Микэль принялась двигать головой, опускаясь ниже и принимая меня глубже. Она продолжала поглаживать то, что не помещалось в рот, задавая единый ритм с движениями головы.

Вверх-вниз. Развратные звуки наполнили палатку, смешиваясь с треском поленьев и моим рваным дыханием.

— Алария, Микэль… — выдавил, отчаянно борясь с желанием просто схватить её за волосы и начать двигать голову в нужном мне темпе. — Что это… как ты… где…

Истинная подняла на меня глаза, не прекращая вбирать ртом. Она видела, как превращает опытного воина и генерала в бессвязно стонущего мужчину, способного только молить о продолжении.

Микэль ускорила движения, принимая всё глубже. Её губы пошло растянулись вокруг моей плоти, щёки втянулись от усилия, а язык при этом продолжал творить чудеса.

Истинная взяла меня почти до самого основания, отчего вершина естества коснулся задней стенки её горла. Это ощущение оказалось верхом блаженства. Я непроизвольно дёрнул бедрами вверх, толкаясь ей в рот в поисках ещё большей глубины.

Не успел укорить себя, как понял, что Микэль не отстранилась. Не испугалась движения и не попыталась отодвинуться. Напротив, она расслабила горло, принимая толчок. А свободную руку положила мне на бедро, словно бы подбадривая к большей активности.

Я больше не мог сдерживаться.

Метнулся, зарываясь пальцами в мягкие волосы, собирая пряди в кулак и удерживая голову аларии на месте. Это было грубо с моей стороны, возможно даже чересчур, но остановиться я уже не мог. Бёдра принялись двигаться сами собой, толкаясь вверх и задавая более жёсткий и быстрый ритм.

Микэль не протестовала. Более того — она застонала, вибрация прокатилась по плоти волной удовольствия.

Я направлял её голову, задавая темп, который был мне нужен. Губы скользили по мне, то принимая глубоко, то отпуская почти полностью, оставляя внутри только вершину. Невыносимо сладко…

— Алария… мой свет… единственная моя… — рычал, полностью теряя способность формулировать связные мысли. — Это… так хорошо… где ты этому…

Микэль ускорила движения ещё больше, прерывая вопрос.

Откровенно непристойные звуки заполнили палатку. Причмокивание губ, мои хриплые стоны, её собственные всхлипы, дыхание, скрип кресла под моим весом. Всё это сливалось в единую симфонию страсти, которая вела меня к неизбежной кульминации.

Давление нарастало где-то в позвоночнике, сжималось. Тело напряглось в предвкушении того момента, когда весь накопившийся жар прорвётся наружу и затопит меня волной первобытного блаженства.

Микэль как будто почувствовала моё приближающее освобождение. Она исступлённо застонала.

— Микэль… — прохрипел, пытаясь отстранить её от себя, дать возможность прекратить всё до того, как будет слишком поздно. — Алария… я сейчас… ты должна… мне нужно… я не могу больше…

Но она не послушалась, не отпустила меня. Напротив, пальцами истинная сильнее вцепились в бедро, удерживая на месте. А движения рта стали почти отчаянными, словно она торопилась довести меня до финала, хотела принять всё то, что я вот-вот готов был ей отдать.

Микэль действительно этого хочет? Хочет почувствовать, как я изольюсь в её рот?

Одного этого осознания хватило, чтобы отправить меня за ту грань, которую я так долго пытался не переступать, мечтая, чтобы всё это длилось вечно.

Наслаждение обрушилось на меня подобно лавине, накрывая с головой и полностью смывая крохи разума. Всё тело содрогнулось в мощных конвульсиях, мышцы напряглась, спина выгнулась дугой, я поддался бёдрами вверх.

Из горла вырвался хриплый рык.

Я изливался в рот истинной, раз за разом семя наполняло её, все это было острее боли и слаще любого вина.

Микэль принимала без остатка. Она не отстранилась, не выпустила меня изо рта, не отвернулась. Губы оставались плотно сомкнутыми вокруг плоти, а язык продолжал ласкать даже сейчас.

Я ощущал, как она глотает, принимая моё семя, и когда последние волны наконец отпустили меня, когда выдохнул последнюю каплю того жара, что скопился внутри, я обессиленно рухнул на спинку кресла. Всё гудело от пережитого, а в голове стоял звон, словно бы меня оглушили ударом тяжёлой булавы по шлему.

Алария нежно выпустила меня изо рта и облизала губы, а после вытерла уголок рта тыльной стороной ладони.

Её щёки ярко порозовели. Волосы окончательно растрепались, ниспадая беспорядочными прядями. Губы распухли и мокро блестели.

Микэль выглядела так, будто только что выиграла сражение. И, по сути, так оно и было, она уничтожила мою защиту, заставила меня капитулировать перед силой наслаждения, которое она же и подарила.

И я не испытывал ни капли стыда за это поражение.

Не дал ей времени опомниться и рывком подался вперёд, обхватил за талию и потянул на себя, усаживая на колени. Микэль ахнула от неожиданности и схватилась за плечи в поисках опоры. Я развернул её так, чтобы алария оказалась ко мне лицом, и её бёдра раздвинулись, повинуясь и обхватывая меня.

Моё естество, всё ещё чувствительное после пережитого, откликнулось на эту близость лёгким покалыванием, обещающим, что совсем скоро я снова буду готов, но теперь уже взять её.

Но сейчас мне нужно было другое.

Я накрыл её губы своими, однако не нежным поцелуем, это было обладание и заявление прав, благодарность и восхищение, слившиеся воедино в этом прикосновении губ к губам.

Каждая наша близость была на уровне, которого я не испытывал ни с одной женщиной за всю свою жизнь.

Микэль ответила на поцелуй с такой же неистовой страстью, обвивая руками за шею. Её груди прижались к моей обнажённой коже, и я ощутил твёрдость её сосков, выдающих возбуждение. Алария, задыхаясь, качнула бедрами, а я едва сдержал стон.

Когда нам обоим стало нечем дышать, я оторвался от нежных губ. Мы оба хватали ртом кислород короткими вдохами, наши лбы соприкоснулись, дыхания смешалось между нашими лицами.

Я смотрел в её затуманенные глаза, блестящие, такие близкие, что видел в них своё отражение. В этот момент я осознал: эта женщина снесла все стены, которые я выстраивал вокруг своего сердца больше двух столетий. И был готов отдать ей всё, что у меня есть.

— Я согласен на всё, что ты только захочешь, алария, — выдохнул, не отрывая взгляда от неё. — На всё! Хочешь, чтобы я построил тебе дворец? Я построю. Хочешь, чтобы сложил к твоим ногам целое королевство? Я завоюю его для тебя. Хочешь звезду с неба? Я найду способ достать её, клянусь!

Микэль звонко рассмеялась в ответ. Её смех был как глоток свежего воздуха после долгих лет в пыльных казармах и на кровавых полях сражений.

— Ммм, запомню это признание, — протянула она, нежно поглаживали моё плечо. — И обязательно воспользуюсь им в самый неподходящий момент. Может, попрошу тебя станцевать для меня голым?

Я рассмеялся вместе с ней, а в груди расцветало что-то незнакомое мне доселе… Счастье? Или… Что это? Я не знал названия этих чувств, но сейчас они заполняли меня.

— Алария, — зарылся в её волосы, пропуская их сквозь пальцы, наслаждаясь бликами пламени на локонах. — Ты самое восхитительное, что когда-либо случалось со мной.

— Ала… — начала было Микэль, но запнулась на середине слова, её брови нахмурились от досады на саму себя. — Забыла, прости, я немного… задумалась, когда мы обсуждали это… В частности, смотрела на тебя.

Я не сдержал смеха, наблюдая за тем, как истинная пытается вспомнить правильное обращение ко мне на языке драконорождённых. Она выглядела такой милой в этот момент — слегка раздражённой на собственную забывчивость, но при этом явно желающей всё сделать правильно.

— Аларий, — шепотом подсказал ей, прижимая ладонь к её щеке в успокаивающем жесте. — Но тебе необязательно называть меня так, мой свет. Это наши традиции, традиции драконорождённых. Зови меня так, как тебе удобно, как привычно твоему языку.

Но Микэль покачала головой, отметая моё предложение ещё до того, как я договорил. Она прошлась ладошками вниз по моей обнажённой груди, пальцы поглаживали кожу и прочерчивали невидимые узоры по старым боевым шрамам, что пересекали торс.