили о значениях твоих слов… Что означает «парласса»?

Что… что она только что сказала⁈

Откуда моя истинная знает это слово? Кто посмел, кто дерзнул произнести его в её присутствии, позволить ему коснуться её слуха⁈

Парласса.

Воинская шлюха. Походная потаскуха. Женщина, которую передают от одной палатки к другой, от одного мужчины к следующему, удовлетворяя свои животные потребности.

Самое низкое и оскорбительное слово, которое можно было применить к женщине в языке драконорождённых.

И это слово произнесли в присутствии моей истинной⁈

В присутствии аларии генерала Княжской армии⁈ В присутствии аларии родного брата Князя⁈ В присутствии женщины, что носит на запястье мой браслет и имеет право на почитание и защиту от каждого драконорождённого⁈

Гнев разрастался там, где секунду назад было тепло и умиротворение. Разлился по венам раскалённой магмой, выжигая всю нежность и радость от близости. Оставляя только злость зверя, чью пару посмели оскорбить.

Вокруг нас завихрились золотые искры, проявление магии крови, откликающейся на моё бешенство и требующей выхода. Они кружились всё быстрее, сгущаясь, готовые вырваться наружу.

Я отстранил Микэль от себя, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Обхватил ее лицо, заставляя смотреть в глаза.

— От кого ты услышала это слово? — выдавил, едва сдерживая рук.

Микэль явно опешила от внезапной перемены в моём настроении. Ещё секунду назад я осыпал её шею поцелуями, а теперь сжимаю её лицо в ладонях и требую ответов. Она положила ладонь мне на грудь и принялась поглаживать в попытке успокоить.

— Хэй, всё хорошо, Кай… — начала было алария, явно пытаясь разрядить сгустившуюся атмосферу.

Но я не мог, не был способен успокоиться. Не тогда, когда все во мне требовало крови того мерзавца, который посмел оскорбить мою пару.

Золотые искры вокруг закружились быстрее, их свечение соперничало с огнём факелов.

— СКАЖИ МНЕ, АЛАРИЯ, КТО ПОСМЕЛ ЭТО ПРОИЗНЕСТИ⁈ — потребовал я громовым рыком, стены палатки содрогнулись от мощи голоса, холст затрепетал от вибрации.

Микэль вздрогнула в моих руках, глаза распахнулись от испуга и непонимания причин моего гнева.

— Когда… когда я шла к тебе в палатку через лагерь, — наконец тихо пробормотала она. — Там был рыжий воин со шрамом на половину лица. Он… он назвал меня этим словом, а потом…

Кнархар.

Имя пронеслось в сознании, сопровождаемое пеленой ярости.

Эта мразь, ничтожный червь посмел оскорбить мою истинную. Посмел назвать её, женщину, носящую мой браслет, воинской шлюхой!

— Что ещё он сделал? — я изо всех боролся с желанием сорваться с места, выбежать из палатки и разорвать ублюдку глотку голыми руками. — Расскажи мне всё, алария. Каждое его слово, каждое его действие. Всё!

Но Микэль лишь пожала плечами, явно не понимая всей серьёзности и опасности ситуации, в которой она оказалась. Она даже попыталась улыбнуться, обнимая меня руками.

— Да всё же нормально, правда, не переживай ты так, — её интонация была такой непринуждённой, будто она рассказывала мне о том, какая сегодня хорошая погода, а не об угрозе её жизни и чести. — Ну да, сначала я немного испугалась, не буду лгать, особенно, когда он начал вытаскивать этот свой ножичек и смотрел на меня так… не очень приветливо, — видя моё выражение лица, алария зачастила: — Но Дерек всё уладил, встал между нами и поговорил с ним. Дерек у тебя, кстати, очень классный друг. И я вообще понимаю, что после утра с моим отказом твои люди могли…

Но я уже перестал её слушать. Не слышал больше ни единого слова из того, что Микэль говорила.

Всё исчезло… Усталость от насыщенного событиями дня. Блаженное расслабление после того удовольствия, что Микэль подарила мне губами. Даже саму радость от того, что она приняла браслет, назвала меня мужем и согласилась разделить со мной вечность.

Всё стёрлось, заменилось единственной целью — кровь.

Я встал с кресла, подхватывая Микэль на руки, чтобы она не упала и бережно поставил её на настил. Она ойкнула, пошатнулась, пытаясь поймать равновесие, но я уже отвернулся от неё.

Развернулся к стойке с оружием палатки и рывком снял с неё боевой меч. Тяжёлый клинок лёг в ладонь, его вес успокаивал, обещая скорое удовлетворение местью.

— Кайлас, погоди, что ты делаешь… — растерянно прошептала Микэль позади меня, но я не обернулся.

Потому что если сейчас посмотрю на неё, если увижу беспокойство в её глазах или… страх, то могу поддаться слабости и остаться. А я не имел права на слабость. Не когда безопасность моей истинной была нарушена, а честь оплёвана, растоптана каким-то воином, забывшим своё место.

Мрак, зачем я отправил Грегора и Тарна на дежурство⁈ Нужно было снять их, перевести официально в охрану! Если бы не Дерек… Если бы он не вступился… После обвинения 'парласса" противники такого… режут женщине горло!

И за такое существовало только одно наказание в законах драконорождённых. Единственный способ — кровь оскорбителя на клинке оскорблённого.

Я рванул полог палатки, распахивая его, и шагнул в ночную прохладу. Темнота окутала покровом, но она была не полной — в центре лагеря пылало главное кострище, вокруг которого собрались воины на свой поздний ужин после дневных дежурств и тренировок.

Негромкий смех. Звон металлических кружек с элем, сталкивающихся в дружеских тостах. Обрывки разговоров о прошедших учениях и грядущих сменах.

Потянулся свободной рукой к поясу, нащупав рукоять охотничьего кинжала и выхватила его.

Шаг. Удар сердца. Шаг. Удар сердца. Шаг.

Угрожать моей аларии, свету моей жизни…

Я вышел на освещённую кострами площадку в самом центре лагеря. Воины сидели широким кругом вокруг костра, передавая друг другу миски с дымящейся похлёбкой и разрывая руками куски свежеиспечённых лепешек. Привычная картина походной жизни, повторяющаяся каждый вечер.

Разговоры смолкли, как только они заметили меня. Все головы разом повернулись, десятки пар глаз. Они были удивлены таким моим появлением, ещё и в таком виде, и сращу же насторожились.

Но всё внимание моё было на одной-единственной фигуре в круге. Кнархар сидел ближе всех к самому костру, жуя большой кусок мяса и запивая его элем из кружки.

Он поднял глаза, встречаясь со мной взглядом, и мой вид заставил его замереть с кружкой на полпути ко рту.

Я занёс руку с клинком высоко над головой, так, чтобы что все могли видеть его сверкающий в свете пламени отблеск. Чтобы все могли осознать. И вложив в удар всю силу, я воткнул кинжал в землю.